— Так будет лучше для мамы! Так будет лучше для мамы!
Старушка поморщилась и натянула одеяло на голову. Четвертый день подряд эта проклятая птица твердила одно и то же. Откуда Кеша выучил эти слова? Раньше он кричал «Кеша хороший» да «Дай семечек», а теперь…
За стенкой раздался голос невестки:
— Сережа, ну когда уже? Мне тяжело стало, живот мешает…
— Потерпи, Маш, скоро все решится, — ответил сын.
Валентина Петровна села на кровати. Сердце неприятно екнуло. О чем они? Что должно решиться?
Она накинула халат и вышла из комнаты. В коридоре столкнулась с Машей — та несла стопку белья, живот у нее был уже огромный, седьмой месяц.
— Доброе утро, мам, — буркнула невестка, не глядя в глаза.
— Утро доброе, — осторожно ответила Валентина Петровна. — Помочь?
— Не надо, я сама.
Маша прошла мимо, а старушка осталась стоять посреди коридора. Раньше невестка всегда просила помочь, а теперь… Уже неделю как странно себя ведет. И Сережа тоже — приходит с работы, целует мать в щеку и сразу к себе. А ведь раньше сидели на кухне, чай пили, разговаривали.
На кухне восьмилетний Димка расковыривал кашу, а пятилетняя Анечка рисовала фломастерами прямо на столе.
— Баба Валя! — обрадовалась девочка. — Смотри, я дом нарисовала!
Валентина Петровна подошла посмотреть. На листке был изображен большой дом с садом, а рядом — маленькая фигурка с палочкой.
— А это кто? — спросила она, показывая на фигурку.
— Это ты, баба Валя! Ты там будешь жить!
У старушки похолодело внутри.
— Почему… почему я там буду жить? А вы где?
— А мы здесь останемся! Папа сказал, что так будет лучше для… — Анечка осеклась и прикрыла рот ладошкой.
— Так будет лучше для мамы! — закричал из гостиной попугай.
Валентина Петровна опустилась на стул. Вот оно что. Вот о чем они шепчутся. Третий ребенок на подходе, места в трехкомнатной квартире и так мало, а тут еще старуха под ногами путается. Решили сбагрить в дом престарелых.
— Баба Валя, ты чего? — испугался Димка. — Ты плачешь?
Она и не заметила, как слезы потекли по щекам.
— Нет, внучек, это я так… Лук вспомнила, который вчера резала.
Весь день Валентина Петровна ходила как в тумане. Готовила обед, но руки дрожали, и она два раза порезалась. Пыталась вязать свитер для будущего малыша, но петли путались, пришлось распускать.
«Конечно, — думала она, сидя у окна, — кому нужна старуха? Только место занимаю. Комната моя им нужна для детской. А пенсия моя… На нее в доме престарелых меня и пристроят.»
Вспомнилось, как умирал покойный муж Петр. Последние слова его были: «Валюша, ты к Сереже переезжай, не оставайся одна.» И она переехала, продала квартиру в пригороде, деньги отдала сыну на ремонт — как раз третью комнату отделали. Думала, до конца дней с семьей проживет, внуков нянчить будет…
— Так будет лучше для мамы! — опять закричал Кеша.
Валентина Петровна встала и подошла к клетке.
— Ты-то откуда знаешь, негодник? Подслушал, да? А теперь раззвонил на весь дом?
Попугай склонил голову набок и посмотрел на нее круглым глазом.
— Кеша хороший! Баба Валя, дай семечек!
— Нет уж, не дам. Предатель ты, вот кто.
Вечером за ужином все молчали. Сергей с Машей переглядывались, дети тоже притихли. Только Кеша время от времени выкрикивал свою фразу.
— Мам, — наконец начал Сергей, — нам надо поговорить.
«Вот и все,» — подумала Валентина Петровна.
— Мы тут с Машей думали… В общем, ситуация такая…
— Я все понимаю, — перебила его мать. — Третий ребенок, места мало. Я уже подумала, может, мне самой в пансионат переехать? Там, говорят, неплохие есть…
Сергей с Машей переглянулись.
— Мам, что ты такое говоришь? — удивился сын.
— А что? Вы же об этом хотели поговорить? Кеша уже неделю кричит «Так будет лучше для мамы». Анечка нарисовала, как я в другом доме живу. Вы шепчетесь…
Маша вдруг расхохоталась. Смеялась она так заразительно, что даже Димка хихикнул.
— Мам, — отсмеявшись, сказала невестка, — Кеша это подслушал, да. Но фразу про маму — это про меня! Сергей говорил, что так будет лучше для мамы — то есть для меня!
— Как это? — не поняла Валентина Петровна.
Сергей достал какие-то бумаги.
— Мам, мы хотели сюрприз сделать, но раз ты все равно догадалась… Только не о том догадалась. Мы квартиру присмотрели. Четырехкомнатную, в новом доме, с лифтом. Первый этаж — тебе удобно будет, не надо по лестницам. И комната твоя там больше, с балконом. Для твоих цветов самое то.
Валентина Петровна смотрела на бумаги и не могла поверить.
— Но… но как же? Денег-то откуда?
— Ипотеку возьмем. Первый взнос есть — я премию годовую получил, да и накопили немного. Эту квартиру продадим, часть долга погасим. Маше с тремя детьми в этой тесноте тяжело, вот я и говорил — так будет лучше для мамы. А Кеша, зараза, запомнил.
— Так будет лучше для мамы! — подтвердил попугай.
— А Анечка? Она нарисовала…
Девочка залезла к бабушке на колени.
— Баба, это же новый дом! Ты там будешь жить, и мы там будем жить! Все вместе!
Валентина Петровна обняла внучку и расплакалась. Но теперь это были другие слезы.
— Дураки вы, — всхлипывала она. — Надо же было сразу сказать! А я тут себе навыдумывала…
— Мам, ну прости, — Сергей обнял мать. — Мы хотели, чтобы все точно было, договор подписанный показать. Завтра как раз к нотариусу идем.
— И ты с нами пойдешь, — добавила Маша. — Квартира-то на всех оформляется. И твоя комната — самая большая, между прочим. Мы специально такую планировку искали.
Валентина Петровна вытерла слезы.
— Маша, деточка, прости меня, старую дуру. Я думала…
— Мам, да что вы! — невестка подошла и обняла свекровь. — Вы нам так помогаете! Без вас мы бы с тремя детьми с ума сошли. Вы же практически их вырастили, пока мы на работе. И готовите, и шьете для них, и сказки рассказываете… Димка вчера сказал, что у него самая лучшая бабушка в мире.
— Это точно! — подтвердил мальчик.
Вечер закончился тем, что вся семья сидела в гостиной, разглядывала фотографии новой квартиры и строила планы. Валентина Петровна показывала, где поставит швейную машинку, Димка выбирал место для своего конструктора, Анечка мечтала о розовых обоях.
— А Кешу куда поставим? — спросила девочка.
— В гостиную, — решила бабушка. — Пусть всех встречает своими криками.
— Так будет лучше для мамы! — откликнулся попугай.
Все рассмеялись.
***
Ночью Валентина Петровна долго не могла заснуть, но теперь от счастья. Как же она могла так подумать о детях? Стыдно. Но с другой стороны — откуда ей было знать? В последнее время столько историй про стариков, которых родственники в дома престарелых сдают…
Она встала, прошла на кухню попить воды. У клетки с Кешей остановилась.
— Прости меня, Кеш. Обозвала тебя предателем, а ты просто болтун.
Попугай сонно пошевелился.
— Баба Валя, дай семечек…
Она улыбнулась и насыпала ему семечек.
— На, ешь. Вещая ты наша птица. Правда, криво вещаешь, но все к лучшему вышло.
Утром Валентина Петровна проснулась раньше всех и приготовила праздничный завтрак — блинчики с творогом, любимые Машины. Заварила чай с чабрецом, который Сергей обожал. Для детей сделала смешные бутерброды в виде мышек.
— Ого! — удивился Сергей, выйдя на кухню. — Мам, ты что, всю ночь не спала?
— Спала, сынок. Лучше, чем за последнюю неделю. Хотела вас порадовать.
За завтраком обсуждали переезд. Оказалось, дети уже давно знали про новую квартиру, но им строго-настрого запретили говорить бабушке.
— Я чуть не проболталась сто раз! — призналась Анечка. — Особенно когда ты, баба Валя, говорила, что у тебя места мало для цветов. А там целый балкон!
— Не просто балкон, а застекленная лоджия, — уточнила Маша. — Можно зимний сад устроить.
— И моя комната рядом с твоей, баба! — добавил Димка. — Ты мне на ночь сказки рассказывать будешь?
— Конечно, внучек.
После завтрака поехали к нотариусу. Валентина Петровна надела свое лучшее платье — синее, с вышивкой, которое сама шила к прошлому Новому году.
В нотариальной конторе, когда ей показали документы и ее имя как совладелицы, она опять чуть не расплакалась.
— Сережа, зачем? Я же старая уже…
— Мам, хватит! — строго сказал сын. — Ты продала свою квартиру, чтобы нам помочь. Ты сидишь с детьми, ведешь хозяйство. Твоя пенсия идет в общий бюджет. Это наш общий дом, всей семьи.
После оформления документов поехали смотреть квартиру вживую — ключи должны были получить через месяц, но посмотреть можно было уже сейчас.
Дом оказался красивым, современным, с детской площадкой во дворе. Квартира — просторная, светлая. Комната Валентины Петровны выходила окнами в тихий двор, где росли березы.
— Как в деревне у меня было, — прошептала она.
— Мы специально такую искали, — призналась Маша. — Знаем, как вы по деревне скучаете.
На обратном пути заехали в магазин, купили обои для детских комнат — Анечке розовые с принцессами, Димке — с картой мира.
— А малышу? — спросила Валентина Петровна.
— А вы как думаете, мам? — Маша взяла свекровь под руку. — Вы у нас главный эксперт по малышам.
— Что-нибудь нейтральное. Желтенькое или зелененькое. Мы же еще не знаем, кто будет.
— Вот и выберите. А я пока присяду, устала что-то.
Валентина Петровна выбирала обои и думала: как же хорошо, что она ошиблась. Как хорошо, что ее дети оказались настоящими детьми — любящими, заботливыми. И как важно доверять близким, а не накручивать себя страхами.
Эпилог
Прошло три месяца. Валентина Петровна сидела в своей новой комнате, укачивая маленького Ванечку. Мальчик родился две недели назад, и бабушка души в нем не чаяла.
За окном шел снег, но в комнате было тепло и уютно. На широком подоконнике зеленели фикусы и цвели фиалки. На балконе-лоджии она устроила настоящий зимний сад — даже помидоры посадила в больших горшках, как обещала Анечке.
— Баба Валя! — в комнату вбежал Димка. — Мама сказала, можно Ваньку на прогулку взять?
— Можно, только оденьте потеплее. И не Ваньку, а Ванечку.
— Ванечку, — согласился внук и убежал за коляской.
Из гостиной донеслось:
— Так будет лучше для мамы! Кеша хороший!
Валентина Петровна улыбнулась. Попугай так и не забыл свою фразу, но теперь она звучала по-другому. Не как угроза, а как благословение. Потому что для мамы — для всех мам в этом доме — действительно стало лучше.
Она посмотрела на спящего малыша, потом в окно, где Сергей с Машей лепили с Анечкой снеговика, и подумала: «Спасибо тебе, Петя, что отправил меня к детям. И спасибо тебе, глупая птица, что напугал меня до смерти. Иначе я бы еще долго не узнала, как сильно меня здесь любят.»
— Так будет лучше для мамы! — согласился Кеша из гостиной.
И Валентина Петровна знала — так и есть. Для всех мам. И для молодых, и для старых. Когда семья вместе, когда есть любовь и доверие — это и есть самое лучшее, что может быть в жизни. Ты не обязан быть её спасательным кругом.
