— Алиса, хватит прятаться! Открывай сейчас же. Я всё ещё твоя мать, хочешь ты этого или нет!
Женщина лет сорока с лишним уже четверть часа атаковала входную дверь. Квартира, где ещё полгода назад она завтракала каждое утро вместе с мужем и дочкой, теперь казалась неприступной крепостью.
Тишина за дверью давила на уши.
— Верка, хватит уже людей смешить, — бросила проходившая мимо жительница подъезда. — Собрала манатки и свалила к своему хахалю, так и сиди там. Нечего тут цирк устраивать.
— Да кто вас просит лезть? Идите своей дорогой, не стойте столбом!
Соседка только головой покачала и двинулась дальше по лестнице. Вера продолжила барабанить кулаками по двери.
Упрямица-дочь, которая неожиданно для всех выбрала отца после развода, категорически отказывалась впускать мать. Вообще никак не шла на контакт.
И это било больнее всего.
Ведь разрыв произошёл между супругами, между Верой и Михаилом. Алиса тут была ни при чём. Но девчонка вдруг решила, что мать «растоптала всё святое», и теперь знать её не желала.
А Михаил, этот бывший благоверный, когда Вера попыталась поговорить с ним о дочери, только плечами развёл:
— Сами разбирайтесь между собой. Алисе уже пятнадцать, не маленькая. Умеет говорить и слушать. Захочет — поговорит.
Вот же мелочная душонка! Мстит через ребёнка. Будто бы крах их брака — исключительно её, Верина, заслуга.
Будто она одна всё испортила. А ещё люди вокруг, вроде этой соседки, только подливают керосина.
Ведь кто-то же настучал тогда Михаилу про неё и Дениса-водителя…
Есть люди, которые во всех своих неудачах обвиняют кого угодно, только не себя. Вера относилась именно к таким.
Когда их с Михаилом союз превратился в пресный остаток праздничного застолья, который доедают из принципа «чтоб не пропало», раскачивать семейную лодку начала именно Вера.
Первым делом пошли в ход истерики. Оказалось — совершенно бесполезная тактика для оживления чувств.
В женских блогах расписывали, как надо высказать мужику всё в лоб — и он тут же засыплет подарками, начнёт носить на руках. А если ещё пригрозить, что уйдёшь к другому — так вообще второй медовый месяц обеспечен.
«Страсти нужны, накал! Без этого всё пресно», — решила тогда Вера.
И принялась разжигать страсти изо всех сил.
Вот только Михаил скандалить не умел и не хотел.
Когда она впервые выкатила ему список претензий — за характер, за привычки, за всё то, что раньше казалось милым, а теперь бесило до скрежета зубов — он спокойно заметил: проблема явно не в том, что он делал всегда.
И предложил сходить к семейному психологу. К психологу, представляете!
Вместо того чтобы по-человечески начать бороться за жену, доказывать свою любовь, клясться в вечной преданности их союзу.
Он, видите ли, решил выкинуть приличную сумму из семейной копилки и пойти выкладывать интимные подробности какому-то чужаку! Неважно, мужчине или женщине — суть от этого не менялась.
— Мам, да что тебе неймётся-то? Честное слово, подростковый кризис не у меня сейчас, а у тебя происходит, — поддержала отца Алиса. — Может, и правда к специалисту обратишься?
Сейчас же везде твердят про эмоциональное выгорание и всякое такое.
— Конечно, давай выставим мать психованной, — огрызнулась тогда Вера. — Лучше бы отца научила, как с женщиной обращаться, чтобы она не ощущала себя бесплатной прислугой у плиты. Но нет, мы будем женщину убеждать, что всё идёт как надо и нечего возникать.
— Может, и не как надо. Только орать после тяжёлого рабочего дня — а в моём случае ещё и учебного — точно не выход для спасения семьи.
— Ишь, умница выискалась! Молода ещё старших поучать. Марш домашку делать и в своих играх сиди, а мы с отцом без тебя разберёмся.
— Вот и разбиралась бы без меня, а не орала на весь дом при ребёнке, — пробурчала тогда Алиса, уходя к себе.
Последнее слово дочка уже который год оставляла за собой, что выводило Веру из себя неимоверно.
Только остатки воспитания удерживали от того, чтобы взяться за ремень и вправить мозги, как в своё время делала её собственная мать.
А потом в их контору взяли нового водителя. Младше Веры на пятилетку, но почему-то положил глаз именно на неё — замужнюю даму, мягко говоря, не в лучшей форме.
Форму эту, кстати, за три месяца удалось подтянуть до приличного уровня. Ещё бы — любая женщина расцветёт, когда чувствует себя желанной и нужной.
Рядом с Денисом Вера именно так себя и ощущала. Мужчина осыпал комплиментами, дарил букеты, а главное — во время редких размолвок вёл себя «как положено»: орал, переходил на личности. Потом следовало долгое молчание, а затем — бурное примирение.
Во время одного из таких примирений в машине Веры на парковке соседнего квартала их и засекла какая-то особо глазастая жительница.
Что ей там понадобилось в два часа ночи, когда Вера якобы дежурила в ночную, а приличные граждане давно спали — загадка.
Но эта ст… дама (имя её так и осталось неизвестным, к сожалению) побежала и доложила всё мужу.
Заспанный Михаил не поленился встать, одеться, выйти и собственными глазами убедиться в неверности супруги.
И вот скажите — зачем было травмировать ребёнка подробностями? Зачем рассказывать всё в таких красках, чтобы мать выглядела исчадием ада?
Зачем настраивать дочь против родной матери так, что на суде та заявила без колебаний: остаюсь с папой?
Нет, Вера была совсем не против того, чтобы Алиса жила с отцом. Более того — она сама не представляла, как они втроём поместятся в однокомнатной квартирке Дениса, и готовилась предложить дочери остаться в привычной обстановке.
Но одно дело — жить с папой, и совсем другое — вычеркнуть мать из жизни, будто её и не было никогда!
— Вот так вынашиваешь, растишь, ночами не спишь, всю душу вкладываешь — а тебе даже дверь не откроют, — выплеснув накопившееся, Вера напоследок пнула дверь ногой и потопала вниз.
— Ну что, свалила наконец? — уточнила в квартире за запертой дверью Алиса минут через десять.
— Похоже на то.
Михаил для надёжности ещё раз глянул в глазок, потом проверил изображение с камер в подъезде — бывшая супруга покинула здание, а не засела этажом ниже на подоконнике возле мусоропровода.
— Может, стоило бы выслушать её версию? Узнать её позицию.
— Пап, я эту версию слышала и когда вы после её загула объяснялись, и в суде.
«Я не виновата, это всё муж довёл, не ценил меня, бла-бла-бла». У неё вечно все кругом виноваты, только не она.
Если бы она просто поняла, что вы друг другу больше не подходите, и ушла — это ещё можно было бы принять. Но вот так… — Алиса поморщилась.
Принять, что родная мать — банальная гулящая, за полгода после развода родителей ей так и не удалось.
— Страстей ей захотелось, видите ли, острых ощущений. Ну пусть наслаждается этими ощущениями, но подальше от меня.
Вера действительно наслаждалась, причём с удовольствием, пока Денис впервые не замахнулся на неё кулаком.
Когда это случилось — первым делом набрала номер бывшего мужа с воплями «вытащи меня отсюда, он меня убьёт», на что Михаил только хохотнул в трубку.
Но на всякий случай сообщил координаты дочери её родителям. Пусть сами решают, как помочь «страдалице» и куда её пристроить.
Поразительно, но уже через неделю Вера пыталась встретиться с бывшим супругом и заявить, что теперь-то она всё осознала, прозрела окончательно, и кроме Михаила ей никто не нужен.
А страсти и «острые ощущения» потеряли всякую привлекательность, когда выяснилось: орущий и замахивающийся в ссоре мужик в любую секунду может пустить в ход кулаки.
Михаил блудную супругу назад не взял. Они с Алисой, в отличие от предавшей их матери семейства, точно знают, чего хотят от жизни.
И в их планы не входит делить кров с человеком, который вместо работы над отношениями побежал искать развлечений на стороне.
