Анна тихо гладила Егора по голове.
— Не плачь. Он уснул, не плачь.
Сын поднял на неё заплаканные глаза:
— А почему мы с ним живём? Мам, давай уедем, а? Далеко, чтобы он нас не нашёл. Нас ведь никто не будет бить, никто не будет ругать. Значит, будем хорошо жить?
Егор тихо всхлипнул, а в душе Ани поднялась волна отчаяния. Что же она делает? Ладно, сама терпит такое отношение и побои от мужа. Но сын-то в чём виноват? Он не виноват, что ему достались такие родители.
Она повернулась к Егору:
— Вот что, давай-ка очень тихо и быстро собирай свои вещи. Только те, с которыми не сможешь расстаться. И жди меня.
Егор мигом вытер глаза:
— Мамочка, мы уйдём от него? Мы уедем?
Анна тихо вышла из комнаты сына. На весь дом раздавался богатырский храп. Она очень хорошо знала мужа — теперь он проснётся только к завтрашнему обеду. А за это время можно уехать очень далеко. Тем более, сейчас он спокоен и удовлетворён.
Александр был монстром. Жаль, конечно, что Аня поняла это не сразу. Если бы она присмотрелась, если бы проанализировала его поведение до рождения Егора, наверное, поняла бы что-то. Но она была молоденькой влюблённой девчонкой, которая ничего не замечала.
Когда родился Егор и Саша понял, что теперь Анька никуда не денется, стал понемногу показывать своё истинное лицо. Он выпивал не очень часто — раз в неделю, иногда в две недели раз. Всегда только один день. Но этого дня, этого одного раза им хватало надолго.
Когда муж выпивал, то становился совершенно другим человеком. Вся грязь, вся жестокость и всё то плохое, что в нём было, перло из него безостановочно. Он вспоминал какие-то несуществующие прегрешения Анны и учил её. Учил так, что оставались синяки.
Потом, когда Егор начал что-то понимать и стал плакать, когда обижали маму, отец стал учить и его. Они жили в страхе. Знали, что если даже что-то попытаются рассказать, никто никогда не поверит им. Для всех Аня была бездельницей, сидящей на шее мужа, который работал, поднимал свой бизнес и кормил их, одевал, обувал. И всё достойно, как бы тяжело ему ни было.
Аня все эти слова выслушивала от мужа, когда он учил её уму-разуму. И верила, потому что очень хорошо его знала.
Она тихонько прокралась в его кабинет, набрала пароль на сейфе, тихо открыла. Взяла свои документы и документы сына. Подумала, взяла немного денег. Всё-таки когда-то муж продал её квартиру, которая досталась ей от государства, чтобы потом купить этот дом.
Она понятия не имела, куда они поедут. У неё совсем не осталось друзей, потому что общаться с ними ей было тоже запрещено.
Как она ни старалась брать только необходимое, но набралось две огромные сумки. Они не смогут передвигаться, не привлекая внимания. И тут Аня улыбнулась. У неё есть машина! Да, она пользуется ей раз в год, и совсем она старенькая, но ведь на ходу. А что старенькая — это даже лучше. Меньше внимания будут привлекать. Только нужно стараться ехать по таким дорогам, где камер нет. Ведь главные трассы буквально увешаны ими.
— Сынок, ты готов?
Егор смотрел на неё испуганно. Для своих шести лет у него был слишком взрослый взгляд.
— Мамочка, я очень хочу взять Мишку. Понимаю, что он большой, но это же друг.
— Ладно, бери. Пойдём.
Анна подхватила сумки. В одной были её вещи, в другой — Егора. У двери она обернулась. С трудом подавила желание бросить горящую спичку. Просто вздохнула и вышла.
Егор, когда понял, что они поедут на машине, испуганно сказал:
— Папа же ругаться будет.
— Да пусть ругается. А мы далеко уедем. Это моя машина, а он пусть на своей катается.
Они медленно, чтобы не газовать, тронулись со двора. Секунду подумав, Аня повернула налево.
— Мам, а куда поедем?
— Пока не знаю, Егор. Сейчас за рулем на заправку, возьмём полный бак и поедем, куда хватит топлива. Ну а там начнём новую жизнь.
— И папа нас не найдёт?
— Ну, если и найдёт, то точно не скоро. А к тому времени ты уже станешь сильным, большим и сможешь нас защитить.
Егор спокойно вздохнул. Пока Аня заправляла машину, он устроил себе гнездо на заднем сиденье, затем обнял мишку и задремал.
Аня ехала уже четвёртый час. Позади было много километров. Вряд ли Сашка настолько заморочиться, чтобы искать их так далеко. Скорее всего, найдёт себе какую-нибудь другую глупышку. Ему это труда не составит. Он ведь очень красивый. А уж пыль в глаза пускает так, что любой фокусник ему позавидует.
Она заметила просёлочную дорогу, которая уходила в красивые леса-поля, и решительно свернула туда. Скорее всего, там наверняка какие-нибудь деревни и посёлки. А там наверняка можно снять домик или комнату. Затем она найдёт работу. И есть вариант, что в деревне всякие официальные устройства не нужны. Ну или всё не так сложно, как в городе. И тогда у них будет ещё время, если Саша всё-таки надумает их искать.
Она ещё несколько раз сворачивала, запутывая следы. Хотя сейчас уже была уверена, что не только Саша их не найдёт, но и сами они не выберутся. Потому что обратную дорогу Аня не знала точно.
Путь становился всё уже. Хотелось уже развернуться, но никак не попадалось подходящее место. Вокруг стеной стоял лес. Машина вдруг начала чихать. Они как раз выкатились на большую поляну, и машина заглохла. Над лесом вставало солнце, а Аня раз за разом поворачивала ключ в замке. Но машина, ещё немного пофыркав, окончательно сдохла.
— Вот же ж… Мам, что-то случилось?
Аня готова была себе язык откусить, но не могла промолчать. Потом вздохнула. И что? Егор всё равно бы проснулся. И ничего бы скрыть не получилось.
— Мы, кажется, сломались.
Егор быстро переполз к ней вперёд:
— Здорово! Можно устроить пикник в лесу. Мам, а у нас есть с собой еда?
Аня улыбнулась:
— Есть.
Они нарезали колбасы с хлебом и запили всё это водичкой.
— Ну что, пойдём, посмотрим, где мы.
Они поднялись на горочку, в самый центр полянки, и оттуда увидели дом.
— Ой, мам, смотри! Домик из сказки!
Да, точно как из сказки. До домика было прилично. И то, что ей показалось полянкой, дальше, под горой, переходило в большие поля. И где-то там снова начинался лес, и уже там стоял одинокий домик.
— Ладно, пойдём за вещами и к тому дому. Может, там подскажут кого-то, кто может отремонтировать машину. Пойдём.
Они ужасно устали, хоть и останавливались отдыхать несколько раз. Высокая трава путала ноги. К тому же была мокрой. В общем, добрались до дома только к обеду. Грязные, голодные.
А дом был обнесён высоким забором, но ворота открыты.
— Чего остановились-то? Совсем мальчонку замучила. Заходите!
Аня вздрогнула. Сбоку, в тенёчке, стояла женщина. Или бабушка — непонятно было. Потому что чёрный платок, которым она была укутана, скрывал половину лица.
— Здравствуйте!
— Нина Фёдоровна я. Заходите в дом! Парень совсем устал!
Егор правда устал так, что у него было только одно желание — упасть и уснуть.
В доме всё было именно так, как они и представляли. Единственной современной вещью был электрический чайник. Он вообще не вписывался в интерьер. Аня ещё подумала — интересно, откуда в лесу электричество?
А Нина Фёдоровна быстро накрывала на стол.
— Что ж вы пошли-то так по траве? Там слева дорога хорошая. Не заметили? А, неудивительно.
Женщина сняла платок и оказалась пожилой, но не старушкой.
После еды Егор прижался к маме.
— Ты чего, сынок?
— Голова болит.
Аня положила руку ему на лоб:
— Да ты кипяток!
Нина Фёдоровна вздохнула:
— Так, сейчас чайку вам сделаем лечебного.
— Да у меня таблетки есть.
— Не надо ребёнка всякой химией кормить.
И через десять минут Егор, уложенный на кровати и укутанный одеялом, пил чай. Ему становилось лучше. Аня это видела. А Нина Фёдоровна гладила его по голове и что-то шептала.
— Страха в твоём сыне много.
— Ну да, страха в нас хватает. Вы не приютите нас? Пока я найду кого-нибудь, кто нам машину посмотрит.
Женщина как-то странно на неё глянула и снова повернулась к Егору. Он вроде закрыл глаза, как будто уснуть хотел, но всё крутился, стонал. Тогда Нина Фёдоровна положила ему на лоб руку и тихонько запела.
Аня вздрогнула, замерла. Эту песенку она слышала всего один раз, но никогда в жизни её не забудет. Когда-то муж, когда очень перепил, стал рассказывать о своей матери.
— Она, понимаешь, бросила меня! Она…
Дальше шли сплошь нецензурные слова.
— А притворялась-то такой! Ещё и колыбельную мне маленькому пела.
И он даже напел ей эту песню. Аня никогда её не слышала, но запомнила на всю жизнь. Потому что после того, как Саша выкрикнул, что все женщины на свете плохие, он избил её особо жестоко.
Егор уснул. Аня не шевелилась.
— Ты чё, как замороженная? Всё хорошо с сыном будет. Встанет и не вспомнит, что плохо было.
— Эта песня… колыбельная. Простите, у вас есть сын?
Нина Фёдоровна помрачнела:
— Был когда-то. Но давно уж нет.
— Он умер?
— Для меня — да.
— Его Саша зовут?
Женщина дёрнулась. Посмотрела на Егора, на Аню.
— Господи! А я-то думаю, кого он мне так напоминает? Ты зачем сюда приехала? — женщина встала и зло посмотрела на Аню. — Он забрал у меня всё — мужа, деньги, жизнь. Что вам ещё нужно?
— Мы сбежали от него. Просто ехали куда глаза глядят, лишь бы он нас не нашёл. Но если вам неприятно находиться рядом, то мы уйдём.
Женщина устало опустилась:
— Я так надеялась, что никогда не услышу о нём. Он же монстр. И да, он был нам неродным сыном. Мы с мужем усыновили его, когда поняли, что деток у нас не будет. Саша маленьким хорошим мальчиком был. Он убил отца. Случайно. Но это его рассмешило. Он издевался надо мной. Я прокляла его. Сказала, чтобы больше он никогда не встречался на моём пути. Иначе он сам сдохнет.
— И он поверил?
— Да. Видишь ли, я, как бы тебе объяснить… я лечу людей руками, травами, словами, но могу и покалечить. Он хотел, чтобы я делала это по его указке и за большие деньги.
Аня закрыла лицо руками.
Нина Фёдоровна мягко сказала:
— Не бойся, он не будет вас искать. Он трус и обижает только тех, кто не может дать ему отпор. Если бы ты хоть раз врезала ему сковородкой, он бы больше никогда не тронул тебя.
Прошла неделя. Егор называл Нину Фёдоровну бабушкой и просто ходил за ней след в след. Он восхищался всем, что она делала или что показывала ему. Аня же занималась домом, огородом.
Нина Фёдоровна иногда говорила:
— Анют, да отдохни ты. Мне вот даже стыдно — всю работу по дому у меня отобрала.
Аня только смеялась:
— А мне в радость!
Нина Фёдоровна сказала ей, что неподалёку, если через мостик идти, будет большой посёлок. И как только Аня придёт в себя, нужно будет сходить, записать Егора в школу, и там можно узнать насчёт работы.
А как-то под вечер во дворе появился молодой мужчина.
— Привет, тётя Нин!
— О, Коля! Давно тебя жду!
— Ай, умеешь ты, тётя Нин, мужское самолюбие потешить! Ну и зачем я тебе понадобился?
— А ты, Коль, умеешь на похвалы напроситься! Ну знаешь же, что мне тут без тебя никак! Машинку посмотреть нужно. Вот у Анечки сломалась.
Николай удивлённо посмотрел на Анну. Хотел, видимо, спросить кто да откуда, но спросил другое:
— И где же ваша машина, мадам?
Аня улыбнулась:
— Там, на той стороне поля.
Машину к дому Николай пригнал через два дня.
— Ох уж эти женщины!
Аня смущённо посматривала на Николая, а Нина Фёдоровна — хитро. Егор же, как всегда, был в восхищении, потому что за два дня дядя Коля сделал ему настоящего воздушного змея, притащил откуда-то велосипед и ещё пообещал научить ловить рыбу.
К Нине Фёдоровне время от времени приезжали какие-то люди, а они с Егором, чтобы не мешать, уходили к речке. В последнее время к ним всё чаще присоединялся Николай.
Аня в конце концов не выдержала и спросила:
— А как вы догадываетесь, когда мы здесь?
Он посмотрел на неё и серьёзно сказал:
— Чувствую сердцем.
Аня смутилась, отвернулась. Николай легонько тронул её за руку, рассмеялся:
— Да просто тётка Нина принимает посетителей только в определённые дни и в определённое время.
Аня расхохоталась вместе с ним. Николай замолчал, а потом, не глядя на неё, сказал:
— Но про сердце я не соврал. Если бы мне не нравилось рядом с вами, я бы не приходил.
Они сидели, молчали, наблюдали за Егором. И оба думали о том, что, похоже, вот-вот их жизнь сделает новый виток.
А уже через полгода они поженились.
Свадебным подарком для Ани стало неожиданное поступление крупной суммы на счёт. Они были от бывшего мужа. Как оказалось, Нина Фёдоровна всё-таки съездила к сыну один раз, предупредив его, что кроме развода он должен выплатить Ане положенную половину и компенсацию за свои издевательства. Иначе… Что именно его ждало, он уточнять не стал.
