Телефон на столе вибрировал, сдвигаясь к краю от каждого уведомления. Надежда смахнула его в сторону, не глядя. Не до того. У курьера на «Ладе» сломался генератор, заказ на Семеновской горит, а клиентка орет в трубку так, что слышно без громкой связи.
— Девушка, я за что плачу? Мне доставка до двух нужна!
— Машина будет через десять минут, — Надежда зажала телефон плечом, одной рукой вбивая новый адрес в базу. — Пробки. Извините.
Когда она наконец положила трубку и выдохнула, на экране мобильного светилось: «Родители 4 „Б“ (158 сообщений)».
Опять.
Надежда открыла ватсап. В этом чате никогда не было спокойных дней, но сегодня там творилось что-то особенное. Сообщения летели сплошной стеной: смайлики, восклицательные знаки, гифки с котами.
В закрепе висело сообщение от Светланы Игоревны, главы родкома. Жирный шрифт, куча красных флажков.
«УВАЖАЕМЫЕ РОДИТЕЛИ! Времени нет, кафе разбирают! Мы с активом выбрали лучший вариант для наших деток. Смета ниже. Сдаем СРОЧНО до пятницы».
Надежда открыла файл. Пробежала глазами цифры.
Кафе «Версаль» (банкет + аренда) — 5 500 р.
Ведущий + Шоу мыльных пузырей — 2 500 р.
Альбом (Твердая обложка, 5 разворотов) — 4 500 р.
Подарок школе (Техника) — 1 500 р.
Учителю + цветы + шары — 1 000 р.
ИТОГО: 15 000 руб.
Надежда моргнула. Перечитала итоговую строчку.
Пятнадцать тысяч. За выпускной из четвертого класса.
Она свернула чат и зашла в приложение банка. На карте — 12 400. Это всё. До зарплаты десять дней. В холодильнике — полпачки сосисок и вчерашний суп. Бывший муж перевел алименты третьего числа, пять тысяч, и считал, что свой долг перед обществом выполнил. «Купи Полине что-нибудь». Полина просила беспроводные наушники, но ходила в старых, с перемотанным проводом.
Если отдать пятнадцать тысяч, то жить им не на что. Занимать? У кого? У мамы пенсия шестнадцать.
Надежда вернулась в чат.
Мама близнецов уже отписалась: «Светлана, спасибо за организацию! Перевела за мальчишек 30к». Следом полетели плюсики. «+» «Перевела» «А можно ведущего убрать? Дороговато выходит», — написал папа Ильи. Светлана Игоревна тут же ответила голосовым. Надежда не стала слушать, и так понятно: «Детям нужен праздник, не будьте занудой».
Надежда начала печатать. Пальцы попадали не по тем буквам.
«Я не сдам. У меня нет 15 тысяч».
Отправила. Подумала и добавила: «Договаривались же на 5. Откуда 15?»
Ответ прилетел мгновенно. «Надежда, цены видели? Сейчас в магазин зайти — пятерка улетает. А тут ПРАЗДНИК. Раз в жизни началку заканчивают».
Подключилась «мама Вики», вечная подпевала: «Надежда, ну займите. Не позорьтесь. Весь класс идет, а Полина что, одна не пойдет? Вы о ребенке подумайте. Ей же обидно будет».
Надежда смотрела на экран. Обидно — это когда у тебя сапоги текут, а новые купить не на что. А ресторан в десять лет — это блажь.
«Полина не пойдет. Тему закрыли», — напечатала она.
Чат взорвался советами. Ей писали, что она лишает ребенка детства, что можно взять микрозайм, что 15 тысяч — это «копейки за память». Кто-то предложил: «Давайте скинемся за Полину, раз у мамы трудная ситуация». Это добило окончательно. Жалость пополам с презрением.
Телефон снова пискнул. Личное сообщение. Не из чата. Номер незнакомый, на аватарке — какая-то машина.
«Здравствуйте. Дмитрий, папа Матвея. Не ведитесь на них. Я тоже не сдам. 15 штук за салат и шарики — это перебор. Нас уже двое, прорвемся».
Надежда перечитала. Коротко. Без смайликов. Без шуточек. Дмитрий… Тот самый, что на собраниях всегда сидит у окна и молчит? Она даже лица его толком не помнила.
Ей вдруг стало легче. Чуть-чуть. Как будто в душной комнате форточку приоткрыли.
«Спасибо, — написала она. — А то они уже предлагают мне скинуться „на бедность“».
«Шлите лесом. У них гормоны и деньги лишние. Матвей тоже не пойдет, переживет».
В общем чате Светлана Игоревна уже запустила опрос: «Кто ЗА смету?». Столбик «ЗА» рос.
Надежда нажала «Без звука» на год. Бросила телефон в сумку. Рабочий день закончился, пора забирать Полинку с продленки. А пятнадцать тысяч останутся на карте.
***
В четверг вечером родители, с трудом умещаясь за маленькими партами, листали тетради своих детей. В классе стоял гул. Надежда прошла к окну и села на свободное место. Рядом никого не было — стул пустовал, словно зарезервированный для изгоя.
Светлана Игоревна стояла у доски. В новом брючном костюме, с идеальной укладкой. На учительском столе уже лежала стопка цветных ведомостей.
— Итак, — начала она, когда все уселись. — По учебе Марья Ивановна сказала, все молодцы. Давайте к главному. Выпускной.
Шум стих.
— Ситуация критическая, — Светлана говорила громко, чеканя слова. — Из двадцати шести человек деньги сдали двадцать четыре. Двое решили, что им это не нужно.
Она посмотрела прямо на Надежду. Двадцать человек повернули головы.
— Я не буду называть фамилии, — продолжила Светлана, не отводя взгляда. — Но из-за этих двоих у нас рушится бюджет. Мы бронировали зал на полное количество. Если двое не идут, то аренда делится на оставшихся. Каждому придется доплатить по шестьсот рублей.
— Почему мы должны платить за чужих детей? — возмутилась мама близнецов с первой парты. — У меня и так тридцатка вышла!
— Вот и я спрашиваю, — кивнула Светлана. — Надежда, может, вы все-таки передумаете? Мы же не звери. Можно частями сдать. Нельзя так подставлять коллектив.
Надежда сжала ручку сумки. — Я сказала свое решение, — произнесла она. — У меня нет такой возможности. И я считаю, что смета завышена.
— Завышена? — Светлана всплеснула руками. — Мы для детей стараемся! Кондиционер школе нужен? Нужен. Марья Ивановна, скажите!
Учительница, сидевшая в углу, опустила глаза в журнал. — Школе бы, конечно, не помешало. В мае душно.
— Вот видите! — Светлана обвела класс победным взглядом. — А вы, Надежда, просто ищете причины.
— Так займите! — выкрикнул кто-то с задних рядов. — Кредитку оформите. Мы почему должны из-за вашей принципиальности доплачивать?
В классе повисла тишина. Надежда встала. — Я пойду. Оценки я видела.
— Сядьте.
Голос прозвучал спокойно, но перекрыл общий шум.
На последней парте поднялся мужчина. Дмитрий. Тот самый, в темном свитере. Он вышел в проход, держа в руках распечатку сметы.
— Ты кто? — спросила мама близнецов.
— Отец Матвея, — Дмитрий прошел вперед, к доске. Встал рядом со Светланой Игоревной. — Я второй, кто не сдал. И не сдам.
Он поднял листок. — Пункт четыре. Кондиционер. Полторы тысячи с человека. Итого почти сорок тысяч. Светлана Игоревна, вы какую модель ставить собрались? Промышленную? Хороший сплит на двадцать квадратов стоит двадцать пять тысяч. Вместе с установкой. Остальные пятнадцать где осядут?
Светлана покраснела. — Мы берем надежную технику! У проверенных поставщиков! А вы предлагаете китайский хлам с рынка притащить?
— Я предлагаю не врать, — Дмитрий говорил ровно. — Я работаю с климатом. Трасса здесь — три метра, стена наружная, монтаж стандартный. Красная цена этому «проекту» — двадцать пять тысяч. У вас в смете сорок. Дальше. Пункт два. Ведущий. Две пятьсот с носа. Это шестьдесят пять тысяч за три часа.
— Это агентство «Праздник»! — повысила голос Светлана. — У них профессиональная программа, челленджи, реквизит!
— Я открыл их сайт пять минут назад, — Дмитрий достал телефон. — Пакет «Выпускной лайт» — тридцать тысяч на класс. Пакет «Макси» — пятьдесят. Откуда шестьдесят пять?
В классе зашумели. Мама близнецов достала калькулятор.
— Да как вы смеете! — Светлана перешла на крик. — Я ночами не сплю, договариваюсь, а вы тут ревизора строите? Не нравится — организовывайте сами!
— Не нравится, — кивнул Дмитрий. — И платить двойной ценник я не буду. Кто хочет кормить агентство — дело ваше. А Надежду травить не надо. Человек просто считать умеет.
Он скомкал листок со сметой и бросил его в урну. — Пошли отсюда. Тут и правда душно.
Надежда подхватила сумку. Она прошла через весь класс, чувствуя на себе уже не осуждающие, а растерянные взгляды. Родители начинали перешептываться, глядя на Светлану.
Они вышли в пустой школьный коридор. Дверь класса захлопнулась, но гул спора просочился даже через неё. Там, внутри, вопросы теперь задавали не Надежде.
Дмитрий выдохнул, сунул руки в карманы джинсов. — Ну вот, — сказал он. — А вы боялись.
— Спасибо, — сказала Надежда. — Вы их размазали. Про кондиционер — это правда? Про накрутку?
— Правда, — усмехнулся Дмитрий.
Он посмотрел на неё. — Вы на машине или пешком?
— Пешком.
— Давайте подброшу. Дождь начинается.
На улице и правда моросило. Старый «Рено Дастер» стоял у ворот. В салоне было чисто, но тесновато — на заднем сиденье лежали какие-то коробки и детское автокресло.
Надежда села вперед. Машина тронулась, оставляя школу и скандал позади.
***
Дворники скрипели по стеклу. В салоне «Дастера» было тихо, только щелкало реле поворотника.
— Вам куда? — спросил Дмитрий, выруливая со школьной парковки.
— На Гагарина, к торговому центру.
Он кивнул, перестраиваясь в правый ряд. Надежда сидела прямо, держа сумку на коленях. Ей было неловко. Она привыкла решать свои проблемы сама, а тут — и заступились, и везут.
— Вы извините, что я вас в это втянула, — сказала она, глядя на дорогу. — Теперь они и вас в чате полоскать будут.
— Пусть полощут, — Дмитрий усмехнулся, не отрываясь от руля. — Я уведомления отключил еще в сентябре. Нервы дороже.
Они постояли на светофоре.
— А вы правда в сервисе работаете? — спросила Надежда. — Просто вы так про кондиционеры рассказывали… профессионально.
— Правда. Своя мастерская на Окружной. По автоклимату специализируюсь. Поэтому и знаю, сколько это барахло стоит. Светлана ваша просто берет первое попавшееся предложение в интернете. Либо сама в доле, либо дура, уж простите.
Загорелся зеленый. Машина плавно тронулась.
— А мама Матвея? — вопрос вырвался сам собой. Надежда осеклась. — Ой, извините. Это не мое дело. Просто обычно мамы в чатах сидят.
Дмитрий помолчал. — Мама Матвея сейчас на Бали. Или в Таиланде, я путаю. Ищет себя. У неё ретрит, йога и осознанность. Школьные собрания в её картину мира не вписываются.
Он сказал это спокойно. Как констатировал факт поломки, которую нельзя починить, можно только заменить деталь.
— Давно?
— Два года. Сказала, что быт её душит. Собрала чемодан и улетела. Раз в месяц звонит по видеосвязи, учит Матвея чакры открывать и солнцем питаться.
Надежда улыбнулась. — А у меня муж здесь. Через два квартала живет. У него новая семья, там близнецы родились. Ему тоже не до школы. Алименты — пять тысяч, и то, если напомню.
— Понятно. Значит, мы с вами в одной лодке. Экипаж «брошенных», — Дмитрий крутанул руль, сворачивая во дворы. — Приехали?
— Да, у того подъезда.
Он затормозил. Мотор не глушил. — Надежда, вопрос есть. С деньгами мы решили — не сдаем. А с детьми что?
Надежда вздохнула. Это было самое больное. — Не знаю. Полина расстроится. Все пойдут, платья наденут, медали эти… А мы дома. Скажу, что заболели.
— Врать не надо, — Дмитрий постучал пальцами по рулю. — Дети фальшь чувствуют. Матвей тоже нос повесил. Друзья идут, а он «с батей в гараж». Слушайте… А давайте их сами выгуляем?
Надежда повернулась к нему. — В смысле?
— Ну, без пафоса этого. Без ведущих и речей. Просто соберем нашу «оппозицию». Я, Матвей, вы с Полиной. Может, еще кто подтянется, там же были сомневающиеся. Сходим куда-нибудь.
— Куда? На пятнадцать тысяч не разгуляешься. Точнее, на мои ноль.
— Да бросьте. В боулинг, например. Или в батутный парк. Потом пиццы поедим. Детям что нужно? Беситься и газировку пить. Им эти речи Светланы Игоревны про «корабль знаний» до лампочки.
Надежда представила эту картину. Не душный ресторан, где дети сидят за столами как манекены, а нормальное веселье. В джинсах и майках.
— А это мысль, — сказала она. — Полина любит батуты.
— Ну вот. Я узнаю цены, думаю, в пару тысяч с человека уложимся. Я угощаю, если что. В честь знакомства.
— Нет, — Надежда качнула головой. — Я сама. За Полину заплачу.
Дмитрий посмотрел на неё внимательно. Кивнул. — Договорились. Тогда я пишу в личку тем, кто еще не сдал? Папе Ильи, например. Вдруг они тоже хотят нормальный праздник, а не кредит брать.
— Пишите.
Она открыла дверь. — Спасибо, Дмитрий. За подвоз. И за идею.
— До связи. В чате спишемся. В личном.
Он помигал аварийкой на прощание и уехал. Надежда смотрела вслед красным габаритам «Дастера», пока они не скрылись за поворотом.
Дома Полина сидела за уроками. — Мам, ну что? Сдавали деньги? — спросила она, не поднимая головы от учебника.
Надежда села рядом. — Нет, Поль. Мы не пойдем в «Версаль».
Девочка насупилась и уткнулась носом в тетрадь. — Ну во-о-от… Я так и знала. Все пойдут, а я как лох.
— Подожди ныть. Мы не пойдем в ресторан. Мы пойдем в «Скай-парк». На батуты. С Матвеем и его папой. И будем там прыгать, пока ноги не отвалятся. А потом пиццу закажем. Огромную.
Полина подняла голову. — С Матвеем? Это который на задней парте?
— С ним.
— Прикольно! — глаза у неё загорелись. — Он смешные видео снимает. А в ресторане скучно, там только сидеть и слушать тетю Свету. Мам, правда?
— Правда.
Надежда достала телефон. В общем чате бушевала буря — Светлана Игоревна выложила фото чека за бронь ресторана с подписью: «Кто не сдал — тот подвел класс».
Надежда нажала «Без уведомлений навсегда» и «В архив». Чат исчез с главного экрана.
И впервые за месяц она спокойно поставила чайник.
***
Двадцать пятое мая выдалось жарким.
Надежда зашла в «Ватсап» только в обед. Чат 4 «Б» уже пестрел фотографиями. Вот девочки в бальных платьях с кринолинами стоят у входа в «Версаль». Лица напряженные, прически залачены так, что волосы похожи на шлемы. Мальчики в костюмах-тройках оттягивают галстуки и смотрят в камеру с тоской.
Светлана Игоревна выложила видео: «Наш первый вальс!». На видео дети неуклюже топтались под громкую музыку. Ведущий в блестящем пиджаке кричал в микрофон: «А теперь ручки выше! Где ваши улыбки? Родители, снимаем, это история!»
Надежда заблокировала экран. — Мам, мы скоро? — Полина уже стояла в коридоре. Джинсы, любимая футболка с котиком и новые носки с резиновой подошвой.
— Скоро. Дядя Дима подъехал.
«Рено» стоял у подъезда. Рядом с Дмитрием курил еще один мужчина — папа Ильи, Сергей.
— О, пополнение, — Дмитрий кивнул Надежде. — Садитесь. Экипаж в сборе.
В машине было шумно. Матвей, Илья и Полина сразу нашли общий язык — обсуждали какую-то игру на телефоне.
— Куда едем? — спросил Сергей. — Я так понял, план «Б»?
— В «Невесомость», — ответил Дмитрий. — Я дорожку забронировал. Два часа прыжков, потом еда. Бюджет — две тысячи с человека.
— Идеально, — Сергей кивнул. — Я дома так и сказал: за пятнадцать штук я лучше Илюхе велосипед обновлю. А салат с майонезом мы и дома поедим.
В батутном центре стоял грохот. Дети, едва переодевшись, улетели в яму с поролоновыми кубиками. Взрослые сели за столиком на втором этаже, откуда открывался вид на зал.
Дмитрий заказал большой чайник чая и три пиццы. — Ну, за окончание началки, — он разлил чай. — И за здравый смысл.
Они сидели, ели горячую «Пепперони» и смотрели вниз. Полина, растрепанная и довольная, пыталась сделать сальто. Матвей кидал в неё кубиками. Илья просто прыгал, раскинув руки.
Никаких душных платьев. Никаких речей про «корабль знаний». Никакой обязаловки.
Надежда откинулась на спинку стула. Впервые за месяц её отпустило напряжение. — Хорошо сидим.
Телефон на столе снова завибрировал. Чат ожил. Надежда открыла переписку.
«Светлана Игоревна, а почему горячее холодное?» — писала мама близнецов. «Дети не едят жульен, он жирный!» «А ведущий скоро закончит конкурсы? Музыка орет, поговорить невозможно».
Светлана огрызалась: «Это банкетное меню! Надо было раньше смотреть! Ведущий отрабатывает программу, не мешайте детям веселиться!»
Следом прилетело фото: дети сидят за накрытыми столами, уткнувшись в телефоны. Им откровенно скучно.
— Что там? — спросил Дмитрий, заметив, что Надежда читает. — Битва при Версале?
— Ага. Еда холодная, музыка громкая. Классика.
Дмитрий достал свой телефон. — А давайте им привет передадим? Вставайте ближе, надо всех захватить. Эй, молодежь! Посмотрите наверх!
Дети внизу замахали руками, корча рожицы. Сергей и Надежда придвинулись к Дмитрию. Он вытянул руку и сделал селфи. На фото были они втроем — веселые, жующие пиццу, а на заднем плане, внизу — куча-мала из детей в поролоновой яме.
Дмитрий отправил снимок в общий чат. Без подписи.
Тишина в группе длилась минуту. Потом кто-то из пап (кажется, папа Кати-отличницы) написал: «А у вас там весело. Пицца?»
«Пицца, — ответил Дмитрий. — И свобода. Полет нормальный».
Светлана Игоревна ничего не ответила. Но поток жалоб на ресторан в чате почему-то прекратился. Сравнение оказалось слишком болезненным.
Вечером Дмитрий подвез их к дому. Полина уснула на заднем сиденье.
— Спасибо, Дима, — Надежда впервые назвала его по имени, без отчества. — Это был лучший выпускной.
— Матвей тоже доволен, — Дмитрий заглушил мотор. Повернулся к ней. — Слушай… Тут такое дело. Лето впереди. Я в выходные на дачу собираюсь, там озеро, рыбалка. Матвей просится. Может, составите компанию? Шашлык пожарим, дети искупаются.
Надежда посмотрела на него. В полумраке салона его лицо казалось усталым, но спокойным. Надежным.
— А комары там есть? — спросила она.
— А как же. Злые. Но у меня фумигатор есть. Промышленный.
Надежда рассмеялась. — Если промышленный, то мы согласны.
— Вот и договорились. Я в пятницу наберу.
Она вышла из машины, аккуратно разбудив сонную дочь. «Рено» мигнул фарами и покатил прочь.
Надежда зашла домой. Телефон снова пискнул. В чате 4 «Б» мама Вики написала: «Девочки, а на 1 сентября уже надо по сколько-то собирать? На цветы?»
Надежда улыбнулась и нажала кнопку «Архивировать чат». До сентября еще целая жизнь. И, кажется, в этой жизни она больше не будет одна против всех.
Конец.
Автор: G.I.R
