Вот скажи, тебе самой-то за меня не обидно? Посмотри, как я живу: одна сплошная работа, ни конца ни края, и больше ничего. А я ведь не молодею, годы идут. Все нормальные девушки в моём возрасте уже замужем и с детьми. А я? Почему я должна сидеть сиднем возле тебя и проверять эти дурацкие тетради, которые всё равно никому не нужны? Неужели тебе наплевать на моё будущее?
— В глаза мне посмотри и объясни, почему Слава не может к нам переехать?
— Тебе что, места мало? Мы будем жить в моей комнате, ты нас даже видеть не будешь.
Битый час настаивала на своём Марина, но без толку. Нина Ильинична была непреклонна: Слава внучке не пара. Её возмущало, что кавалер так и норовит в квартиру к девке запрыгнуть.
— Мужик должен иметь свой дом, — отрезала она. — Твой Славка уже не мальчик. Пусть несёт ответственность за будущую семью. Снимите квартиру — сейчас это не проблема. С какой стати вы должны меня стеснять? Я человек немолодой, мне ваша суета совершенно ни к чему. Если у Славы к тебе серьёзные намерения — пусть забирает тебя к себе. Он не местный? Значит, что-то всё равно снимает. Вот и живите там, в его логове. А меня, будьте добры, оставьте в покое.
Марина цеплялась за Славу как за последнюю надежду наладить личную жизнь, которой до встречи с ним у неё никогда и не было. Нина Ильинична отличалась особой строгостью, и внучке оставалось лишь безропотно подчиняться. Кроме бабушки, у Марины не было никого на всём белом свете. Своих родителей она не знала, а когда пыталась расспросить хотя бы о матери, Нина Ильинична жёстко осаживала и просила больше эту тему не поднимать.
Годами Марина искала хоть какую-нибудь зацепку. Стоило бабушке уехать в старый деревенский дом, она перерыла квартиру вверх дном. Но ни одной фотографии, ни одного документа, ни записки, ни письма. Нина Ильинична уничтожила всё, что связывало её с дочерью; про несостоявшегося зятя говорить и вовсе не желала.
— У тебя есть только я, — повторяла бабушка, когда внучка пыталась узнать хоть что-то о родителях. — Я твоя единственная родня и опора. Я всю жизнь посвятила тебе, и ты не имеешь права с этим не считаться. Я не допущу, чтобы ты натворила глупостей. Есть ошибки, которые невозможно исправить.
Речь, разумеется, шла о личной жизни, на которую Нина Ильинична поставила табу. До окончания школы она водила Марину за руку, контролировала каждый шаг, не давала ни с кем общаться. Бедная девочка не знала, куда деваться от такой опеки.
— Надо мной все девчонки смеются, — тяжело вздыхала она. — Ты не понимаешь, что я уже выросла? Ненормально, когда ты всюду ходишь за мной по пятам. Сколько это будет продолжаться? И в институт меня за ручку поведёшь?
— Если понадобится — да, — вспыхивала Нина Ильинична. — Буду, и ещё как. Знаю я, чем заканчиваются ваши школьные и студенческие посиделки. Оступиться легко, а кто потом будет расплачиваться за твои ошибки? Я старею, мне не до этого. Тебе об учёбе нужно думать, а не о дискотеках и парнях. Поступишь на педагогический — учитель прекрасная профессия. У тебя всегда будет кусок хлеба с маслом. Институт у нас в городе один, вот там и будешь учиться. С твоими знаниями и оценками — на бюджет.
В институт Марина, конечно, поступила, только легче не стало. Её жизнь по-прежнему целиком подчинялась правилам Нины Ильиничны. Сначала в ней не было ничего, кроме учёбы, потом — работы. Марина с завистью смотрела на ровесниц: многие уже вышли замуж, обзавелись детьми. Ей тоже нужна была семья, чтобы рядом был любимый человек, а не сварливая бабка, отчитывающая за каждую мелочь: то домой пришла позже, то ещё что-нибудь. Даже поездка на выходные с подругами за город оборачивалась скандалом.
— Куда это вы собрались? Да ещё и вдвоём. Лес — место опасное, там случиться может всё что угодно. Никуда не поедете. Хотите отдохнуть — сходите в кино или кафе. За городом вам делать нечего.
Единственным человеком, с кем Марина могла перекинуться парой слов, была Ира — такая же одинокая и никому не нужная.
— Ну а как я оставлю маму? — разводила руками Ира. — Она у меня совсем одна, я для неё всё. Если я выйду замуж, это будет трагедия: у меня появится своя семья, а она останется одна. Где гарантия, что семейная жизнь сложится? Вдруг муж окажется не тем? С мамой надёжнее.
Марина хотела бы рассуждать так же, но не могла. Для неё Нина Ильинична была давящей силой, от которой ни спрятаться, ни скрыться. Чем старше становилась Марина, тем хуже были отношения. Бабушка шагу не давала ступить. Когда внучка, как ей самой казалось, встретила достойного человека, Нина Ильинична встала на дыбы.
— И это вместо того, чтобы порадоваться за меня, — возмущалась Марина. — Я впервые в жизни влюбилась. Мы со Славой любим друг друга.
— Любите на здоровье, — фыркала Нина Ильинична. — Только не на моей жилплощади. Я уже всё сказала: он же где-то сейчас живёт. Пусть заберёт тебя к себе. Не хватает квадратных метров — снимет что-нибудь попросторнее. Дети у вас пойдут, а я уже слишком слаба, чтобы ночами не спать. И вообще, твой Славик заинтересован не тобой, а нашей недвижимостью. Трёхкомнатная квартира на дороге не валяется. Жить на всём готовом лучше, чем в съёмном углу. И ты к семейной жизни не готова: привыкла, что я прислуживаю. Притащишь хахаля — мне придётся обслуживать вас обоих, потом и детей. Нет, Марин, нет, мне это не нужно.
— Да ладно бы человек был хороший, — бурчала она. — А это кто? Как ты вообще могла с ним связаться? У него в глазах одни нули прыгают.
— Да много ты понимаешь, — огрызалась Марина, искренне сочувствуя Славе. — Он остался один со своей бедой. Тяжёлую болезнь сестрёнки и врагу не пожелаешь.
Слава говорил, что Танюша — поздний ребёнок его матери. Врачи предупреждали: в её возрасте возможны осложнения, настаивали не рожать, да и замужем она не была. Но мама не смогла избавиться от ребёнка: подняла сына — поднимет и дочь. Никто не знал, что у девочки проявится страшный недуг. Родилась здоровой, а потом Славе пришлось взять на себя финансовую сторону. Из деревни он перебрался в город — здесь хоть какая-то приличная работа. Крутился, насколько хватало.
— Не думай, я к тебе не напрашиваюсь, — уверял он. — Можем и у меня жить. Места мало, да и соседи… Но это неважно. Главное — мы любим друг друга и хотим быть вместе.
— С какой стати мы должны ютиться в убогом съёмном углу, — вспыхивала Марина, — когда у моей бабушки трёхкомнатная квартира, которая при определённых усилиях может стать моей? Бабушка слетела с катушек, из ума выживает. Думаю, этот процесс можно ускорить.
— Как ты можешь так говорить? — напускал на себя ужас Слава. — Это же твоя бабушка. Ни одна квартира не стоит жизни и здоровья близкого человека. Если ей плохо — надо к врачу.
— Боюсь, доктора тут бессильны, — упрямилась Марина. — У неё мания насчёт меня. Она не даёт мне жить, с этим надо что-то делать. Решено: завтра ты переезжаешь ко мне. Это и моя квартира, и я имею право жить там, с кем захочу.
Слава не мог дождаться этого момента. Марина стала для него счастливым билетом. Когда они только познакомились, он не думал заводить серьёзные отношения: работа отнимала всё время. Ни жены, ни детей. Если бы не шанс пристроиться и, в конце концов, получить деньги на операцию для Тани, он бы не тратил время на лирику. Долго думал — и вынашивал, как ему казалось, гениальный план. Марина влюбилась с первого взгляда. Неискушённой девушке устоять перед таким красавцем было сложно. Она была готова ради него на всё, а Слава решил этим воспользоваться.
Нина Ильинична предчувствовала беду. Недаром её так беспокоили отношения внучки с этим, как она его называла, прохвостом. Она была уверена: до добра не доведёт. Марина на глазах менялась, наглела, а когда открыто привела в дом Славу, Нина Ильинична с ужасом поняла, что ничего не сможет сделать и остаётся смириться — точнее, сделать вид. Немного успокоившись, она решила: так даже лучше — влюблённые будут под присмотром. А дальше она придумает, как вбить клин между ними и выжить Славу из квартиры. Нужно время — и его, как ей казалось, предостаточно. Она не подозревала, насколько ошибалась.
Нина Ильинична не знала, какую жестокость взрастила в Марине. Как сильно внучка озлобится и вынашивает собственный план, который навсегда разделит её жизнь на «до» и «после».
— Не переживай, у меня есть знакомая медсестра, — шептала Марина Славе. — Она всё сделает. Скоро квартира будет моей. Мы продадим её и оплатим операцию твоей сестрёнке. Я обещаю: всё будет хорошо. Отправим Таню в столицу — там и врачи, и оборудование лучше. Я сделаю всё, чтобы она была жива и здорова. А что там думает моя сумасшедшая бабушка — мне наплевать. Я люблю тебя и хочу жить с тобой спокойно и счастливо. Нужно только немного подождать.
Марина успокаивала Вячеслава, который не первый раз закатывал ей театральные истерики. В последнее время он делал это регулярно: деньги были совсем близко. Марина уже вовсю суетилась, окончательно сводя Нину Ильиничну с ума. У бабушки пошатнулось здоровье: постоянные головные боли, провалы памяти, слабость. Женщина с трудом передвигалась по квартире, не догадываясь, что это дело рук Марины, которая регулярно подливала ей в чай и суп добытые незаконным путём капли. Девушка побаивалась последствий, и, возможно, не решилась бы перейти к активным действиям, если бы Слава не надавил.
В тот день он вернулся с работы мрачный, подавленный. На нём лица не было, что не ускользнуло от внимательной Марины.
— Что случилось? С работой проблемы? С Танюшей?
— Ничего, — отмахивался Слава, тянул время, доводя девушку до пика тревоги.
Ночью, поворочавшись пару часов, он «разоткровенничался». Подошёл к кухне за водой — Марина преградила путь.
— Слава, давай поговорим. Я не могу уснуть, переживаю. Расскажи, что случилось. Я помогу всем, чем смогу.
— Танюша умирает, — выдавил он, не краснея. — Если срочно не сделать дорогую операцию, мы с мамой потеряем её. Врач сказал: счёт на недели, а то и на дни. Я бы взял кредит, да кто даст? Сумма баснословная. Марин, что мне делать?
Марина заверила, что найдёт выход.
— У нас есть квартира. Продадим. Нужно только бабушку куда-нибудь определить. Она уже совсем не в себе: на прошлой неделе оставила кран открытым — чуть соседей не залили. За ней глаз да глаз, а мы целыми днями на работе. Её признают недееспособной, я уверена. У человека в здравом уме не бывает таких провалов.
— В этом ты права, — тяжело вздохнул Слава. — Спасибо тебе. Ты столько делаешь для меня и моей семьи.
— Мы уже почти одна семья, — улыбнулась Марина, беря его за руку. — Сделают операцию твоей сестрёнке — поженимся. Потом и своих детишек заведём. Квартиру купим, пусть поскромнее. Нам и однушки хватит. Главное — чтоб Таня выздоровела. Она ещё совсем ребёнок. Кто, если не она, заслуживает жить?
Марина и представить не могла, насколько ошиблась в человеке, которого любила без памяти. Она ради него готова была на всё — даже родную бабушку не пощадила. Хотя Нина Ильинична, какой бы суровой ни была, любила внучку и желала ей только добра. Она просто боялась, что Марина совершит непоправимое.
Спустя несколько недель тайного «лечения» Нина Ильинична перестала себя контролировать. Марина ждала удобного момента, чтобы договориться о госпитализации, и он настал. В тот день она вернулась с работы раньше и, едва войдя в квартиру, почувствовала запах газа. В глубине души Марина поблагодарила директрису Надежду Ивановну — если бы не её любовь к пикникам с учениками, неизвестно, чем бы всё кончилось.
— Мы могли без квартиры остаться, — негодовала Марина врачу. — Понимаете, мы с мужем целыми днями на работе, следить за бабушкой некогда. Она себя не контролирует: на прошлой неделе открыла кран и ушла. Доктор, нужно что-то делать. Страшно жить с ней под одной крышей.
— Да-да, понимаю, — кивал врач. — Нужна срочная госпитализация.
— Это надолго? — голос Марины дрожал от показного волнения, а в глубине она надеялась услышать: навсегда.
К сожалению для Марины и к счастью для Нины Ильиничны, всё оказалось не так просто. Тогда Марина решила «подсластить» вопрос.
— Этому врачу нужно дать денег. У бабушки всегда были накопления. Она каждую копейку считала — не верю, что заначки нет. Порыться надо. Обычно держит деньги в старом сундуке или шкатулке, только там замки… Найдём ключи. Не переживай, скоро квартира будет наша. Я уговорю этого айболита выдать нужное заключение без обследований.
— А если не возьмёт? — засомневался Слава. — Не все же продажные. Есть и честные доктора.
— Есть-то есть, да не про нашу честь, — усмехнулась Марина. — Деньги любят все, а при их зарплатах — особенно. Прибавка никому лишней не будет. Вот увидишь, смогу договориться. Скажи маме, что скоро будут деньги. Уже можно созваниваться с клиникой по операции.
Когда Марина выставила квартиру на продажу, Слава потирал руки. Он не ожидал, что всё окажется так просто.
— Я же говорила, вопрос с врачом улажу. Заключение у нас на руках: бабка недееспособна, мы займёмся важными делами. Позвони маме и успокой её. Скоро Таня будет здорова.
— Позвоню, — кивнул Слава. — Назначены просмотры? Что риелтор говорит?
— На этой неделе семья придёт, — улыбнулась Марина. — Нужно успеть всё убрать. Думаю, взять пару отгулов: квартиру привести в порядок. Ты не можешь уйти за свой счёт — каждая копейка на счету.
— Мысль неплохая, — согласился Слава. — Решай сама. А я пойду обрадую маму.
Жаль, у Марины не было привычки подслушивать чужие разговоры. Иначе чудовищная правда открылась бы раньше. С матерью Слава говорил открыто, но Марина была в ванной и ничего не слышала. Если бы не мать, когда-то бросившая девочку, Марина осталась бы у разбитого корыта.
В тот день она убирала квартиру перед визитом потенциальных покупателей. Слава был на работе. Услышав звонок, Марина открыла дверь, даже не спросив, кто там. Подумала, что муж вернулся пораньше. На пороге стояла солидная, ухоженная женщина. Марина растерялась.
— Вам кого?
— Я твоя мама, — с трудом выговорила гостья. — Мне нужно с тобой серьёзно поговорить.
Когда Марина появилась на свет, Ирина была слишком молода. Узнав о беременности, она не знала, что делать, умоляла врача помочь.
— Всё это не кстати, — всхлипывала она. — С отцом ребёнка у нас никаких отношений. Семью не планировали, это случайная связь. Мне не нужен этот ребёнок, я не знаю, как жить дальше.
— Поздно спохватились, — качала головой врач. — Срок большой. Единственный выход — рожать. Если ребёнок не нужен — можете отказаться.
Но Нина Ильинична слышать о таком не хотела.
— Совсем с ума сошла? От ребёнка отказаться? — взорвалась она. — Сама нагуляла, а теперь хочешь, чтобы малыш жил в детдоме? Никогда этого не будет. Костьми лягу.
— А что мне делать? — вспыхивала Ирина. — Я в институт собиралась, документы подала. Хочешь, чтобы я всю жизнь проторчала в этой глуши, родила и пошла на копеечную работу? Такая судьба мне? Спасибо, мамочка.
— Раньше надо было думать, — фыркала Нина Ильинична. — В развлекухах ты взрослая, а как ответственность нести — в кусты. Поговори с папашей ребёнка. И чтобы об отказе я больше не слышала. Родишь и вырастишь, как миленькая.
Ирина чувствовала себя птицей в клетке, но была уверена: вырвется. Она дала себе слово накопить денег и уехать. К материнству она не была готова, и после рождения Маринины все заботы легли на плечи Нины Ильиничны, которая не уставала попрекать дочь.
— Ни черта не делаешь, только на работу ходишь. К ребёнку не подойдёшь. Я тебе в няньки не нанималась, а всё на мне. Совесть у тебя есть?
Ирина стиснула зубы и вкалывала — но для себя. Её целью было накопить и уехать из города, забыв прошлое. Она мечтала начать новую жизнь. Как только появилась возможность, она собралась.
— Подожди, а как же дочь? — опешила Нина Ильинична. — Ты что, не вернёшься?
— Я хотела от неё отказаться и говорила, что воспитанием заниматься не буду, — бросила Ирина. — Почему ты считаешь, что можешь вешать на меня ненужные заботы? Я молода и хочу пожить.
С тех пор, как Ирина уехала, Нина Ильинична её больше не видела. Она оформила на Марину все документы и никогда не рассказывала девочке о матери.
Для Марины визит стал шоком. Она не понимала, с чего вдруг, но из любопытства впустила Ирину в квартиру, предложила чай. Мать поведала невесёлую историю, которая ещё недавно казалась ей далёкой. Судьба сыграла злую шутку: муж умер год назад — здоровый, сильный, жизнерадостный — и вдруг опухоль. Лёня угас за считанные месяцы. Ирина надеялась, что хотя бы после этого их Кристина одумается: они её баловали, души не чаяли. Но та свернула на кривую дорожку. Сколько разговоров было — бесполезно. Полгода как Тина в земле. Молодая, красивая. Как её не хватает.
— Тогда я и вспомнила, что у меня есть ты, — сказала Ирина Борисовна. — Прости меня. Я была молодой и глупой. Ты должна понять.
— Возможно, — равнодушно пожала плечами Марина. — Только если бы всё это не случилось с твоей дочерью, ты обо мне и не вспомнила бы. Там, в столице, жизнь у тебя богатая: удачно вышла замуж, дом, полная чаша. А мы с бабкой здесь сводили концы с концами. Она мне шагу ступить не давала. Думала, из вредности, а выходит — из-за твоих гулянок. Ладно. Ты где остановилась? У меня скоро люди придут — мы квартиру продаём.
— Квартиру продаёте? — удивилась Ирина Борисовна. — Зачем? И как бабушка оказалась в психушке? Что у вас произошло?
— Это тебя не касается, — ухмыльнулась Марина. — Квартира теперь моя, и я распоряжаюсь ею как хочу. Если у тебя всё — думаю, тебе пора. Сейчас вернётся мой муж, потом риелтор с покупателями. У моего мужа тяжело болеет сестра, и я не могу не помочь. Хотя какое тебе до этого дело?
— Я могла бы помочь, — тихо сказала Ирина. — Если ты всё объяснишь. Доченька, я очень виновата перед тобой. Я многое готова сделать, чтобы искупить вину. Только не продавай квартиру. Так нельзя. Это твой дом. И мой, кстати, тоже: я здесь родилась и выросла. Бабушку нужно вытаскивать, куда она вернётся? А если у тебя дети появятся? Нет, Марин, договоримся сразу: я помогу твоему Славе, но ты не продаёшь квартиру.
— Хорошо, — согласилась Марина. — Но я должна поговорить со Славой. Я не могу решать без него.
Поведение Вячеслава с первых минут показалось Ирине подозрительным. В отличие от дочери, влюблённой по уши, она могла трезво оценивать. Когда Ирина предложила оплатить операцию, Слава замялся.
— Мы ещё не выбрали клинику, — бубнил он, растерянный. — Надо ехать в Москву и на месте договариваться.
— Прекрасно, — оживилась Ирина Борисовна. — У меня в Москве дом и несколько квартир, много связей. Я найду врача и договорюсь. Только назовите диагноз и дайте документы — я разошлю их по клиникам. И со знакомыми свяжусь. Вы сами сказали, медлить нельзя. Всё решим за считанные дни. Моё слово многое значит.
— Хорошо, — кивнул Слава. — Завтра поеду к маме и возьму документы. Для неё это неожиданно, но она обрадуется. Спасибо вам огромное.
Ирина видела: он вроде согласен, но какое-то большое «но» не даёт покоя. Она решила выяснить, в чём дело. Для влиятельной и состоятельной женщины это труда не стоило. Правду, которую она узнала, Марина должна была услышать именно от неё. Больше некому было открыть глаза девушке, которую обманывали, едва не лишили квартиры и фактически вынудили отправить бабушку в психушку.
Ирина начала аккуратно, издалека, как можно корректнее объясняя дочери: Вячеслав — лживый подонок. Единственное правдивое в его истории — Таня. Только это не сестра, а дочь, которую он нагулял ещё школьником. Мать девочки не хотела обременять себя ребёнком и отказалась от малышки через несколько месяцев после рождения. Ответственность за девочку взяла бабушка, которая с трудом заставила сына помогать. Взяв деньги у Марины, Вячеслав хотел откупиться от отцовских обязанностей: выплатить на несколько лет вперёд — и чтобы от него отстали. Где взять такую сумму, он не знал, пока не встретил наивную Марину, готовую на всё.
Марина вряд ли бы поверила, если бы Ирина Борисовна не дала прослушать запись разговора Вячеслава с матерью, из которого было ясно: никакой больной сестры нет, есть дочь; деньги он почти достал и собирался откупиться раз и навсегда. Просто всё пошло не по плану.
— Как ты мог так со мной поступить? — кричала Марина. — Да как у тебя совести хватило! Я любила тебя, была готова на всё. Из-за тебя бабушка в психушке!
— Не надо вешать на меня свои грехи, — взвился Вячеслав. — Ты сама была не прочь избавиться от этой старой ведьмы, а теперь меня обвиняешь. Это не я пичкал Нину Ильиничну дрянью!
— Уходи, — Марина разрыдалась. — Видеть тебя больше не хочу.
Пришлось смириться: дело, в которое Вячеслав вложил столько сил и времени, не выгорело. Марине же потребовалось много времени, чтобы прийти в себя. Она горько раскаивалась перед бабушкой, которая, как оказалось, была права и желала ей добра. С трудом, но семья смогла воссоединиться. Придя в себя, Нина Ильинична нашла силы простить и дочь, и внучку и начать всё с чистого листа.
А Марина, спустя некоторое время, когда всё устаканилось, встретила хорошего, действительно достойного человека, которому была интересна она сама, а не её деньги.
