Зоя ещё раз разложила на столе инструменты в удобном порядке. Девять часов — можно открывать.
Она страшно волновалась. Кажется, так сильно не волновалась никогда. Первый рабочий день после учёбы. На практике они были под присмотром старших, ошибиться было не так страшно. А тут она сама за себя отвечает. Если что-то сделает не так — может навредить человеку.
Первыми в коридоре расположились бабушки. Давление померить, спросить, какую таблетку выпить. Зоя всё записывала на листок — все рекомендации, назначения. Понимала, что сегодня настоящих больных может и не быть. Скорее, день смотрин — на новенькую фельдшера.
— Доченька, посмотри вот…
К ней вошёл пожилой мужчина, одной рукой поддерживая другую. Зоя поняла — вот он, настоящий пациент.
Дед развернул грязную тряпку, и она ахнула.
— Дедушка, как вы руку до такого состояния довели?
— Да всё думал — пройдёт. Занозы-то часто бывают. Приложишь на ночь капустный лист, к утру и выйдет. А эта какая-то заковыристая попалась.
Палец и рука рядом с ним покраснели и распухли. Гнойное воспаление было очевидным.
— Вам нужно срочно ехать к хирургу в город.
Дед отдёрнул руку:
— Чё это? Никуда я не поеду. Некогда мне.
— Дедушка, вы не понимаете? Может начаться гангрена. В лучшем случае вам ампутируют руку.
— В лучшем? — дед невесело рассмеялся. — Это ж как я без руки-то? У меня хозяйство, бабка опять же. Нет, без руки мне никак нельзя.
— Тогда завтра на первом автобусе в город. А лучше наймите кого-нибудь, чтобы сегодня отвезли. Вот направление выпишу.
Дедушка вздохнул:
— А может, ты сама перевяжешь? И всё пройдёт? Ты ж доктор. В город попадёшь — так это всё… Там и потеряться можно.
Зоя со всей серьёзностью, на которую была способна, сказала:
— Не выдумывайте. Это должен делать хирург.
Дедушка взял бумажку, повертел в руках, сунул в карман и вышел.
Зоя чувствовала, что переволновалась. Посмотрела на часы — рабочий день закончен. Она всё отключила, проверила и пошла домой. К бабке Марфе — ей там комнату сняли, пока служебное жильё ремонтируют.
Правила и жизнь
Бабушка ждала её с ужином.
— Ну, рассказывай, как день прошёл?
— Столько людей! Так устала. В конце дедушка какой-то пришёл — заноза у него, и похоже, давно. Рука вся опухла. Я его к хирургу отправила.
— Отправила, значит. И что — поехал?
— Не знаю. Сказала, чтобы ехал как можно быстрее.
Марфа покачала головой, но ничего не сказала.
Утром Зоя ещё медпункт открыть не успела, как к ней ввалился молодой парень. Он тяжело дышал:
— Доктор, собирайтесь скорее, поехали!
— Куда? Вы вообще кто?
— Какая разница кто! Поехали, там человеку плохо!
Зоя схватила чемоданчик, на дверь повесила табличку «На вызове». Перед медпунктом стоял трактор.
— На этом? — она удивлённо посмотрела на парня.
— На этом. Там другое не пройдёт.
Парень помог ей забраться и тронулся.
— А что случилось-то?
— Да Лёха снова чудит. Никакими силами его не угомонишь, если выпьет. Может таких дел наделать, что и сам сядет, и людей покалечит. Когда просветление приходит, сам просит укол сделать, чтоб заснуть. Прошлый фельдшер всегда ему укольчик — и Лёха отоспится, все потом целы.
Зоя хотела возмутиться, но тут трактор въехал в лес, и её начало кидать из стороны в сторону. Она держалась за всё, за что могла.
Трактор притормозил на небольшой полянке. Зоя увидела вагончик — жильё лесорубов.
— Немедленно везите меня обратно!
Парень удивлённо посмотрел на неё:
— Ты чего? Я же объяснил — помощь нужна.
— Помощь нужна больным людям! А вы тут пьянку развели и…
В этот момент из вагончика выскочил молодой мужчина. Следом — другой с топором в руках. За ним ещё двое, которые завалили того, что с топором, отобрали орудие и крикнули:
— Ну чё вы там? Давайте быстрее, пока держим!
Парень посмотрел на Зою:
— Не видишь, что происходит? Лёшка-то вообще хороший парень. Целый год после этого пить не будет.
— Ему не год надо, а всю жизнь! Но если мозги пропиты, тут уже ничем не поможешь. Немедленно везите меня обратно!
— А тут, значит, помощь не нужна?
— Нет! А похмелиться ему дайте!
Зоя видела, как мужики в изумлении смотрели на неё. И подумала, что совсем не зря сюда приехала. Это же уму непостижимо, чем занимался предыдущий фельдшер! Она наведёт порядок.
Странно, но до самого вечера никто к ней не пришёл.
Отторжение
Зоя закрыла медпункт, пошла в магазин — бабка Марфа просила хлеба купить. Люди, которые встречались, коротко здоровались и быстро проходили мимо. Когда она только приехала, каждый останавливался, говорил добрые слова, расспрашивал. А теперь…
Продавщица дала хлеб, сдачу, потом спросила:
— А ты, наверное, хуже всех училась, что тебя в деревню сослали? Нормальных в городе оставили?
Зоя вспыхнула:
— Вообще-то я лучшая в группе! А вы почему так спросили?
— Да так. Если лучшая, тогда вообще ничего не понятно.
Зоя выскочила как ошпарённая. Домой неслась чуть ли не бегом. С порога выпалила:
— Бабушка Марфа, может, объясните, что происходит? От меня люди отворачиваются! А в магазине спросили, не двоечница ли я!
Марфа вздохнула:
— Ужинать садись.
— Не хочу! Скажите, что происходит! Я же никому ничего плохого не сделала!
— Ой, милая… Не знаю, как тебе объяснить. Но кажется мне — не получится у тебя тут. Не справишься.
Зоя захлопала глазами. Поставила авоську с хлебом на стол и выбежала из дома.
К речке побежала — там поплачет, чтобы никто не видел. Она сильная. Она врач. А эти все…
Только успела сесть на поваленное дерево, как слёзы потоком хлынули из глаз. Рыдала так, что ничего вокруг не слышала. И не заметила, как рядом присел парень — тот самый, который утром возил её на тракторе.
— Эй, река и так переполнена, чего воду-то льёшь?
Зоя икнула, посмотрела на него и снова зарыдала. Парень вздохнул, осмотрелся, увидел пустую бутылку, спустился к реке, ополоснул, набрал воды и вылил ей на голову.
Девушка от неожиданности задохнулась, подскочила и врезала ему кулачком в грудь:
— Вы что делаете? С ума сошли?
Парень улыбнулся:
— Зато рыдать перестала.
И спокойно сел на бревно. Зоя тяжело дышала, потом тоже села.
— По какому поводу рыдаем? Мужик бросил?
— Если бы… Не понимаю, что делаю не так! У меня сегодня ни одного пациента не было. А бабушка Марфа сказала, что я не справляюсь. Почему? Я лучшая в группе была, я всё знаю!
Парень усмехнулся:
— Бабушка Марфа права. В деревне решили, что ты ничего не умеешь.
— Да почему?!
— Взять, к примеру, деда Егора. Он за всю жизнь в городе два раза был — в армию и пенсию оформлять. Тут у него бабка, хозяйство. Он ни за что не поедет к врачу в город. Ты могла бы ему помочь, но не стала. Скажешь — этим должен заниматься хирург. Но это в городе так. А в деревне всё по-другому. Если бы попыталась, но не помогло — тогда бабка сама бы его в город отправила. А так… И сегодня утром. Лёху в деревне любят. Он безотказный, старикам помогает, денег не берёт. Но вот такая дурь у него в голове. У батьки его такая же была.
Зоя вытерла слёзы:
— Это всё неправильно! Так не должно быть! Нас учили — при малейшем подозрении отправлять к узкому специалисту!
— Вот поэтому ты и не сможешь здесь работать. Народ будет игнорировать. А может, и жаловаться начнут — просить нормального фельдшера.
— Я, получается, ненормальная?
Парень встал:
— В моём понимании ты вообще не фельдшер. Знаешь, что Лёшка в итоге воткнул топор в ногу Сашке? Тот теперь лежит перебинтованный кое-как в вагончике. Чтобы дурака не посадили.
Парень зашагал прочь, а Зоя всё поняла. Она не просто не фельдшер — она не человек. В голове остались только инструкции из учебников.
Девушка сорвалась с места, догнала его, дёрнула за рукав:
— Поехали! Я только чемодан возьму!
— Куда поехали?
— К Сашке!
Парень хмыкнул:
— А как же правила?
— Да бог с ними!
Перелом
Трактор лихо подкатил к медпункту. Зоя сложила в чемодан бинты, всё для зашивания раны, уколы — всё, что поместилось.
— Меня Тимофей зовут, — сказал парень, когда она забралась в кабину.
— А меня Зоя.
— Тебя-то я знаю.
На поляну заехали, когда уже темнеть стало. Из вагончика высыпали мужики, мрачно смотрели на неё.
— Здравствуйте.
— Здоровее видали. Тимох, зачем её привёз?
— Тихо вы, мужики. Всё нормально. Сашку посмотрит.
Рана была большая, но ничего жизненно важного не затронуто. Зоя обернулась:
— Свет нормальный можете сделать?
Мужики засуетились, подвесили прожектор.
Саня смотрел на неё с испугом:
— А вы чего делать собираетесь? Ногу отрезать?
Зоя кивнула:
— Угу. По самую шею.
Мужики засмеялись. Пациент расслабился.
— Сейчас сделаю укол, в голове немного поплывёт. Не пугайтесь — мне нужно, чтобы вы не дёргались, пока буду шить.
— Ой, чего ж я наделал?
Зоя обернулась. В углу пьяно раскачивался тот самый Лёха. Она порылась в чемоданчике, подошла к нему:
— Руку дайте.
Лёха изумлённо посмотрел:
— Ты кто?
— Белочка.
Лёха открыл рот, протянул руку. Зоя сделала укол и приблизила лицо:
— Если пить не бросишь — беда будет. Ещё пару лет, и овощем станешь. Ни ходить, ни говорить не сможешь. В туалет — под себя.
Она вернулась к Сашке. А Лёха так и остался сидеть с вытянутой рукой. Через десять минут послышался храп.
Тимофей вернул Зою домой под утро. Она строго приказала:
— Днём отвезите Сашку домой. Буду приезжать перевязки делать.
Мужики проводили её до трактора:
— Ты, дочка, не обижайся на нас. Мы думали, ты совсем…
Поспать удалось всего пару часов, но Зоя вскочила бодрая.
— Доброе утро, бабушка Марфа!
— Доброе. Ты где ночь была?
— На делянке. Только никому не говорите.
Бабушка посмотрела, потом улыбнулась:
— Никак поумнела? Как-то больно быстро.
Признание
Зоя пошла на работу не кратчайшим путём, а через весь посёлок. Бабка Марфа объяснила, где дом деда Егора.
Постучалась.
— Кто там?
Она вошла и сразу увидела дедушку. Тот лежал на кровати, рука в мокром полотенце. Бабка за столом, глаза заплаканные.
Дед испуганно посмотрел:
— Не могу я в город! Никак не могу!
Зоя надела халат, открыла чемодан, натянула перчатки. Долго рассматривала руку и наконец нашла, что искала.
— Сейчас будет больно, потерпите. С вашим давлением боюсь укол делать.
— Потерплю, лишь бы полегчало!
Дед и охнуть не успел, как Зоя достала злополучную занозу. Из раны хлынул гной, и дед блаженно улыбнулся:
— Господи, не дёргает!
Зоя оставила антибиотики:
— Сегодня обязательно три раза и завтра. Если полегчает — завтра утром ко мне на перевязку. Если к вечеру лучше не станет — не обижайтесь, вызову скорую.
Бабушка закивала:
— Правильно, Зоя Васильевна! Полежит немного. Может, всё хорошо будет?
— Надеюсь. И не забывайте про лекарства.
Через неделю в деревне все снимали шапки при встрече с ней. А продавщица в магазине, которая оказалась женой того самого Сашки, встречала её чуть ли не на крылечке.
Но самое интересное — все хитро улыбались. Понимали: теперь деревня с фельдшером надолго. Это уж точно не сбежит.
А всё потому, что не день, а у медпункта трактор Тимохи стоял. И бабы видели, как он останавливался и рвал ромашки на поле. Явно же не мужикам, с которыми работал.
Эпилог
Через год их свадьба шумела на всю деревню.
Дед Егор, полностью выздоровевший, важно восседал за столом почётных гостей. Лёха — трезвый уже восемь месяцев — играл на гармошке. Сашка с женой танцевали, хромота почти не заметна.
А бабка Марфа, глядя на молодых, думала: «Вот и хорошо, что девка сначала наделала ошибок. Зато теперь понимает — в деревне по учебнику не живут. Тут по-людски надо».
Тимофей обнимал жену и шептал:
— Помнишь, как ты плакала на брёвнышке? Думала — не справишься?
— Помню. Спасибо, что водой облил. Отрезвила.
— Я тогда уже понял — ты наша. Просто ещё не знала об этом.
Зоя улыбнулась. Она действительно стала своей. Не потому, что выучила местные правила. А потому, что научилась видеть в каждом пациенте не диагноз из учебника, а живого человека со своими страхами и проблемами.
В медпункте теперь всегда людно. И дед Егор частенько заглядывает — не лечиться, а чайку попить да поговорить. И Лёха заходит — трезвый, с подарками для «доктора-белочки», как он её называет.
А главное — Зоя поняла: настоящая медицина начинается там, где заканчиваются инструкции.
