Марина, сидя на кухне, посматривала на часы. Уже полдень, а она так и не собралась. Волосы растрёпанные, халат застиранный, да и сама вся какая-то помятая. Дочка малая в своей кроватке посапывала, а после болезни всё никак не поправлялась. Температура то поднимется, то спадёт, врачи разводили руками — непонятно что с ребёнком творится.
— Господи, во что я превратилась, — пробормотала Марина, поглядев на себя в зеркальце на комоде.
А было время — красавицей слыла. Раньше-то как хорошо всё было. И муж её, Артём, глаз не мог оторвать, и сама она следила за собой. Фигурка была что надо, одевалась со вкусом, мужчины на улице оборачивались. А теперь что? Полнота сперва подкралась незаметно, ещё во время беременности, а потом как навалилась. И чем больше она себя запускала, тем больше разрасталась. Килограммы прибавлялись один за другим, а настроение всё хуже становилось.
После родов думала — пройдёт само, организм восстановится. Но не тут-то было. Дочка болела часто, по врачам таскались, на себя времени не оставалось. То понос у малышки, то температура, то ещё что-нибудь. Марина день и ночь возле неё крутилась, сама худела от нервов, а потом от усталости начинала жрать всё подряд. Стресс заедала сладким, мучным, жирным. Апатия какая-то навалилась, руки опускались. Утром встанет, на себя посмотрит — и противно становится. А силы взяться за себя нет никакой.
Артём поначалу ещё пытался поддерживать, говорил что мол временно это, детей рожать — дело нелёгкое, потерпеть надо. Но потом стал всё холоднее становиться. На работу уходил рано, возвращался поздно. Говорил, что дела навалились, проекты серьёзные, карьера идёт в гору. А дома отмалчивался, телевизор смотрел или в телефоне копался. На Марину будто не замечал вовсе.
Поначалу она ещё пыталась его внимание привлечь. Платья покупала, причёсывалась как могла, косметикой себя мазала. Но понимала — все эти потуги бесполезны. Лишний вес, усталость, вечно не выспавшееся лицо — что тут накрасишь? А Артём стал другим человеком. Успешным, довольным собой, уверенным. И рядом с такой развалиной, как она, ему находиться было стыдно.
Звонок в дверь её из раздумий вывел. На пороге стояла мать, Ксения Юрьевна, и лицо у неё было суровое, как у прокурора на допросе.
— Ну и во что ты себя превратила? — без предисловий начала она, проходя в прихожую. — Посмотри на себя в зеркало! Муж от тебя уже шарахается, да и немудрено.
— Мам, не начинай, — устало протянула Марина. — И так тошно на душе.
— Не начинай? — Ксения Юрьевна прошла в комнату и критически оглядела дочь. — А кто у нас тут развалился как мешок с картошкой? Думаешь, мужик будет терпеть такое вечно? Он у тебя молодой, видный, на работе поднимается. А тебя видеть противно.
Марина аж поёжилась от этих слов. Но мать была права, и они обе это понимали. Ксения Юрьевна всегда говорила правду в лоб, не привыкла лукавить.
— Я понимаю, что дочка болела, — продолжала мать, несколько смягчившись. — Но это не повод себя в таком виде держать. Ребёнок поправляется потихоньку, а ты всё глубже в яму себя закапываешь.
— Да что я могу поделать? — всхлипнула Марина. — Силы нет никакой, настроения нет. Встану утром — и уже устала.
— Силы? — хмыкнула Ксения Юрьевна. — Силы у тебя нашлись бы, если бы понимала, что творится. А то живёшь как во сне каком-то. Мужа скоро потеряешь, если не возьмёшься за ум.
— При чём тут Артём? — вяло возразила Марина. — Он же меня любит.
— Любит? — мать присела на край дивана и внимательно посмотрела на дочь. — Деточка моя, когда мужчина начинает домой поздно приходить и разговаривать сквозь зубы — это плохой признак. Очень плохой.
— Что ты имеешь в виду? — Марина почувствовала, как что-то холодное шевельнулось внутри.
— Имею в виду то, что имею. — Ксения Юрьевна встала и подошла к окну. — Мужчины такие создания — им глазами поглядеть надо на что-то красивое. А что у него дома? Развалина в застиранном халате.
— Мам, ты жестоко как-то…
— Жестоко? А жизнь — она добрая, что ли? — Ксения Юрьевна повернулась к дочери. — Собирайся, едем в парикмахерскую. И никаких отговорок. А потом пройдёмся по магазинам, купим тебе что-то приличное.
— Да на что деньги тратить? Всё равно ничего хорошего на меня не налезет.
— Налезет, налезет. Главное — начать. А деньги у меня есть, не переживай.
Полдня они проторчали в салоне красоты. Марину постригли модно, покрасили в натуральный цвет, отросшие корни закрасили. Маникюр сделали, брови выщипали. Потом втащили в магазин одежды. Мать не жалела денег и не слушала возражений дочери.
— Это мне не идёт, — ныла Марина, примеряя очередное платье.
— Идёт, ещё как идёт. Просто ты отвыкла себя красивой видеть.
Мать покупала всё подряд — платья, блузки, юбки, обувь. Выбирала со вкусом, не экономила. Кассирша даже поинтересовалась, не свадьба ли у них намечается.
— Хуже, — мрачно ответила Ксения Юрьевна. — Спасение семьи.
Когда они вернулись домой, Марина посмотрела на себя в зеркало и не узнала. Волосы блестели, лицо свежее, одежда сидела хорошо. Но главное — появилось что-то внутри. Надежда, что ли.
— Теперь домой, и начинаем работать над собой, — объявила Ксения Юрьевна, раскладывая покупки. — Помнишь, как в молодости худела? Надо взяться за ум серьёзно.
И Марина взялась. Припомнила свои давние способы борьбы с лишним весом. Села на диету строгую — никакого сладкого, мучного, жареного. Только овощи, нежирное мясо, каши на воде. В спортзал записалась, начала по утрам бегать. Режим наладила жёсткий — спать в десять, вставать в семь. Водички больше пить стала, витамины принимать.
Дело пошло. Первые килограммы стали уходить довольно быстро — организм будто обрадовался, что его наконец в порядок приводят. Появилось настроение, энергия. Даже дочка будто повеселела, меньше болеть стала. Марина на неё уже не так тревожно смотрела, спокойнее стала.
Через месяц результат был заметен невооружённым глазом. Лицо похудело, фигура стала более подтянутой. Платья, которые раньше трещали по швам, теперь сидели нормально. Марина даже в зеркало стала заглядывать с удовольствием.
Только вот Артём почему-то не радовался. Наоборот, стал ещё более угрюмым и отстранённым. Домой приходил ещё позже, разговаривал ещё холоднее. На её преображение будто не замечал вовсе. Марина думала, что он просто привыкает к переменам, что нужно время. Но время шло, а отношение его не менялось.
Однажды вечером, когда дочка уже спала, а Марина сидела на кухне с чашкой зелёного чая, Артём пришёл домой особенно мрачный. Прошёл мимо неё, даже не поздоровался. Потом вернулся, сел напротив и сказал то, что Марина никак не ожидала услышать.
— Слушай, так дальше продолжаться не может, — начал он, не глядя в глаза. — Я не могу больше на тебя смотреть.
— Артём, да я же меняюсь, — растерянно пробормотала Марина. — Вес уже сбросила порядочно, привела себя в порядок…
— Поздно уже всё это, — отрезал он. — Ты себя так запустила, что мне противно стало. И не помогает твоя косметика эта, новые тряпки.
— Но ведь я стараюсь, работаю над собой каждый день…
— Недостаточно стараешься. — Артём встал и прошёлся по комнате. — Я думал, думал и решил. Либо ты идёшь к пластическому хирургу и делаешь операцию, приводишь себя в порядок кардинально, либо мы разводимся.
Марина аж опешила. Такого поворота она не ожидала. В голове зашумело, руки задрожали.
— Какую операцию? — только и смогла выдавить.
— Липосакцию, подтяжку, что там ещё делают. — Артём говорил спокойно, будто о покупке хлеба. — У меня теперь положение хорошее, деньги есть. Но я не намерен тратиться на твоё перевоплощение просто так. Либо ты берёшься за себя серьёзно, либо извини.
— Ты что, с ума сошёл? — Марина почувствовала, как внутри всё похолодело. — Мы же семья, у нас дочь маленькая…
— Семья? — хмыкнул Артём. — Где ты видишь семью? Ты превратилась в домашний скарб, а я молодой мужик, у меня вся жизнь впереди. Не намерен я её тратить на такое.
И тут до Марины дошло. Он не просто так это говорит. Он уже всё решил, уже готовится к новой жизни без неё. Вот почему он стал таким холодным, вот почему не радуется её переменам. Ему не нужна прежняя Марина — ему нужна совсем другая женщина. А может, уже есть другая.
— Значит, так? — тихо спросила она. — Операция или развод?
— Именно так. — Артём сел обратно и посмотрел на неё спокойными, чужими глазами. — Я обеспечен, независим. Могу себе позволить начать заново. А на твои попытки похудеть естественным путём я больше смотреть не буду. Это жалко выглядит.
— И что, если я откажусь от операции?
— Тогда завтра иду к адвокату. Подавать на развод. — Артём встал, направляясь к выходу. — Денег на алименты у меня хватит, квартиру оставлю тебе с дочкой. Но жить вместе больше не намерен.
— Подожди, — Марина попыталась его остановить. — Давай поговорим нормально, обсудим…
— Обсуждать нечего. — Он обернулся в дверях. — Я тебе всё сказал. Подумай до завтра. Решение за тобой. Либо клиника, либо адвокат.
Оставшись в комнате одна, Марина почувствовала, как всё внутри дрогнуло. Значит, всё это время он готовился её бросить. Значит, все её старания, диеты, спортзал — всё зря. Ему не нужна была прежняя Марина, какой бы стройной она ни стала своими силами. Ему нужна кукла пластиковая, сделанная хирургами.
Она подошла к окну и долго смотрела на улицу. Дочка в соседней комнате тихонько всхлипывала во сне — наверное, приснилось что-то нехорошее. Марина прислушалась, но малышка успокоилась сама.
Завтра надо будет решать. Идти под нож хирурга ради человека, который её не любит, или остаться собой и потерять семью. А может, никакой семьи уже и нет? Может, она давно превратилась в обузу, которую Артём просто не знал, как сбросить? И теперь наконец нашёл способ.
Марина села на диван и обхватила голову руками. Мысли путались, сердце колотилось. Операция — это страшно, больно, дорого. А главное — унизительно. Получается, что её собственные усилия ничего не стоят. Что она должна себя перекроить заново, чтобы угодить мужу.
С другой стороны — развод. Остаться одной с маленьким ребёнком. Алименты, съёмное жильё, постоянная нужда в деньгах. А главное — объяснять дочке, почему папа не живёт с ними.
Выбор предстоял жестокий. Но выбирать всё равно надо было. И время на раздумья оставалось совсем мало. Покой для Марины Сергеевны…
