Василиса с трепетом ждала первого рабочего дня на новом месте. Должность экскурсовода в музее казалась ей невероятно ответственной. Справится ли она? Накануне девушка перелопатила множество источников, стараясь подготовиться как можно лучше, но даже сейчас, стоя у порога музея, не была уверена, что не собьётся и не опозорится перед посетителями.
Но опасения оказались напрасными. Экскурсанты попались любознательные и дружелюбные, помогая ей порой наводящими вопросами, когда она на секунду терялась в потоке информации.
— Ну что, как тебе работа? — спросила Василису директор музея, когда девушка уже собиралась домой в конце рабочего дня.
— Ох, если честно, думала, будет страшнее, — призналась та. — Но мне понравилось, и надеюсь, тем, кто меня слушал, тоже.
— Я немного прогулялась с группой. Так, незаметно. Могу сказать, что ты молодец. Я даже заслушалась, — начальница обычно была скупа на похвалу, но тут не сдержалась. — Если так пойдёт и дальше, скоро от желающих отбоя не будет. Родители могут гордиться тобой.
«Да, наверное, гордились бы», — с горечью подумала Василиса, возвращаясь в свою небольшую, но уютную квартирку, выделенную ей государством после выпуска из детского дома, где она провела почти половину своей жизни.
***
Родителей своих Вася помнила плохо. Больше всего ей запомнились постоянные переезды, палатки у подножий вулканов, прокуренный плацкартный вагон и лица попутчиков — загорелые, обветренные. А ещё песни под гитару у костра. Что ещё может запомнить пятилетний ребёнок, кочующий с младенчества вместе с родителями-вулканологами?
Но тот день она запомнила хорошо — день, когда мама и папа не вернулись в лагерь.
С утра было солнечно, родители шутили, смеялись. Всё как обычно.
— Мам, можно с вами? — канючила Василиса, не желая оставаться в лагере с поварихой Зиной. — Опять меня будет заставлять есть манную кашу.
— Нет, солнышко, — мама присела перед ней на корточки и поправила волосы. — Там слишком опасно для маленьких девочек. Не волнуйся, мы только возьмём пробы и сразу назад.
Но назад они так и не вернулись.
Группа из семи человек была отравлена ядовитым газом, внезапно вырвавшимся из расщелины. Никто не успел надеть противогазы, кроме восьмого участника экспедиции — молоденького практиканта. Он отстал от группы, завязывая шнурки на берцах, а когда увидел, как все стали падать один за другим, понял: дело плохо. Натянув противогаз, он попытался вытащить коллег из очага поражения, но сил не хватило. Подав сигнал бедствия, он до последнего оставался на месте, обливаясь слезами от бессилия.
Василиса не сразу поняла, что случилось, когда Зина, дородная повариха, обняла её, прижала к себе и запричитала:
— Бедная, бедная девочка! Ну как же ты теперь, сиротинушка моя?
Лишь когда Васю привезли в детский дом, ребята, живущие там, не церемонясь, объяснили ей, что больше нет у неё родителей.
***
После истерики наступила апатия, из которой её вывел самый отпетый хулиган в детском доме — Ванька. Он был драчун и забияка, на три года старше неё. Ребята помладше, ровесники и даже некоторые старшаки боялись его и старались не связываться.
Родителей Ваньки лишили прав из-за пьянства, когда ему стукнуло четыре года, и вскоре оба сгорели вместе с домом, уснув с сигаретами в руках. Мальчишка за свою короткую жизнь насмотрелся всякого и казался старше своего возраста. Он знал, что защитить себя можно только кулаками.
Новенькую Ваня приметил сразу, как только её привезли. Слышал, как она кричала, а потом умолкла. Слышал разговоры воспитателей и нянечек о том, что у девочки стресс, и как бы это не сказалось на психике:
— Не хватало нам тут душевнобольных.
Василиса молчала целую неделю, почти ничего не ела, сидела целыми днями на подоконнике в рекреации и смотрела пустым взглядом в сад. Никто не мог её разговорить, и это почему-то бесило Ваньку.
Гуляя по саду, он заметил Ваську, сидящую у окна, и тут что-то щёлкнуло у него в голове. Он поймал тощего грязного котёнка, который недавно объявился возле детдома, и, подойдя поближе, чтобы девочка могла его видеть, поднял котёнка за шкирку.
— Эй, царевна-несмеяна, смотри! Сейчас это чучело без хвоста останется. Я потом его тебе подарю, — злобно усмехнулся хулиган, глядя на неё.
И тут случилось неожиданное. Василиса резко повернула голову, и в глазах её промелькнул страх за маленького котёнка. Она сорвалась с места и бросилась в сад. Ванька опомниться не успел, как она подбежала к нему и начала колотить кулачками:
— Не смей! — выкрикивала она хриплым от долгого молчания голосом.
Ошалевший мальчишка тут же выпустил котёнка, который в одну секунду скрылся в кустах. А Вася, вдруг обессилев, села на землю и разрыдалась.
— Давай, вставай уже, а? — протянул руку Ванька и пробурчал. — Дура ты, я бы его и так не тронул. Он же живой.
***
С тех пор у них началась незримая война. Он пакостил ей по-мелкому: подсыпал в компот соль, приклеивал её туфли к полу, связывал шнурки на ботинках между собой так, что ей приходилось развязывать их до вечера. Проходя мимо, обязательно задевал плечом и дёргал за косички, пока она не обрезала волосы.
К его сожалению, Василиса била в больное место — по успеваемости. Ванька не отличался усердием в учёбе, и частенько его ругали воспитатели за плохие оценки в школе. Вася только похихикивала и шепталась с подружкой так, чтобы проходящий Ванька слышал:
— Да, конечно, с его-то знаниями одна дорога — в дворники. Дворники всем нужны. Хотя он же к метле инструкцию прочитать не сможет. Ну ничего, должен же кто-то мусор выносить. У нас все профессии почётны.
Ванька злился, понимая, что она это про него, но не спорил. Знал, что права, что учёба даётся нелегко.
Так их противостояние продолжалось до тех пор, пока Ваня не уехал после выпуска из детдома на север.
— Ой, может, проветрит там свои мозги, — смеялась Василиса, болтая с подружками.
Хотя было немного грустно без Ваньки — ведь он что-то привносил в её жизнь, делал её не такой серой и однообразной.
***
Время шло. Василиса тоже выпустилась из детского дома, жизнь закрутила, и позабылся вредный мальчишка. Колледж, потом институт, теперь вот работа в музее. И всё это время ей было не до отношений, да и претендентов особо не наблюдалось. Поэтому, когда в её жизни появился Тихон, она вся растворилась в нём.
После очередной экскурсии, которую Василиса провела, как всегда блестяще, она повернулась к витрине поправить волосы и заметила отражающийся в стекле пристальный взгляд. Обернувшись, увидела молодого мужчину, не сводившего с неё глаз. А он, поняв, что его заметили, улыбаясь, подошёл.
— Это было невероятно. Я даже никогда и подумать не мог, что рассказы про минералы могут быть настолько увлекательными. Кажется, это лучшая экскурсия в моей жизни, и лучше вряд ли будет, — восхищённо сказал молодой человек.
— Здорово, что вам понравилось, — смущённо ответила Вася.
— Скажите, а не будет большой наглостью с моей стороны, если я приглашу вас на кофе? Меня Тихон зовут, а вас я уже знаю — Василиса.
Он продолжал улыбаться, глазами указывая на её бейджик.
— Ну, если подождёте пять минут…
Девушка слегка растерялась от неожиданного приглашения, и ей нужно было немного прийти в себя. Но не каждый же день приглашали её на кофе симпатичные молодые люди.
В кафе они разговорились. Тихон представился риелтором, клиент которого решил купить квартиру в доме, где располагался музей. Тому было необходимо узнать, насколько тихо будет жить над музеем, поэтому он отправил представителя риэлторского агентства оценить обстановку на месте.
— И этим представителем был я, — обаятельно сказал Тихон. — И я очень рад, что оказался в нужное время в нужном месте, иначе я бы никогда не встретил такую прекрасную девушку.
Тихон был очень галантным, красиво ухаживал, дарил приятные мелочи и всячески выказывал свою заинтересованность в ней. Вася поверить не могла, что такой успешный мужчина мог влюбиться в неё. А то, что он влюблён, Тихон сам не раз говорил ей.
Когда Василиса рассказала о своей жизни в детском доме и о своих погибших родителях, казалось, молодой человек был искренне огорчён и расстроен.
— Бедная моя маленькая девочка, сколько же тебе пришлось пережить? — обнимая, гладил он её по волосам. — Ну ничего, теперь у тебя есть я.
***
Они встречались уже два месяца, и исключительно в квартирке Василисы.
— Тиш, а твой дом мы будем смотреть? — осмелилась как-то спросить она.
— Ой, ты даже не представляешь, какой там сейчас творится кошмар. Я ведь ремонт затеял, чтобы, когда мы поженимся, я смог привести тебя в чистоту и уют, а не в какую-то убогую дыру, — постарался убедить её Тихон.
— Мы что, поженимся? — с замиранием сердца, боясь спугнуть такое счастье, спросила девушка.
— Конечно, обязательно. Я думаю, через четыре месяца там должны всё закончить. Тогда и назначим свадьбу, — обнадёживал её Тихон, хотя имел при этом совершенно другие планы.
Сын успешного нотариуса и управляющей отеля, он с детства был амбициозен. Учиться хотел не меньше, чем в МГУ. Поэтому родителям пришлось постараться, чтобы пропихнуть его туда кое-как. Лишь благодаря отцовским связям ему удалось окончить университет.
Думая, что он всесилен, Тихон начал свой бизнес, но дело не пошло, оставив его наедине с долгами. Помыкавшись, он устроился в риелторское агентство и всё сильнее и глубже вязал в долгах.
А случайно подслушанный разговор отца с матерью натолкнул его на мысль, которая показалась ему гениальной.
— Представляешь, давно в моей практике такого не было, — сидя за ужином, отец тихо поделился с женой. — Дед завещал внучке-сироте, которую никогда не видел, свой дом в селе. Девчонка потеряла родителей, когда была совсем крохой, воспитывалась в детдоме, а теперь уже взрослая девушка. Вот счастье-то привалило наконец!
— А что ж дед-то внучку к себе не забрал, когда родителей не стало? — удивлённо подняла бровь супруга, даже перестав на минутку жевать.
— Я тоже задал ему такой вопрос, когда он приходил составлять завещание, — отец Тихона покачал головой, словно осуждая. — Оказывается, он жил один. Жена давно умерла. Смерть сына и снохи стала для него ударом. Но девчонку не мог к себе взять, потому что был дальнобойщиком. Ну не станешь же возить малышку с собой, а больше-то оставить её было не с кем. «Я, говорит, и так чувствую себя подлецом, что внучка росла как ковыль в поле, при живом-то деде. Хоть после смерти и жизнь облегчу — продаст дом и заживёт в достатке».
— Так что, помер дед? — спросила жена.
— Да. Односельчанин сообщил, что неделю назад помер. Вот теперь надо найти внучку, обрадовать. Ну, если можно так сказать.
Нотариус вытер рот салфеткой и поднялся из-за стола.
— Но это не срочно. Других наследников всё равно нет.
Тихон стоял за углом столовой и внимательно слушал весь разговор. В его голове стал зарождаться план, как можно использовать это в своих целях.
«Лишь бы у девчонки не было парня, иначе всё пропало», — подумал он.
Связи у Тихона кое-какие имелись, так что он без труда узнал о внучке деда всё, что было нужно: сколько лет, как зовут, есть ли муж, жених или парень. На его удачу не было никого.
Тогда Тихон решил действовать. И уже через месяц со дня знакомства Вася была влюблена в него по самые уши.
***
Прошло четыре месяца, и ей позвонил нотариус с сообщением об оставленном завещании. Он пригласил девушку подойти в офис, чтобы ознакомиться с наследством.
— У меня всё это время был дедушка! — воскликнула Василиса, оказавшись в кабинете юриста. — А я не знала.
Ей было грустно и обидно, что тот ни разу не дал о себе знать, пока был жив.
— Ваш дедушка был очень необычным и слегка странным человеком, — утешил её нотариус. — Но всё же он позаботился о вас. Дом, конечно, не хоромы, не дворец, но жить можно. Вот адрес, можете съездить посмотреть. Надеюсь, больше наследников не объявится.
Василиса не обратила внимания, что фамилия нотариуса была та же, что и у Тихона. Ну а его отец понятия не имел, что задумал сын.
Вечером Вася радостно делилась новостью с женихом:
— Представляешь, мне дедушка дом оставил! Я не ожидала вообще.
От переизбытка чувств она не знала, куда себя девать. Ведь это была не единственная радостная весть.
— Ничего себе, — сделал удивлённое лицо Тихон. — Да ты теперь завидная невеста!
— Да ну тебя, — отмахнулась она. — Это всего лишь дом. Но у меня есть кое-что ещё. Я беременна. Восемь недель. Только сегодня всё подтвердилось у врача. Зашла сразу после нотариуса.
При слове «нотариус» Тихон изменился в лице, но, видя, что Вася никак не связывает нотариуса с ним самим, понемногу успокоился. Он ведь даже не придумал никакой правдоподобной истории, если бы их родство было замечено невестой.
А уж от второй новости у Тихона просто отвисла челюсть. Он совсем не планировал заходить настолько далеко, но всё-таки нужно было довести дело до конца. К тому же жених уже познакомился с дочкой банкира и пообещал ей, что скоро разбогатеет.
«Да какая разница, бросать её одну или с ребёнком, — решил Тихон. — Мне ребёнок не нужен. Просто пусть продаст дом и отдаст мне деньги. Вот и всё. Гуляй, Вася!»
— Да уж, новость так новость, — воскликнул он, прокрутив в голове все за и против. — Слушай, как всё вовремя-то! А можно будет продать дом и купить ребёнку всё самое лучшее.
Вася как-то пропустила мимо ушей всё сказанное Тихоном, а просто прильнула к нему, счастливая, что он так спокойно и где-то даже радостно отнёсся к её беременности.
***
Два месяца пролетели незаметно. Василиса получила документы на дом и стала единоличной его владелицей. Днём продолжала вести экскурсии, а вечерами вязала малышу чепчики и пинетки.
Тихон всё время где-то пропадал, но в тот вечер влетел к ней в квартиру разъярённый.
— Ты совсем умом тронулась?!
Он был вне себя от бешенства. Василиса никогда его таким не видела. Он размахивал какими-то бумагами, а потом швырнул их на стол. Это была свежая газета. На первой же странице чернел заголовок: «Вместо личного крыльца — сельская больница» и подзаголовок: «От наследства к меценатству. Бывшая воспитанница детского дома пожертвовала своё наследство для жителей села, отдав дом под больницу, которая сгорела из-за попадания молнии».
— Тиш, но людям же нужна больница. А у нас есть где жить. А когда к тебе переедем, мою квартирку будем сдавать, — Василиса вообще не понимала такого поведения жениха.
— Переедем ко мне? — расхохотался он. — Да ты ещё больше дура, чем я думал! Думаешь, ты мне нужна? Ты и твой выкидыш! Да мне дом лишь нужен был, и больше ничего. А ты профукала своё наследство. Нормальное такое наследство. Но дальше без меня. Уволь!
— Тиш, ты же… ты же не бросишь нас?
Василиса отказывалась верить в то, что видела и слышала.
— Ещё как брошу!
Его смех перешёл в презрительные, жалящие фразы, которые он швырял ей в лицо, ничуть не задумываясь:
— Думаешь, я достоин такой клуши, как ты? Да за меня дочь банкира замуж собирается! А ты ходи, вешай лапшу на уши хлюпикам, которым делать нечего, как таскаться по музеям. Экскурсоводша!
Он швырнул газету со стола на пол, бросил ключи от её квартиры и хлопнул дверью так, что в подъезде посыпалась штукатурка.
Вася сидела словно в столбняке, боясь пошевелиться. Ей казалось: сделает она движение, и всё её тело развалится на маленькие кусочки. Словно она — разбитая когда-то фарфоровая кукла, собранная по частям и посаженная на полку.
Слёзы тихо текли по её щекам, оставляя тёмные пятна на домашнем халатике. Вася оплакивала ту сказку, которую рисовала в своей голове.
«Неужели я это заслужила?» — думала она.
***
Самое трудное было впереди. В один из дней ей позвонили на работу и сообщили, что она заливает соседей. Вася бросилась домой, но оказалось, что всех заливают соседи сверху, которые были в отъезде и грелись на южном курорте.
Пока нашли слесаря, пока вскрыли квартиру, вода уничтожила ремонт на трёх этажах.
— Ну что, мадам? — слегка выпивший слесарь оглядывал размер катастрофы в её квартире. — Работы тут не на один месяц и не на червончик. Придётся выложиться по полной.
— А разве невиновные должны платить за ремонт? — подсчитывая в уме убытки, поинтересовалась она.
— Должны, но не обязаны, — хохотнул мужичонка. — Пока они со всеми расплатятся, тут всё мхом порастёт и лягушки заквакают. Так что если не хочешь жить в болоте и плесени, придётся раскошелиться. Ну уж потом жди, когда тебе компенсируют.
— А где мне жить всё это время? — ахнула Василиса.
Она прикинула, что делать ремонт и снимать жильё — никакой зарплаты не хватит. Про то, чтобы дом вернуть, который она отдала во временное безвозмездное пользование, а не подарила, как решил Тихон, она даже не подумала.
— Ну это я не знаю, — развёл руками мастер. — Я б тебя к себе пустил, да жена не поймёт.
Он заржал и, посвистывая, пошёл по другим квартирам.
Вася собрала уцелевшие вещи и набрала директора музея.
— Капитолина Аркадьевна, можно я поживу в музейной подсобке?
— Это с чего вдруг? — удивилась та.
Вася рассказала о том, что произошло.
— Так, бери свои вещи и приезжай на адрес. Я скину тебе в СМС. Это моя квартира, и сейчас она пустая, так что там поживёшь. Выпишу тебе премию и найду рабочих для ремонта, — быстро решила вопрос жилья начальница.
Квартирка была небольшая, но пустая. Казалось, тут жил аскет. Лишь диван, стол и шкаф указывали на то, что этот человек нуждался-таки в кое-каких благах цивилизации. На кухне было чуть получше — по крайней мере, имелась газовая плита и посуда.
— Ну, да ничего, жить можно, — успокоила её Капитолина. — Зато сухо, тепло, мокрицы не ползают.
Василиса сердечно её поблагодарила, не подозревая, что ещё ей придётся пережить.
А через три дня она проснулась посреди ночи от громкого стука в дверь. С бьющимся сердцем девушка подошла к глазку. На площадке раскачивался маятником вдрызг пьяный мужчина и орал на весь подъезд:
— Капитолина, зараза, открывай! Знаю, что ты дома! Капа, твою мать! А сейчас дверь вынесу!
Он снова начал колотить, и у Василисы от страха вылетело из головы, что можно позвонить в полицию. Дрожащими руками она набрала номер Капитолины.
— Тут мужчина какой-то… зовёт вас… в квартиру ломится, — заикаясь, прошептала девушка в трубку.
— А, Генка, паразит, — воскликнула сонная начальница. — Не бойся, брат мой. Вышел уже из-за заключения. Сейчас наряд вызову, заберут.
Брат Капитолины устал стучаться и орать, присел на коврик возле двери и захрапел. Василиса еле дождалась полицейских, которые забрали дебошира. Было такое чувство, что проделывали они это уже не в первый раз.
— Генка, брат мой младший, — с горечью поделилась начальница. — Спился совсем. Когда родители умерли, оставили нам квартиру на двоих. Ну, мы её продали, поделили деньги пополам. Я ту квартирку купила, а он связался с какой-то алкашнёй и свою долю просто пропил. Вот теперь пытается меня уговорить, чтобы я пустила его. Но пропьёт же там всё, плавали, знаем. Видела, в комнате ничего нет? Так это Генка постарался, когда я раз лишь всего над ним пожалела и дала пожить. Диван только не смог утащить, да и шкаф тоже. А всё, что смог, пропил.
— А лечить не пробовали? — спросила Василиса.
— Эх, пробовали. Так это же надо, чтобы он сам захотел. Он-то не хочет. Так что после капельниц бежал к своим алкашам обмыть своё воскрешение. Ну ничего, посидит пятнадцать суток, чуток протрезвеет.
Две недели Василиса жила спокойно: ходила на свою квартиру, смотрела, как работают штукатуры и маляры, гуляла по магазинам, присматривала детские вещи, представляла, каким он будет, её малыш.
А через две недели стук в дверь повторился. Генку выпустили на свободу, и он взялся за старое.
Вася уже боялась подходить к глазку и утром с опаской открывала дверь, боясь увидеть на коврике пьяное тело. Когда полиции было недостаточно, у неё начали развиваться психоз, невроз и паника. Она вздрагивала от каждого шороха, а на улице машинально оглядывалась. Стала путаться на своих экскурсиях, чем вызывала недовольство у экскурсантов и, соответственно, у коллег.
Ну а когда срок беременности перевалил за семь месяцев, Капитолина вызвала её к себе:
— Василиса, ты вот что, оформляй декрет и давай-ка отдыхай. Квартиру ведь твою почти доделали, немножко уже осталось, так что можешь переезжать. А то, кажется, совсем с ума сойдёшь. Вон, на тебя уж лица нет.
Вася согласилась. Сил работать совершенно не было.
***
В магазине было не протолкнуться. Она пробиралась между гружёными тележками покупателей, инстинктивно прикрывая живот. Какой-то мужчина, торопившийся на кассу, толкнул её в спину, и она полетела, ударившись о полку с детскими игрушками.
Острая боль внизу живота заставила её вскрикнуть. Вася стала медленно оседать на пол. Она уже не слышала, как кто-то закричал и чьи-то руки подхватили её.
А через несколько минут врач скорой помощи велел водителю гнать в больницу:
— Угроза выкидыша!
Всё обошлось. Её вовремя доставили в отделение патологии.
— В общем, так, красавица, — пожилой усатый доктор серьёзно смотрел на Василису, лежащую на кровати в одиночной палате. — Если не хочешь потерять ребёнка, будешь лежать здесь до самых родов. Тяжелее ложки тебе ничего поднимать нельзя. Никаких стрессов и даже малюсеньких волнений.
С этого дня санитарки стали приносить ей передачки от какого-то солидного мужчины. Но никаких других мужчин, кроме Тихона, она не знала, поэтому просила отправлять подачки обратно.
Дочка Ариша родилась в срок — здоровенькой и прехорошенькой. Вася не могла налюбоваться на неё и, умиляясь, постоянно утирала слёзы, то и дело наворачивающиеся на глаза.
— Ты только моя, ничья больше, — шептала она малышке, когда кормила и пеленала её.
В день выписки лёгкая зависть пронзила сердце Василисы, глядя, как других мамочек с детьми встречали мужья и родственники.
«Ну и ладно, нам и двоим хорошо», — подумала она, выходя из роддома со свёртком в одной руке и с сумкой в другой.
— Эй, царевна-несмеяна! — раздалось за спиной.
Вася вздрогнула. Лишь один человек называл её так. Она медленно обернулась.
Позади стоял солидный мужчина в модном пальто. Стильная стрижка и выбритые до блеска скулы делали его похожим на модель из журнала. Лишь глаза не изменились — всё такие же дерзкие и насмешливые.
— Ванька! — ахнула Василиса. — Ты что ли?
— Давай сумку, а то сейчас всё выронишь. Как была растяпой, так и осталась, — рассмеялся он и забрал ношу из её рук.
Василиса крепче прижала к себе дочь.
— Ты как здесь? Как ты меня узнал вообще? — она даже не обиделась на «растяпу» и кивнула на букет в его руках. — Жену встречаешь?
— Нет, тебя, — просто ответил он и пошёл с сумкой к машине. — Ну что застыла-то? Догоняй. Или мне тебя на руках нести?
Василиса, кажется, уже ничему не удивлялась. Она села в машину на заднее сиденье — в очень хорошую, дорогую машину. И наконец задала вопрос, который мучил её:
— Как ты меня нашёл?
— Средства массовой информации, — он кивнул на газету, которую она уже видела однажды. — А вообще давно тебя искал, но ты как сквозь землю провалилась. В детдоме никто о тебе ничего не знал. Если бы не газета, я бы ещё искал, но всё равно нашёл бы.
— А зачем? — тихо спросила она, думая, что он хочет вернуть ей старый должок. — Мы ведь уже не дети, так что дразнить и донимать друг друга не обязательно больше.
— Васька, ну, ей-богу, как была дурёха, так и осталась. Неужели непонятно? Не могу я без тебя. Всегда любил. С первого дня, как ты появилась в детдоме, — обернулся он к ней. — Но нужно было доказать тебе, что могу я быть не только дворником.
— Ты же ничего обо мне не знаешь.
— Всё, что мне надо, я знаю. Если бы ты была замужем и несчастна, я бы увёл тебя у мужа, и никто бы меня не остановил, — самоуверенно произнёс он и завёл машину. — А куда мы едем?
— Василиса пыталась унять нервную дрожь, которая трясла её изнутри.
— Мы едем домой, — хохотнул Ваня и включил магнитолу.
А Тихон получил пинка под зад от отца банкира, когда тот узнал, что за хмырь увивается за его дочерью. Так что пришлось горе-жениху продолжать показывать квартиры клиентам, а по ночам ещё и подрабатывать грузчиком в супермаркете.
