— Мамуль, подпиши бумаги, — просила «заботливая дочь», — я и нотариуса привезла. Ты же не хочешь, чтобы дом после твоей кончины достался моему братцу и его женушке? А я, мамуль, для тебя и пансионат нашла! Последние дни в царских условиях доживать будешь!
***
Валентина Николаевна ранним субботним утром собиралась в дорогу. Вот-вот должен был подойти автобус, который довезёт её до города. Пенсионерке как можно скорее нужно было переговорить с сыном — ситуация отлагательств не требовала. Валентина Николаевна закрыла дом на замок, дёрнула его для верности пару раз и поспешила на остановку. В голове крутились мысли:
— Вот угораздило же Ванечку жениться на городской, — думала она, — совсем никакого уважения у Ирки ни ко мне, ни к Наташе нет! Разве ж можно родственникам ближайшим в помощи отказывать? Есть ведь деньги, точно я это знаю! Ирка зарабатывает хорошо, ни в чём не нуждается, родители у неё богатые… Уж могла бы у них попросить, если на то пошло! Так нет, мало того что отказала, ещё и обругала Наташу… Ну, я им сейчас устрою! Вот только доеду до города…
Пока ехала в автобусе, вспоминала первую встречу с невесткой. Ира ей сразу не понравилась — какая-то надменная, холодная, сразу видно, что с характером. Таких людей Валентина Николаевна не привечала. Она, человек старой закалки, считала, что невестка обязана любить и почитать свекровь, какой бы та ни была. Вот у неё, например, тоже с матерью мужа, Царство ей небесное, отношения не сложились — ненавидела она Клавдию Васильевну, но терпела, не перечила, в рот заглядывала. И только благодаря этому с мужем 40 лет прожила! В кого у неё Ванька уродился? Вместо того чтобы за мать заступаться, он всё время на сторону жены становится. Разве ж так можно?
Ирина сразу после свадьбы мужа увезла в город. Валентина Николаевна подозревала, что невестка и её сыну ультиматум поставила: или они живут своей головой отдельно от родителей, или вообще вместе не живут. Родительницу Иван навещал нечасто, и это очень Валентину Николаевну обижало. Ну неужели нельзя выкроить часок-другой и приехать проведать маму? Сын только переводами ежемесячно отделывается, а ей по хозяйству помощь нужна, одна она живёт, тяжко без мужских рук-то. Муж скончался 6 лет назад, и с тех пор Валентина Николаевна век свой доживала одна.
***
Доехав до города, Валентина Николаевна собралась звонить сыну. Ваню о своём визите специально заранее предупреждать не стала — знала, что невестка костьми ляжет, но встречи их не допустит.
— Обязательно придумает что-нибудь, — ворчала пенсионерка и подслеповато щурясь, выискивала в телефонной книге контакт «Сын», — то в отпуск они уезжают срочно, то болеет она, королева, и гостей встречать не хочет! Ну ничего, теперь-то от меня они точно не отделаются. Придётся беседовать! Уж я-то им ума вставлю…
Как всегда, трубку подняла Ира. Валентину Николаевну вообще эта привычка невестки раздражала. Чего она хватает чужой телефон? Когда Ваня с матерью разговаривает, рядом крутится, из-за нее на личные темы не поговоришь…
Услышав голос снохи, Валентина Николаевна суровым тоном произнесла:
— Здравствуй, Ирина! Мне Ваня нужен. Позови его, пожалуйста.
— Здравствуйте, Валентина Николаевна, — поздоровалась Ира, — не могу пока позвать. Спит он. С работы вчера поздно вернулся, у них там завал какой-то, я, если честно, будить его не хочу. Устаёт Ваня очень в последнее время. Говорите, что хотели, я ему передам.
— Разбуди, — рявкнула Валентина Николаевна, — быстро! Мне он нужен, я же объяснила.
Через минуту из трубки донёсся сонный голос сына:
— Привет, мам. Что случилось? Чего в такую рань-то звонишь?
— Я на автовокзале. Приезжай за мной.
— Ты приехала? — удивился Ваня, — а почему не предупредила? Мам, чего так рано? Случилось что-то?
— Случилось, — взвизгнула Валентина Николаевна, — Ваня, поднимайся и быстро дуй за мной! Позже беседовать станем. Прохладно, я уже замёрзла! Шевелись, пожалуйста, сынок.
Ваня заверил родительницу, что прибудет максимум через 20 минут, Валентина Николаевна положила трубку и сжала ручки потрёпанной сумки. Сейчас она всё невестке выскажет, всё, что за 7 лет на душе накопилось. И сына перед выбором поставит: либо она, либо Ирка ненавистная!
— Вот и посмотрим, кто ему дороже, — мрачно думала Валентина Николаевна, — уж надеюсь, что я, а не кукушка дневная, с которой он 7 лет эти живёт.
Ваня приехал даже раньше. Обнял мать, проводил до машины, усадил и завёл мотор. Пытался о причине визита расспросить, но родительница молчала. Цедила только сквозь зубы: «Позже всё узнаешь».
***
Ирина визиту свекрови не обрадовалась. Вообще общение с Валентиной Николаевной ей давалось очень сложно. Мать супруга женщиной была склочной. Ира и не прочь была бы как-то выровнять отношения, но на контакт Валентина Николаевна не шла. А тут ещё и золовка масла в огонь подлила. Ира догадывалась, зачем свекровь явилась из деревни.
Пару дней назад золовка позвонила поздно вечером. Как обычно забыв поздороваться, она в довольно-таки грубой форме потребовала:
— Ир, дай 300 тысяч в долг! Мы с Борькой машину обновить хотим. 200 тысяч есть, а на ту, какую он хочет, нам не хватает.
Ирина, воспитанная и всегда сдержанная, спокойно ответила:
— Наташ, сейчас денег нет. Честное слово, мы с Ванькой сами на мели. Нас недавно соседи сверху затопили, ремонт пришлось делать капитальный. Вот всё, что на сберегательном счёте было — всё на ремонт ушло. Так вы машину продайте старую, 200 тысяч доложите и купите поновее автомобиль. Авто Бори как раз тысяч 300 и стоит.
— Да вот ещё, — фыркнула Наташа, — я машину первую продавать не буду, сама на ней ездить стану! Будет у нас, как у нормальных людей, два автомобиля в семье. Ир, ну кого ты обманываешь? Я же прекрасно знаю, что у вас с Ванькой деньги водятся. Ну что тебе жалко, что ли? Ну дай в долг! Я обещаю, что в течение года с тобой рассчитаюсь. Будем потихоньку тебе с зарплат наших должок переводить. А может быть, и не за год рассчитаюсь, может быть, за два. Ну, мы ж родственники. Подождёшь!
Ирина в максимально корректной форме золовке отказала. Та, перед тем как бросить трубку, пообещала:
— Ну подожди, я тебе устрою! Перед всеми родственниками ославлю. С тобой здороваться никто не будет. Ишь, какая бессовестная, а! Деньги есть, а мне помочь жалко. Да чтоб ты всю жизнь пешком ходила!
Ира подозревала, что причина визита свекрови кроется именно в её отказе. Наверняка, золовка матери нажаловалась, и Валентина Николаевна явилась их с Ваней жизни учить. Ира же не знала, что Наташа до такой степени переврала ситуацию…
***
Валентина Николаевна стояла посреди гостиной и кричала на невестку:
— Да тебя Бог накажет за это! Ты, имея возможность, не хочешь помочь больному человеку?! А если Борька, прости Господи, инвалидом останется, ты как жить-то дальше будешь с мыслью, что человека угробила? Не ожидала я от тебя такого, Ира! А от тебя, Ваня, и подавно. Бросить в беде сестру… Я разве так тебя воспитывала?
Ира и Иван не сразу разобрались, в чём дело. Оказывается, Наташа позвонила матери и выдумала просто фантастическую историю. Маленькую толику правды она смешала с целой кучей лжи. Воспользовавшись тем, что мать живёт в 400 км от неё, Наташа придумала болезнь мужа! Сказала, что позвонила брату и невестке, попросила на операцию 300.000. Те ей отказали. Конечно, узнав о том, что зять попал в трудную жизненную ситуацию, Валентина Николаевна вытряхнула всю свою заначку, и деньги дочери отправила. А теперь явилась к сыну и невестке, чтобы к их совести воззвать!
— Валентина Николаевна, послушайте нас, пожалуйста, — просила Ира, — не так всё было! Наташа действительно звонила, но о том, что Борис заболел, она ни слова не сказала. Да и здоров Боря, ничем он не болеет! Они просто собрались вторую машину покупать, вот и просили 300 тысяч им добавить. У нас нет таких денег, Валентина Николаевна. Вы прекрасно знаете, что мы недавно в квартире ремонт делали. Я то же самое и Наташе сказала. Она меня обозвала и трубку бросила.
— Да быть такого не может, — взвилась свекровь, — чтобы мне дочь врала?! Неправда это, ты, Ирка, придумываешь Бог весть что, чтобы Наташеньку в моих глазах очернить! А за тебя мне, Ваня, стыдно. Ты в кого превратился после женитьбы на вот этой беспринципной женщине? Ты забыл о моём существовании, ты сестру ни в грош не ставишь! От меня деньгами откупаешься, переведешь 30 тысяч в месяц — и всё, спишь спокойно. Тебя вообще волнует, как я живу? Дом развалится скоро, в огороде трава с меня ростом. Скосить некому! И тебе некогда…
— Мам, да ладно тебе, — примирительно бормотал Ваня, — действительно, Ира правду говорит. Врёт тебе Наташка! Да я с Борькой недавно разговаривал, он здоров как бык. На самочувствие мне не жаловался.
— Ой, даже слушать не хочу, — разозлилась Валентина Николаевна, — отвези меня на вокзал, ни минуты я больше рядом с вами находиться не желаю! Променял мать на жену? Бог тебе судья! Одумаешься, да поздно будет.
На вокзал Ваня мать отвез, на автобус посадил. Когда вернулся, Ира ему предложила:
— Ваня, может быть, и правда, в выходные съездим в деревню? По хозяйству поможем, огород в порядок приведёшь… А то неудобно даже как-то…
— Съездим, — вздохнул Ваня, — только вряд ли, Ир, это поможет. Наверное, мама стареет, вот у неё характер и портится. А от Наташки я такого не ожидал. Ты посмотри, чего она наворотила! Болезнь какую-то придумала, Борьку приплела. Позвоню-ка я ему, расскажу о выходках супруги.
Ира обняла мужа:
— Ты что же думаешь, Боря об этом ничего не знает? Да ещё как знает! Они с Наташкой одинаковые, небось вместе всё это придумали. Давай за привычку возьмём к маме твоей регулярно ездить? Так мне хочется по-человечески с ней общаться… А то она меня неизвестно кем считает.
В выходные в деревню съездили, работали там от рассвета до заката, но Валентина Николаевна опять осталась недовольна. Зачем ей подачки? Только после скандала сын соизволил приехать и помочь, а до этого и дорогу в дом, где его детство прошло, не вспоминал. Бессовестный! И невестка такая же!
***
Ирина на самом деле много раз пыталась как-то найти контакт со свекровью, только попытки эти Валентина Николаевна либо игнорировала, либо просто замечать не хотела. Как и обещали, за привычку взяли два-три раза в месяц ездить в деревню. Именно Ира заметила, что свекровь как-то плохо выглядит. Валентина Николаевна часто жаловалась на головную боль, на головокружение и на невозможность по утрам встать с кровати. Ира предлагала свекрови лечь в больницу, но Валентина Николаевна только рявкала:
— Да вот ещё чего не хватало! Что, лапу на мой дом положить пытаешься? Так и ждёшь, чтобы я слегла да богу душу отдала? Так вот я тебе прямо говорю: не дождёшься! Я ещё тебя переживу! А то я и думаю, что ты каждые две недели сюда таскаешься, проверяешь меня? Не надо! Если честно, Ира, не очень-то я хочу тебя видеть. Наверное, из-за тебя у меня самочувствие и портится.
Чтобы не нервировать свекровь, Ира перестала мужа сопровождать. Ваня к матери ездил один. Как-то приехал и рассказал жене:
— Представляешь, сегодня перепугался! Стоим с мамой в огороде, она мне показывает, как помидоры правильно поливать, я оборачиваюсь и вижу: она набок заваливается! Я её подхватил, в машину отнёс, повёз в медпункт. У неё давление за двести, у неё гипертония, как оказалось! Фельдшер сказала в больницу ложиться, а мать ни в какую: не буду, говорит, и всё. Укол сделали, вроде бы полегчало. Я, если честно сказать, и оставлять её побоялся. Если бы не работа, то там бы, в деревне, заночевал.
— Давление — это плохо, — покачала головой Ира, — нужно как-то поговорить с мамой. Объяснить, что так наплевательски к своему здоровью относиться нельзя! Пусть приезжает, обследование полное пройдёт. Платно, если хочет! На здоровье денег не жалко, выделим, сколько потребуется.
— Да не поедет она, — вздохнул Иван, — я маму знаю прекрасно. На неё Наташка влияние имеет, но ей я звонить не хочу. Вообще не желаю с сестрицей общаться. Мать фактически обокрала, все сбережения вытянула, ни разу за столько лет ничем ей не помогла, ещё и нас оклеветала!
— Ну да, — протянула Ира, — правильно говоришь. Ну ты всё равно, Вань, попробуй. Может быть, тебя послушает? Переживаю я за неё… И вообще мне очень неприятно, что она так ко мне относится. Я чего плохого ей сделала? Подарки передаю, стараюсь что-то хорошее сделать, а она мне приезжать запретила. Говорит, что я на её самочувствие плохо влияю. Обидно!
— Да ладно тебе, дорогая, — улыбнулся Ваня, — старый что малый, ты же знаешь. А с мамой я поговорю обязательно.
Валентина Николаевна не хотела быть чем-то обязанной невестке, поэтому с остервенением отвергала её помощь. А здоровье действительно сильно пошатнулось — порой давление поднималось до критических показателей, сил даже до медпункта дойти не было. Выручала соседка, в прошлом медсестра, она и ставила пенсионерке уколы, когда становилось совсем худо.
***
Когда с Валентиной Николаевной случился очередной приступ, соседка по её просьбе позвонила Наташе. Пенсионерка надеялась, что дочка приедет, поухаживает за ней. Наталья действительно приехала, но не за тем, чтобы мать лечить.
— Мамуль, знакомься. Это — Виктор Терентьевич, нотариус, мой очень хороший знакомый, тараторила дочь, сидя у кровати больной матери, — я тут подумала… Наверное, тебе стоит подумать о завещании! Со здоровьем у тебя большие проблемы, в любой момент с тобой что-нибудь может случиться… Ты же не хочешь, чтобы домом завладела Ирка?
Валентине Николаевне сразу поплохело. Дочь приехала к ней с пустыми руками, даже конфетки не привезла, зато притащила нотариуса.
— Наташ, я помирать пока не собираюсь, — заявила Валентина Николаевна, — и завещание оформлять тоже не хочу. Зачем? У меня двое детей, и мне бы хотелось, чтобы дом вам остался. Обоим!
— Мам, давай не будем, — начала раздражаться Наташа, — что я буду делать с половиной? Как я продам половину?! Мне весь дом нужен! Обойдётся Ванька, и так прекрасно живёт! Ты давай, резину не тяни, подписывай! Вить, я, наверное, думаю, что лучше оформить даже не завещание, а дарственную? Чтобы уж наверняка! Я слышала, что завещание в суде оспорить можно…
Нотариус молча кивнул и раскрыл кожаную папку. Валентина Николаевна запаниковала. Впервые в жизни в голову закралась крамольная мысль: а вдруг Ира и Ваня тогда не врали? Вдруг Наташа про болезнь мужа всё выдумала? Нормальная бы дочка приехала за матерью ухаживать, а не требовать переписать на неё дом… Да и когда последний раз Наташа ее навещала?
— Ничего подписывать не буду, — твёрдо заявила Валентина Николаевна, — зря приехали!
— Ну мама, — заныла Наташа, — я 400 километров пилила ради чего? Ради того, чтобы ты сказала мне нет!? Давай, не упрямься. Оформляй! Оформляй, я кому сказала! Не позорь меня перед человеком! Совсем о будущем моём не думаешь. Я не собираюсь потом с Ванькой судиться за этот дом. Когда придёт твоё время и ты покинешь этот бренный мир, я дом сразу же продам. Мне о детях думать надо, мама! Серёжке скоро в институт поступать, мне что, деньги лишние? Подписывай!
Валентина Николаевна позвонила сыну. Ваня всё бросил и вместе с женой приехал. Нотариуса и сестрицу из дома матери пришлось выгонять силой. Наташа на всю деревню голосила:
— Ну и пусть сынок твой любимый за тобой ухаживает! Чтобы вообще мне больше не звонила! Столько зря проехала, думала, по-человечески вопрос решим, добровольно ты на меня дом перепишешь. А нет, как обычно, ты всё только испортила! Сиди одна в деревне! Могла бы, между прочим, в комфортном пансионате свой век доживать, в окружении таких же старух. А теперь уйдёшь на тот свет одна! Я с тобой даже попрощаться не приеду!
Валентина Николаевна разрыдалась. Дочь, оказывается, не только дом себе заграбастать хотела, но и её в дом престарелых сплавить. Где она так просчиталась? Когда дочь упустила, раз она такой жестокой выросла?
***
Несколько дней Ире и Ивану понадобилось на то, чтобы уговорить мать и свекровь лечь на обследование. На невестку пенсионерка взглянула другими глазами. Оказывается, она очень воспитанная, тактичная и, что самое главное, добрая женщина! Столько лет она стараний Иры не замечала. И сына любит, и к ней хорошо относится… Можно сказать, как к матери.
Собираться в больницу Валентине Николаевне помогала Ира. Пенсионерка, уложив одежду в небольшую дорожную сумку, вдруг села на кровать и разрыдалась. Ира перепугалась, бросилась к свекрови.
— Тётя Валя, что случилось? Вам плохо? У вас что-то болит?
— Душа болит, доченька, — утирая тыльной стороной ладони слёзы, бормотала Валентина Николаевна, — стыдно мне… Так стыдно перед тобой! Ты прости меня за те злые слова. Я же ведь не знала, что из себя Наташа на самом деле представляет! Обманула меня, нас рассорить попыталась, а потом ещё и дом отбирать приехала… Господи, какой грех… Столько лет я мечтала, чтобы Ваня с тобой развёлся… Прости меня, Ириш.
— Всё хорошо, мам Валь, — Ира впервые за 7 лет брака свекровь назвала мамой, — я на вас не обижаюсь. Главное, что всё выяснили. Не волнуйтесь, мы вас обязательно на ноги поставим. Вы ещё внуков в своих увидите!
— Да скорее бы, — вздохнула Валентина Николаевна, — чего ж вы с этим делом-то затягиваете…
— А мы не затягиваем, — широко улыбнулась Ира, — вот через 7 месяцев и увидите…
Ваня заглянул в комнату — жена и мать, обнявшись, рыдали. Так тепло внезапно стало у него на душе. Всё-таки правильно говорят: не было бы счастья, да несчастье помогло. Теперь у них всё точно будет хорошо!
