Вы знаете, что меня больше всего поражает в людях? Они могут всю жизнь прожить рядом с человеком и так его и не узнать. Думаешь — знаешь жену как облупленную, а она возьмёт и такое выдаст… Расскажу я вам историю, после которой вы на своих близких по-другому посмотрите.
Живёт себе Тамара. Шестьдесят восемь лет, а выглядит — дай Бог каждому! В парикмахерскую ходит как на работу, маникюр-педикюр, массажи всякие. Бодрячком по жизни, одним словом. И вот возвращается она как-то от своего мастера — причёска свежая, настроение отличное.
А муж, Геннадий, с порога: — Тамар, к тебе тут женщина какая-то заходила. Родственницей представилась.
Тамара аж остановилась посреди прихожей. Какая ещё родственница? У неё же никого не осталось! Все повымерли давным-давно. И сразу мысль — деньги просить пришла! Как это у нас водится: появляется дальний родственник, только когда ему что-то надо.
— Что за женщина? — спрашивает. — Да не знаю, — Геннадий плечами пожимает. — Прилично одетая такая. Сказала, ещё зайдёт.
И точно — не прошло и часа, звонок в дверь. Тамара открывает, уже готовая отказать в займе. А там… Стоит дама — ухоженная, в дорогом костюме. Лет пятьдесят на вид, интеллигентная вся такая.
— Здравствуйте, — говорит. — Я Галина Сергеевна. Можно войти?
Ну что делать — пригласила к столу. Чай заварила, печенье выставила. Сидят, молчат. Гостья явно нервничает, руки теребит.
— Так вы по какому вопросу? — Тамара не выдерживает.
И тут Галина как выпалит: — Я ваша дочь.
Представляете? Тамара чуть чашку не выронила. Какая дочь? У неё с Геннадием детей никогда не было!
— Вы меня родили пятьдесят лет назад, — продолжает Галина дрожащим голосом. — Я всю жизнь не знала, что приёмная. Папа… тот, кого я папой считала… перед смертью рассказал. Документы показал.
А дальше знаете что? Галина фотографии достаёт — вот мои дети, вот внуки. Просит разрешения приезжать иногда. Не с претензиями пришла — просто посмотреть на родную мать хотела.
Но Тамара… Сидит как каменная. Смотрит на фотографии — и ничего! Пустые глаза.
— Нет, — говорит спокойно. — Не надо приезжать. Я вас не знаю и знать не хочу. У меня к вам никаких чувств нет. Извините.
Галина в слезах: — Но я же ваша дочь!
— Были когда-то. Теперь — чужой человек. Всего хорошего.
И выпроводила! Как коммивояжёра какого-то! Галина ушла вся в слезах, а Тамара села чай допивать. Спокойненько так.
Геннадий обомлел: — Тамара, объясни, что происходит?
И тут она ему всё рассказала. В семнадцать лет сбежала из деревни в город, в институт поступила. Влюбилась там в преподавателя — Валерия. Старше её на двенадцать лет, женатый.
— Дура была молодая, — говорит. — Думала, разведётся ради меня.
Ага, щас! Когда забеременела, Валерий решение предложил — роди, говорит, ребёнка для нас с женой. У нас своих нет, возьмём твоего, воспитаем. А ты молодая, ещё родишь себе.
В деревню вернуться — позор на всю жизнь. Что делать? Согласилась. В роддоме родила, сразу отказную написала, оформили всё на жену Валерия. Деньги ей дали на дальнейшую учёбу — и свободна.
— И ты смогла? — Геннадий не верит. — Бросить родного ребёнка?
А Тамара пожимает плечами: — Смогла. Что было, то было. Сердце у меня давно мёртвое. Я к этой женщине вообще ничего не чувствую.
Вот тут-то Геннадий и понял, с кем всю жизнь прожил. Сорок с лишним лет — и не знал! Думал, жена просто сдержанная, неэмоциональная. А она — она просто не умеет любить!
— Даже кошки своих детёнышей не бросают, — сказал он тогда.
— Ну и что? — Тамара спокойно отвечает. — Я не кошка. Я человек разумный. И поступила разумно.
После этого разговора Геннадий ещё месяц промучился. Смотрит на жену — вроде та же Тамара, ухоженная, моложавая. А внутри — ледяная пустыня. Не выдержал, на дачу перебрался.
— Не могу я с тобой жить, — сказал. — Ты не человек, ты робот какой-то.
А знаете, что дальше было? Геннадий встретился с Галиной! Разговорились, подружились. Оказалось — прекрасная женщина, добрая, отзывчивая. Троих детей вырастила, внуков обожает.
— Знаете, дядя Гена, — сказала она ему как-то, — может, оно и к лучшему. Представьте, если бы меня такая мать воспитывала? Я бы тоже, наверное, с мёртвым сердцем выросла.
И ведь правда! Геннадий теперь к ним в гости ездит. Не родной дед — а душевнее родного! С внуками возится, сказки читает. Говорит — только сейчас понял, что такое настоящая семья.
А Тамара? Да что Тамара! Живёт себе одна, в салоны красоты ходит, к морю ездит. И ни о чём не жалеет! Ни капельки!
Встретил я её недавно в магазине. Выглядит отлично — подтяжки, видимо, сделала.
— Как жизнь? — спрашиваю. — Прекрасно! — улыбается. — Свободна, никому ничего не должна.
И глаза пустые. Как у куклы дорогой.
Вы спросите — а при чём тут мы? А я вам скажу! Оглянитесь вокруг — сколько таких Тамар среди нас? Вроде люди как люди, улыбаются, здороваются. А присмотришься — пустота в глазах.
Они спокойно родителей в дома престарелых сдают — неудобно с ними возиться. Детей няням перепоручают — карьера важнее. От друзей отворачиваются — невыгодная дружба.
И самое страшное — они этого не стыдятся! Рационально всё объясняют. Логично. Разумно. Только вот сердца в этой логике нет ни грамма.
А может, ещё страшнее другое. Может, мы сами потихоньку превращаемся в таких? Сегодня некогда позвонить маме — работа. Завтра неудобно другу помочь — свои проблемы. Послезавтра… А послезавтра проснёшься с мёртвым сердцем.
И будешь к морю ездить. В одиночестве. И думать, что так и надо.
Знаете, что мне Геннадий на прощание сказал?
— Я одну вещь понял за эти годы. Можно всю жизнь прожить с человеком и не знать, что у него вместо сердца — камень. А можно час поговорить с чужим по крови — и почувствовать родную душу.
Так что задумайтесь, пока не поздно.
Позвоните тому, кому давно не звонили. Обнимите тех, кто рядом. Простите тех, на кого обижаетесь.
А то однажды к вам придёт ваше прошлое. И вы его не узнаете. Потому что сердце будет мёртвым.
Страшно? Мне тоже. Но знаете, что ещё страшнее? Не заметить, как это случилось.
