Слепая стихия 16+
Звук наступающей воды кардинально отличался от того сводящего с ума акустического пресса, которым еще недавно давила на психику аномалия. Инфразвуковой гул был сухим, электрическим, он проникал прямо в кости черепа, минуя барабанные перепонки. Водный поток же заявлял о себе совершенно иначе. Это была грубая, первобытная кинетическая энергия. Тяжелый, раскатистый грохот тысяч тонн ледяной жидкости, сминающей на своем пути любые преграды, многократно усиливался под высокими сводами естественной карстовой пещеры.
Илья стоял на неровном скальном полу, направляя луч переносного фонаря в ту сторону, откуда они пришли. Темнота там пришла в бурное, хаотичное движение. Сплошная черная масса, увенчанная темными гребнями пены, вырвалась из расширенного геологами туннеля и хлынула в просторную камеру. Направленная детонация аммонита, уничтожившая минеральную жеоду, безвозвратно нарушила хрупкий тектонический баланс этого подземного лабиринта. Тонкие перемычки, десятилетиями сдерживавшие давление грунтовых вод и талой весенней реки, не выдержали локального сейсмического сдвига.
Вода обрушилась на каменные террасы. Ледяной поток мгновенно окатил тяжелые ботинки Ильи, поднимаясь значительно выше щиколоток. Температура была обжигающе низкой, заставляя мышцы рефлекторно сжиматься от холода. Это была талая вода, собравшая в себя остатки зимнего льда, щебень и вязкую таежную слякоть с поверхности. Столкнувшись с ровным слоем белой силикатной пудры, щедро покрывавшей пол пещеры, жидкая масса не стала ее растворять. Субстанция, оставшаяся от мертвой аномалии, вступила в контакт с влагой, образуя густую, тяжелую серую жижу. Эта инертная масса немедленно облепила ноги, сковывая движения и превращая каждый шаг в изматывающее физическое упражнение.
Илья резко развернулся к Анне. Метеоролог сидела на мокрых камнях в той же позе, в которой он оставил ее несколько минут назад. Ее левая, живая рука безвольно лежала на колене, а правая, полностью превратившаяся в монолитный белый известняк, упиралась в породу, поддерживая неестественно смещенный центр тяжести.
— Вставай! — Илья в два широких шага преодолел разделявшее их расстояние, с огромным усилием выдирая подошвы из стремительно густеющей массы на полу.
Он крепко схватил Анну за левое плечо и с силой потянул вверх. Женщина поддалась с пугающим трудом. Ее правая сторона теперь обладала плотностью и массой настоящего камня. Ткань объемного вязаного кардигана намертво срослась с минералом, образуя жесткий, непреодолимый панцирь, сковавший половину грудной клетки, плечо и всю ногу до самого бедра.
Анна тяжело выпрямилась, неловко балансируя на одной левой ноге. Ее правый ботинок издал сухой, долгий скрежещущий звук, прочертив глубокую борозду по камню. Единственный открытый глаз женщины, лишенный привычного блеска, медленно сфокусировался на бурлящем темном потоке, который уже полностью скрыл под собой нижние ступени скального плато.
— Плотность силикатных соединений значительно превосходит плотность человеческого тела, — произнесла она.
Говорила только левая половина ее рта, отчего слова получались растянутыми, глухими и шепелявыми. Губы двигались с видимым механическим сопротивлением, словно преодолевая невидимую преграду.
— Моя плавучесть теперь имеет отрицательное значение. Уровень жидкости поднимется, и я сразу пойду ко дну. Как брошенный корабельный якорь.
— Никто никуда не пойдет, — Илья перехватил фонарь левой рукой, а правую жестко пропустил под ее живую подмышку, надежно обхватив женщину за спину. — Держись за мою куртку. Нам нужно наверх.
Он направил яркий луч света в самый центр колоссальной пещеры. Туда, где еще недавно пульсировала ослепительно белая жеода, теперь лежала бесформенная груда битого минерала. Вода уже добралась до краев воронки, затапливая остатки резонатора. Но Илью интересовало совершенно не это.
Дальше, у противоположной стены огромной камеры, возвышалась немыслимая гора строительных обломков. Это была центральная площадь Чернокаменска, рухнувшая под землю вместе с кусками асфальта, фрагментами зданий и обезумевшей толпой людей. Завал поднимался крутой, изломанной дугой, упираясь в самый потолок пещеры, туда, где зияла рваная черная дыра — вертикальный провал, ведущий к поверхности.
Поток многократно усилился. Илья оглянулся через плечо, освещая пространство позади них. Жидкость стремительно заполняла глубокие низины пещеры, добираясь до того места, где сидели и стояли окаменевшие геологи тысяча девятьсот пятьдесят девятого года. Черная масса методично накатывала на белые статуи.
Фигура высокого бурильщика с киркой покачнулась под напором течения. Вода скрыла его ботинки, затем поднялась выше колен. Статуя не пыталась сопротивляться, не искала спасения. Камень оставался камнем. Очередной сильный прилив толкнул бурильщика в спину, и тяжелое изваяние с глухим, тяжелым всплеском завалилось лицом вперед, мгновенно скрывшись под темной, бурлящей поверхностью.
Слепая физическая стихия просто заполняла доступный объем, строго подчиняясь законам гидродинамики. Потоку было абсолютно безразлично, находятся ли на его пути живые люди, отчаянно ищущие спасения, или застывшие исторические памятники чужому горю.
Илья заставил себя отвернуться от тонущих изваяний. Пятнадцать долгих лет он прятался от воды. Пятнадцать лет он просыпался по ночам в холодном поту, помня ледяную влагу и скользкую ткань красной куртки в своих ладонях. Затопление было его главным, первобытным, ничем не контролируемым страхом. Аномалия использовала этот страх, чтобы попытаться сломать его разум, вытащив чувство вины на поверхность. Но теперь аномалия была мертва. А водная толща — настоящая, осязаемая, физически плотная — давила на ноги, сбивая с ног и заставляя терять драгоценное равновесие.
Страха не было. Осталась только предельная, холодная механическая концентрация. Он должен был передвигать ноги. Он должен был тащить за собой этот полукаменный, немыслимо тяжелый груз, в который превратилась Анна.
Они добрались до самого основания завала, когда вода достигла середины бедер Ильи. Гора из рухнувших зданий представляла собой хаотичное, пугающее нагромождение разорванного серого асфальта, раскрошенных бетонных перекрытий, красной кирпичной крошки и перекрученной ржавой стальной арматуры. Все это было обильно пересыпано вязкой землей и обломками мебели из здания поселковой администрации.
— Начинаем подъем, — Илья направил луч фонаря на ближайшую крупную бетонную плиту, застрявшую под острым углом к полу. — Ставь левую ногу на край. Я подстрахую снизу.
Анна молча подчинилась. Ее движения были дергаными, полностью лишенными привычной человеческой координации. Она уперлась живой рукой в шершавый, мокрый бетон и попыталась подтянуться вверх. Илья встал вплотную позади нее, упираясь плечом в ее окаменевшую спину, и с максимальной силой толкнул женщину вперед. Меловая часть ее тела громко проскрежетала по неровной плите, оставляя за собой широкую, четкую белую полосу.
Они преодолели первый метр. Затем второй. Завал не был монолитным монолитом. Это была живая, крайне нестабильная структура, готовая поехать вниз от любого неосторожного перемещения веса. Куски битого кирпича с сухим, щелкающим стуком срывались из-под их ботинок и падали в бурлящую глубоко внизу воду.
Илья работал на абсолютном пределе физических возможностей. Левой рукой он освещал путь, выискивая в нагромождении мусора надежные точки опоры, а правой непрерывно поддерживал Анну, не давая ее тяжелой каменной половине перевесить и утащить их обоих вниз. Мышцы спины и плечевого пояса горели огнем от постоянного, не ослабевающего перенапряжения. Холодная влага, насквозь пропитавшая плотную ткань джинсов, сковывала движения, делая каждый следующий шаг вдвое тяжелее предыдущего.
Подъем по руинам здания превратился в методичную, изматывающую работу на износ. Каждый выступающий элемент нужно было тщательно проверять на прочность. Некоторые обломки кирпичной кладки казались надежными, но стоило Илье перенести на них часть своего веса, как они проворачивались вокруг своей оси, сбрасывая вниз потоки цементной крошки.
— Уклон становится значительно круче, — голос Анны прервал тяжелое, хриплое дыхание обоих.
Она остановилась, тяжело прижимаясь левой щекой к холодному листу искореженного кровельного железа.
— Коэффициент трения недостаточен. Моя правая нога не имеет никакого сцепления с поверхностью. Гладкий минерал просто скользит по влажному бетону.
— Значит, будешь подтягиваться на руках, — Илья перевел луч желтого света выше.
Над ними, метрах в пяти, угрожающе нависала массивная часть фасада здания администрации. Из развороченного серого бетона торчали длинные, изогнутые прутья стальной арматуры, образуя подобие грубой, смертельно опасной лестницы. Дальше, за этой преградой, угадывался неровный край провала — горловина карстовой воронки, уходящая вертикально вверх к небу.
Вода глубоко внизу гудела. Пещера заполнялась с пугающей, неестественной скоростью. Подземная река не находила свободного выхода, кроме как подниматься к самому потолку, с силой выталкивая воздух через естественные трещины в породе. Уровень уже полностью скрыл основание завала, затапливая первые бетонные плиты, по которым они только что с трудом поднимались. Темная жидкость агрессивно штурмовала обломки, вымывая землю и мелкие камни, неумолимо подтачивая структурную целостность всей этой колоссальной горы.
Очередной массивный кусок асфальта с глухим, низким гулом откололся от основной массы где-то в самом низу и рухнул в воду, подняв фонтан брызг. Вся огромная гора под ногами Ильи мелко, угрожающе завибрировала.
— Поток подмывает основание, — констатировала Анна, глядя вниз своим единственным живым глазом. В ее голосе не было паники, только сухая констатация неотвратимого физического факта. — Структура стремительно теряет устойчивость. Угол естественного откоса нарушен. Завал скоро рухнет.
— Лезь, — Илья буквально впихнул ее на следующий уступ, образованный старым покосившимся металлическим столом, намертво вдавленным в кирпичную крошку. — Хватайся за ту торчащую трубу.
Анна потянулась левой рукой и крепко вцепилась в ржавую водопроводную трубу, торчащую из месива строительного мусора. Ее окаменевшая правая рука совершенно бесполезно скребла по гладкой поверхности стола, не находя никакой опоры. Илья поднялся следом, полностью игнорируя саднящую боль в ободранных о кирпичи костяшках пальцев.
Они находились на высоте примерно четырех этажей над уровнем каменного пола пещеры. Внизу, в кромешной темноте, хаотично кружился гигантский водоворот. Луч фонаря выхватывал из черной воды куски дерева, остатки офисной мебели, разбухшие папки с документами. Это были остатки того самого архива, где Илья работал последние три года, прячась от жизни. Бумаги кружились в водовороте, превращаясь в бесформенную серую кашу. Вода навсегда забирала историю поселка, стирая записи о людях, нормы выработки и давно забытые административные решения.
Где-то там же, под толщей мутной воды, теперь покоились и окаменевшие участники геологической экспедиции. Их многолетняя статика была грубо нарушена. Сильное течение поднимало тяжелые меловые статуи со дна, кружило их и с силой швыряло на торчащие бетонные обломки. Из-за мощного шума потока Илья не слышал звука ломающегося камня, но ясно видел, как белые фигуры раскалываются на неровные части при столкновении со стальной арматурой.
— Держись крепче, — произнес Илья, подталкивая Анну еще выше.
Ее пальцы сильно скользили по мокрому металлу трубы. Она отчаянно пыталась подтянуть свое тяжелое, асимметричное тело, но мокрый ботинок на левой ноге никак не находил надежного упора. Илья встал на шаткий кусок асфальта чуть ниже, уперся правым плечом в бетонный блок и подставил обе ладони под левую стопу метеоролога.
— Давай, наступай!
Анна перенесла весь свой вес на его руки. Илья крепко стиснул зубы. Давление было колоссальным. Половина тела женщины состояла из плотного силиката, и этот мертвый вес сейчас давил прямо на его суставы. Он заставил себя выпрямить спину, выталкивая Анну вверх, к торчащей арматурной сетке рухнувшего фасада.
Она ухватилась за толстый металлический прут, перекинула левую руку через острый бетонный край и замерла, тяжело, со свистом втягивая влажный воздух.
— Я зафиксировалась, — выдохнула она, не поворачивая головы.
Илья убрал фонарь в глубокий карман штормовки, чтобы освободить обе руки. Света, пробивающегося из провала далеко наверху, теперь было достаточно, чтобы уверенно различать контуры предметов. Утро на поверхности уже вступило в свои права, и сквозь туманную, серую дымку в широкую горловину шахты проникал тусклый, рассеянный рассвет.
Этот тусклый свет освещал перекрученные стальные балки, свисающие обрывки проводов и толстые корни старых сосен, торчащие из земли по краям провала. До ровной поверхности оставалось метров двадцать абсолютно вертикального подъема по нестабильной, постоянно осыпающейся структуре.
Илья подтянулся, хватаясь голыми руками за холодную арматуру. Крупная ржавчина впилась в ладони. Он перенес ногу на кусок кирпичной кладки, но старые кирпичи внезапно подались под его весом, крошась в пыль. Раздался громкий, пугающий скрежещущий звук.
Глубоко внизу, в ревущей темноте, лопнула несущая бетонная балка, застрявшая в самом основании горы мусора. Вода окончательно вымыла грунт из-под ее главной опоры. Вся колоссальная конструкция из десятков тонн человеческих построек и горной породы издала низкий, протяжный стон, отдавшийся вибрацией в подошвах.
Завал пришел в движение.
Это не было стремительное, молниеносное обрушение. Это было медленное, неотвратимое оседание гигантской массы. Огромный кусок стены, за который держался Илья, поехал вниз. Он рефлекторно вцепился обеими руками в железный прут над головой, повиснув в воздухе. Анна находилась чуть выше, ее левая рука намертво обхватила изгиб толстой арматуры, а каменная половина тела тяжело раскачивалась, сталкиваясь с гладким бетоном.
Внизу гора обломков начала разваливаться на части, с грохотом уходя под воду. Огромные куски зданий тонули, поднимая высокие фонтаны брызг. Уровень воды стремительно поднимался навстречу, жадно поглощая оседающий строительный мусор.
Илья подтянулся на напряженных руках, перехватывая прут немного выше. Мышцы спины протестующе заныли от перегрузки. Он посмотрел наверх. Горловина провала находилась совсем близко. Там, среди торчащих корней сосен и разорванных телефонных кабелей, ясно виднелось серое, абсолютно спокойное небо Чернокаменска.
Но платформа, на которой они висели, продолжала свое медленное, фатальное скольжение вниз, прямо в ледяную толщу разъяренной подземной реки. Стальная сетка, за которую держалась Анна, начала угрожающе гнуться под колоссальным давлением оседающих сверху бетонных плит. Скрежет рвущегося металла смешался с нарастающим мощным грохотом воды. Левый, живой ботинок метеоролога сорвался с опоры, и она повисла на одной руке, не в силах подтянуть свой каменный вес.
Илья потянулся к ней, его пальцы оказались в миллиметре от ткани ее желтой куртки, когда стальной прут над ними с громким щелчком лопнул пополам.
Конец главы 15
Все события и персонажи этого рассказа являются вымышленными. Любое совпадение с реальными людьми, живыми или умершими, а также с реальными событиями и названиями — абсолютно случайно.
