Дмитрий Алексеевич считал себя везучим человеком. Стабильная работа инженера-конструктора на оборонном заводе, трёхкомнатная квартира в новостройке, дочь поступила на юридический. Правда, жена Елена Сергеевна последние годы всё чаще раздражалась по пустякам, но он списывал это на её нервную работу главного бухгалтера в строительной компании.
— Дима, нам надо поговорить, — сказала она в один из октябрьских вечеров, когда он вернулся с работы позже обычного.
— Давай завтра, Лен. Сегодня голова квадратная — весь день с китайскими чертежами разбирался.
— Нет, сегодня. Я подаю на развод. У меня есть другой мужчина, и мы планируем пожениться.
Дмитрий Алексеевич поставил портфель на пол и медленно сел на табурет в прихожей.
— Это шутка?
— Какие шутки, Дима. Его зовут Сергей, он владелец сети автомоек. Мы встречаемся уже два года. Я хотела дождаться, пока Марина школу окончит, но больше тянуть некуда — Сергей купил дом в Подмосковье, и я переезжаю к нему.
— Два года… — повторил он, словно пробуя слова на вкус.
— Да. И не надо делать вид, что ты страшно удивлён. Когда мы последний раз куда-то вместе ходили? Когда ты вообще замечал, что я существую?
— Я работаю, Лена. Для семьи работаю.
— Вот и работай дальше. Только теперь для себя и Марины. Кстати, о деньгах — ты должен выплатить мне половину стоимости квартиры. Это примерно три с половиной миллиона.
— Ты серьёзно? Откуда у меня такие деньги?
— Придумай что-нибудь. Кредит возьми, займи у друзей. Или я буду требовать раздела квартиры через суд, а это значит — продажа.
Елена Сергеевна ушла в спальню, оставив его сидеть в прихожей. Портфель так и остался стоять на полу.
Марина восприняла новость о разводе родителей философски.
— Пап, я же вижу, что вы друг друга давно не любите. Может, оно и к лучшему.
— Ты останешься со мной?
— Конечно. Куда я от тебя денусь? Да и университет рядом. Только вот деда надо предупредить аккуратно — у него же сердце.
Алексей Петрович, отец Дмитрия, жил один в двухкомнатной квартире на другом конце города. После смерти жены три года назад он замкнулся, редко выходил из дома, только в магазин да в поликлинику. Марина навещала его каждые выходные, привозила продукты, готовила на неделю вперёд.
— Дед, у меня новости, — осторожно начала она в субботу.
— Плохие?
— Смотря как посмотреть. Родители разводятся.
Алексей Петрович молча встал, подошёл к окну.
— Елена кого-то нашла?
— Да. Откуда ты знаешь?
— Я много чего знаю, внучка. Твой отец — хороший человек, но слепой. Ладно, переживём. Главное, чтобы Димка совсем не раскис.
Но Дмитрий Алексеевич и не думал раскисать. Развод прошёл быстро, Елена Сергеевна уехала к новому мужу, получив свои деньги — пришлось продать отцовскую квартиру и взять кредит на недостающую сумму.
— Сынок, я бы и так к вам переехал, если бы попросил, — вздохнул Алексей Петрович, собирая вещи.
— Знаю, пап. Но так даже лучше — Марине веселее будет, да и мне.
Втроём они зажили дружно. Алексей Петрович взял на себя кухню — оказалось, что бывший полковник отлично готовит. Марина помогала с уборкой, Дмитрий Алексеевич работал, стараясь побольше заработать, чтобы быстрее расплатиться с кредитом.
Прошло полгода. На майские праздники завод организовал выезд на базу отдыха. Дмитрий Алексеевич ехать не хотел, но начальник цеха настоял — мол, развеяться надо, а то ходишь как зомби.
На базе отдыха он познакомился с Викторией. Молодая женщина работала там фитнес-инструктором, вела утреннюю гимнастику и аквааэробику. Высокая, спортивная блондинка с карими глазами — полная противоположность Елене Сергеевне.
— Вы не похожи на заводского инженера, — сказала она, подсев к нему вечером в баре.
— А на кого я похож?
— На человека, которому нужна встряска. Давайте завтра сходим в лес — там красивое озеро есть, туристы про него не знают.
Они сходили к озеру. Потом ещё раз. К концу майских праздников Дмитрий Алексеевич понял, что влюбился как мальчишка. Виктория дала ему свой номер телефона, и они продолжили встречаться в городе.
Через два месяца она сообщила, что беременна.
— Я понимаю, это неожиданно, — сказала Виктория, глядя ему в глаза. — Но я рожу в любом случае. Аборт — это не для меня.
— Да что ты, какой аборт! — воскликнул Дмитрий Алексеевич. — Переезжай ко мне, поженимся. У ребёнка должна быть полная семья.
— А твои родственники? Они же меня не примут.
— Примут. Они у меня хорошие люди.
Хорошие люди приняли новость без энтузиазма.
— Пап, ты её сколько знаешь? Три месяца? — Марина покачала головой. — И сразу жениться?
— А что тянуть? Ей рожать через полгода, нужна поддержка.
— Может, она просто квартиру твою увидела и решила зацепиться? — прямо спросила дочь.
— Марина! Что ты такое говоришь? Виктория — порядочная женщина.
— Если ты так считаешь… — дочь пожала плечами и ушла к себе.
Алексей Петрович высказался ещё резче:
— Димка, ты дурак. Но это твоя жизнь, я вмешиваться не буду. Только учти — если что, я на твоей стороне не окажусь.
Виктория въехала к ним через неделю после регистрации брака. Первое время всё шло более-менее спокойно — она держалась особняком, на кухню почти не заходила, с Алексеем Петровичем и Мариной общалась вежливо, но холодно.
Проблемы начались после рождения ребёнка. Мальчика назвали Павлом.
— Твой отец специально готовит то, что мне нельзя! — жаловалась Виктория. — Я же кормящая мать, мне нужна диета!
— Вика, папа готовит для всех. Ты можешь готовить себе отдельно, если хочешь.
— Когда? У меня ребёнок на руках! А твоя дочь даже помочь не хочет — сидит в своей комнате целыми днями!
— Она учится, у неё сессия.
— Вечно у вас отговорки! Знаешь что? Либо твой отец съезжает, либо мы с Павлом! Я не могу жить в этом аду!
Дмитрий Алексеевич метался между женой и отцом. С одной стороны, Виктория родила ему сына, о котором он всегда мечтал. С другой — выгнать отца было немыслимо.
— Пап, может, ты на время в санаторий съездишь? — осторожно предложил он. — Я оплачу. Подлечишься, отдохнёшь.
— Выгоняешь? — Алексей Петрович посмотрел на него с такой горечью, что Дмитрий Алексеевич отвёл глаза.
— Не выгоняю. Просто… Вика нервничает, у неё молоко пропадает. Потом всё наладится.
— Наладится, говоришь? Ладно, поеду я в твой санаторий. Только запомни — я это делаю ради тебя, а не ради этой твоей.
Марина устроила скандал:
— Ты совсем с ума сошёл? Деда из дома выгнал ради этой фифы?
— Не называй мою жену фифой!
— А кто она? Пришла, всех с ума свела, теперь ещё и деда выжила! Знаешь что, папочка? Я тоже съезжаю. Сниму комнату в общежитии.
— Марина, не глупи.
— Это ты глупишь! Но ничего, жизнь научит.
Дочь собрала вещи и уехала в тот же день. Алексей Петрович отбыл в санаторий через неделю.
Дмитрий Алексеевич остался с женой и маленьким сыном. Первое время он убеждал себя, что всё правильно — ребёнку нужны спокойствие и забота. Но Виктория становилась всё требовательнее.
— Почему ты так поздно приходишь? У других мужья и зарабатывают больше, и дома бывают!
— Я стараюсь, Вика. Кредит же платить надо.
— Вечно этот кредит! Может, попросишь у друзей? Или продай машину?
— Машина старая, за неё много не дадут. А друзья… У них свои проблемы.
— Безвольный ты человек, Дима. Ничего не можешь решить.
Павлу исполнилось четыре месяца, когда из санатория вернулся Алексей Петрович. Марина приехала его встретить.
— Ну как ты, дед?
— Нормально. Отдохнул, подумал. Как там мой сын с новой семьёй?
— Не знаю. Я домой не езжу, он мне только деньги на карту кидает. Звонил пару раз, спрашивал, как дела.
— Поедем домой, внучка. Посмотрю я на это счастье семейное.
Дмитрий Алексеевич обрадовался их приезду, хотя и старался этого не показывать при Виктории.
— Как санаторий, пап?
— Хорошо. Спасибо. Можно мне внука подержать?
— Конечно!
Виктория вышла из спальни, увидела свёкра с ребёнком на руках и поджала губы, но промолчала.
Следующие две недели прошли на удивление мирно. Алексей Петрович и Марина старались не попадаться Виктории на глаза, та тоже не провоцировала конфликты. Дмитрий Алексеевич воспрянул духом — может, всё наладится?
В пятницу он вернулся с работы раньше обычного — отпросился, чтобы купить подарок Виктории на день рождения. Дома было тихо.
— Вика? — позвал он.
— Она ушла куда-то, — ответил отец из кухни. — Сказала, по делам. Павлик со мной.
Дмитрий Алексеевич прошёл на кухню. Отец кормил внука из бутылочки.
— Странно. Она обычно предупреждает, если уходит.
— Может, срочное что.
Через час Виктория не вернулась. Дмитрий Алексеевич начал беспокоиться и набрал её номер.
— Але, Вика? Ты где?
— Далеко, — раздался в трубке незнакомый холодный голос жены.
— В смысле? Что случилось?
— Ничего не случилось. Просто я ухожу. Насовсем.
— Как это — уходишь? А Павлик?
— Павлик пусть остаётся с тобой. Ты же хотел сына? Вот и воспитывай.
— Вика, ты что несёшь? Какой-то бред!
— Это не бред, Дима. Я встретила человека, которого люблю. А тебя я никогда не любила, если честно. Ты был удобным вариантом — квартира, стабильность, всё такое. Но жить с тобой больше не могу. Извини.
— А ребёнок? Ты же мать!
— Плохая из меня мать. Я это поняла. Павлику будет лучше с тобой и твоими родственниками — они его любят больше, чем я. Прощай.
Она отключилась. Дмитрий Алексеевич опустился на табурет, уставившись в одну точку.
— Что она сказала? — тихо спросил отец.
— Ушла. Бросила ребёнка и ушла к другому.
— Вот сука, — выдохнула Марина, стоявшая в дверях. — Простите за выражение.
— А я что говорил? — Алексей Петрович покачал головой. — Чувствовал я, что с ней что-то не то. Глаза у неё были неправильные — холодные, расчётливые.
— Пап, а может, Павлик вообще не мой? — вдруг спросил Дмитрий Алексеевич.
— А какая разница? — пожала плечами Марина. — Он уже наш. Мы его растить будем, правда, дед?
— Правда, внучка. Димка, не раскисай. Ребёнок не виноват, что мать у него такая уродилась. Вырастим пацана человеком.
Дмитрий Алексеевич посмотрел на отца, на дочь, на мирно посапывающего в детском кресле Павлика.
— Простите меня. Я идиот.
— Идиот, — согласилась Марина. — Но мы тебя всё равно любим. И Павлика тоже полюбим. Правда, малыш? — она погладила ребёнка по головке.
Через месяц Дмитрий Алексеевич подал на развод. Виктория не появлялась, только прислала согласие на развод и отказ от родительских прав. Тест ДНК он делать не стал — какая разница? Павлик уже стал частью семьи.
Алексей Петрович оформил опеку над правнуком — так было проще с документами. Марина вернулась домой, перевелась на заочное отделение, чтобы помогать с ребёнком.
— Знаешь, пап, — сказала она как-то вечером, укачивая Павлика, — может, оно и к лучшему всё вышло. Мы теперь настоящая семья — без чужих людей.
— К лучшему, — согласился Дмитрий Алексеевич. — Жаль только, что поздно это понял.
— Главное — понял, — проворчал Алексей Петрович из кухни. — Ужинать идите, остынет всё!
Павлик засмеялся, словно понял, о чём говорит прадед. Марина подхватила его на руки:
— Пойдём, братик. Дед кашку сварил — твою любимую.
Дмитрий Алексеевич смотрел на них и думал, что несмотря на всё произошедшее, он действительно везучий человек. У него есть отец, дочь и маленький сын. Пусть даже, возможно, не родной по крови — но точно родной по духу. А это, наверное, важнее.
