Вечерний свет наполнял просторную гостиную дома Волковых, когда Александр вернулся с работы. В его глазах светилось что-то особенное — предвкушение радости, которую он сейчас подарит своим любимым женщинам.
— Девчонки, идите сюда! — позвал он жену Ольгу и восьмилетнюю дочь Галю. — Смотрите, что я принёс.
Они поспешили к нему, заинтригованные его торжественным тоном. Александр дождался, когда обе спустятся, и достал из кармана три небольшие бархатные коробочки.
— Пап, а что там? — не выдержала Галя, подпрыгивая от нетерпения.
— Открой, посмотри, — улыбнулся он, протягивая одну коробку дочери, другую — жене.
Галя с трепетом открыла замочек. На её ладонь выпал серебряный браслет с искусной гравировкой: волк вонзал клыки в змею. Звенья браслета были крупными, с алмазной огранкой, а на обратной стороне красовались выгравированные инициалы — ГВВ.
Ольга и Александр достали свои браслеты. Они были идентичны дочернему, только чуть крупнее, с соответствующими инициалами каждого.
— Решил сделать нам подарки, — пояснил Александр, надевая свой браслет. — Ну как вам?
— С волком-то всё понятно, — улыбнулась Ольга, рассматривая изящную работу ювелира. — А что за змея?
Лицо Александра стало серьёзным. В его глазах мелькнул огонь, который жена знала и немного побаивалась.
— Это любой, кто посмеет показать нам зубы, — медленно произнёс он, — даже если вчера лизал нам руки.
Повисла напряжённая тишина.
— Ой-ой-ой, какой у нас папа грозный, — рассмеялась Ольга, стараясь разрядить атмосферу, хотя тревога закралась ей в сердце. Муж не стал бы просто так бросаться такими словами. Что-то происходило в его бизнесе, что-то опасное.
— А мне нравится! — Галя уже нацепила свой браслет на тонкое запястье и крутила рукой, любуясь блеском серебра. — Смотрите, как красиво!
Ольга надела свой браслет и помогла застегнуть мужу его.
— Ну, теперь мы — стая! — оскалила зубы Галя, изображая волчонка.
Все рассмеялись. Напряжение момента растворилось в семейном тепле.
В стороне, у кухонного порога, стояла их помощница — вьетнамка Ли. Она улыбалась, с умилением глядя на дружную семью, которая стала для неё родной. Несколько лет назад эти люди спасли её от верной смерти на холодной улице и подарили новую жизнь.
***
Это случилось три года назад, в одну из самых холодных зим. Ли приехала в Россию по туристической визе, полная надежд на лучшую жизнь. Реальность оказалась жестокой. Она осталась работать на рынке, торгуя дублёнками у хозяина-соотечественника, который поселил её в коммунальную квартиру, битком набитую такими же работягами.
Тот зимний день перевернул всё. Двое амбалов просто подошли к её палатке, сняли дублёнку с манекена и ушли. Ли попыталась остановить их, но её грубо оттолкнули на мёрзлую землю.
Хозяин орал на весь рынок:
— Безмозглая дура! Никакого толку от тебя! Одни расходы и убытки! Проваливай! И чтобы я тебя больше не видел!
— Хозяин, а деньги за месяц? — жалобно спросила Ли. Она честно отработала весь срок.
— Какие деньги?! — рассвирепел тот. — А ну пошла вон, а то сейчас стрясу с тебя то, что ты профукала! И сегодня же съезжай с комнаты!
Ли собрала свои скудные пожитки в потёртый чемоданчик и ушла со съёмного жилья. Идти было некуда. Вечерело, а с наступлением темноты мороз крепчал. Она присела на автобусной остановке, прислонилась к стеклянной стенке и расплакалась. Слёзы замерзали на щеках ледяными дорожками. Силы покидали её. Холод проникал всё глубже, затуманивал сознание…
Александр и Ольга Волковы возвращались вечером с банкета. Их чёрный внедорожник плавно двигался по заснеженной улице.
— Саша, остановись, — вдруг попросила Ольга.
— Что такое? — не понял муж.
— Там, на остановке… Кажется, кому-то нужна помощь.
Ольга вышла из тёплого салона в колкий морозный воздух и направилась к неподвижной фигуре у стеклянной стенки.
— Простите, у вас всё в порядке? — она потрогала за плечо маленькую женщину, которая сидела с закрытыми глазами.
Ли не могла ответить. Её тело дрожало от холода так сильно, что зубы выстукивали дробь.
— Пойдёмте в машину, — тут же предложила Ольга, поднимая замерзающую женщину и её чемоданчик.
Александр включил обогрев на полную мощность. Постепенно Ли оттаяла, и между спасительными глотками горячего чая из термоса рассказала свою историю.
— Вы останетесь у нас, — твёрдо сказала Ольга, и Александр молча кивнул, поддерживая решение жены.
Так Ли попала в дом Волковых. Она помогала Ольге по хозяйству, отводила и забирала маленькую Галю из садика, а позже — из школы. Семья относилась к ней не как к прислуге, а как к члену семьи. И Ли отвечала им безграничной преданностью.
***
После ужина, когда Галя ушла к себе в комнату, а Ли занялась посудой, Ольга наконец решилась спросить то, что тревожило её весь вечер.
— Саш, что-то случилось? — она взяла мужа за руку. — Ты какой-то хмурый в последнее время.
— Да всё в порядке, не переживай, — попытался отмахнуться Александр, но жена знала его слишком хорошо.
— Саша…
Он вздохнул, понимая, что от Ольги не скроешь.
— Ростик пытается уговорить меня на сомнительную сделку. Якобы с огромной прибылью. Но я чувствую — это незаконно и небезопасно.
Ольга почувствовала, как тревога сжала сердце. Ростислав был другом и партнёром мужа много лет. Они вместе строили бизнес, вместе переживали трудные времена. Если между ними возникли такие серьёзные разногласия…
— Ты же умный, — она прижалась к мужу. — Отговоришь его.
— Надеюсь, — в голосе Александра звучало сомнение.
Он обнял жену, стараясь вернуть разговору более лёгкий тон:
— Ладно, не будем о грустном. Я Гале путёвку в лагерь купил. Она ведь давно просится. Вот теперь подросла, можно отправить. Как считаешь?
— О, неожиданно, — удивилась Ольга. — Надо её спросить. Вдруг передумала?
Но Галя была только рада. Она давно мечтала побывать в лагере. Все одноклассники после каникул взахлёб рассказывали о своих приключениях, и девочке тоже хотелось таких историй.
В своём офисе Александр разговаривал по телефону с директором лагеря:
— Я правильно понимаю, что нужно оплатить полностью? Я ведь не работаю на предприятии, которому принадлежит лагерь, но дочка очень хочет именно к вам… Да, хорошо. Наша помощница привезёт её в первый же день заезда. Спасибо, что пошли навстречу.
Он положил трубку и увидел удивлённого партнёра.
— Ты что, отправляешь девчонку в лагерь? — Ростислав стоял в дверях кабинета.
— Ну да. А что? — не понял Александр.
— Да ничего, — усмехнулся друг. — Просто я думал, вы трясётесь над ней как над комнатным цветком, а вы на месяц спихиваете её к диким детям.
— Ай, Ростик, не болтай ерунды, — отмахнулся Александр. — Ты же прекрасно знаешь — никто над ней не трясётся. А в лагерь она сама просится.
— И когда заезд? — словно невзначай поинтересовался Ростислав.
— Через два дня. Ли отвезёт её и сама в отпуск поедет — хочет побывать в столице.
— О, так у вас будет медовый месяц! — подмигнул друг.
— Да не завидуй. Жениться надо было, тогда бы у тебя был медовый месяц, — подколол его Александр.
Ростислав вновь стал серьёзным:
— Ты обдумал предложение, о котором я говорил?
Лицо Александра окаменело:
— Мой ответ всё тот же. Это очень опасно и незаконно. Решение я не поменяю. И больше к этой теме не возвращаемся.
— Как скажешь, — в голосе Ростислава прозвучало что-то холодное. — Ну, хорошо вам провести медовый месяц.
Он вышел, и Александр не заметил недоброго огонька в глазах своего старого друга.
Судьба, как всегда, внесла свои коррективы. За день до отъезда Галя слегка приболела. Врач посоветовал несколько дней побыть дома, подлечиться, а потом уже ехать в лагерь.
— Ничего страшного, — успокаивал Александр расстроенную дочь. — Поправишься и поедешь на следующий заезд.
Никто не знал, что эта задержка спасёт девочке жизнь и одновременно разрушит её детство.
Все спали. Ли — в дальней комнате для прислуги, Галя — в своей детской с розовыми обоями и плюшевыми игрушками, родители — в соседней спальне.
Галя внезапно проснулась от какого-то движения за дверью. Что-то было не так. Она ощущала это всем телом — детский инстинкт самосохранения кричал о опасности. Девочка тихонько встала и на цыпочках подошла к двери, слегка приоткрыла её.
В коридоре стоял мужчина с пистолетом. Перед ним — отец в домашней пижаме. Тень скрывала лицо незнакомца, но зато папу было видно хорошо. На его лице застыло недоумение, смешанное с ужасом узнавания.
— Жаль, что ты не согласился, — произнёс человек с пистолетом.
Галя узнала этот голос. Дядя Ростик. Тот, кто всегда называл её «Голчонком» и дарил игрушки.
— Ростик, ты что?.. Ты не сможешь… — начал отец.
— Ещё как смогу, — усмехнулся Ростислав и нажал на курок.
Послышался тихий хлопок — глушитель заглушил выстрел. Галя с огромными от ужаса глазами смотрела, как падает отец. Время замедлилось. Она видела каждую деталь: как отец схватился за грудь, как его колени подогнулись, как он медленно оседал на пол…
— Саша, что там? — из спальни вышла Ольга в ночной рубашке.
Второй хлопок.
Мама упала рядом с папой.
Галя не могла даже вдохнуть. Шок парализовал её. Что-то внутри подсказывало: сейчас лучше молчать, не выдавать себя, иначе…
Ростислав нагнулся над телами своих бывших друзей и методично снял браслеты с их запястий. Он усмехнулся, разглядывая серебро в свете ночника:
— Была стая, да вся вышла…
Затем он быстро вошёл в спальню родителей. Галя слышала, как он что-то ищет, открывает ящики, взламывает сейф. Через несколько минут Ростислав вышел с папкой документов и пакетом — наверняка там были деньги и драгоценности.
Из принесённой канистры он вылил какую-то жидкость — резкий запах бензина ударил в нос. Он облил тела родителей, стены, кровать в спальне. Затем чиркнул спичкой и бросил её.
Огонь вспыхнул мгновенно, словно только этого и ждал. Пламя с жадностью набросилось на пропитанные бензином поверхности.
Ростислав бросился прочь из дома.
Галя очнулась от оцепенения, когда дым начал просачиваться в её комнату через щели закрытой двери. Она заметалась по детской. Сначала хотела броситься к родителям, но огонь уже отрезал ей дорогу. Стена пламени перегородила коридор.
Дым становился всё гуще. Галя задыхалась, глаза слезились. Когда огонь ворвался в её комнату, лизнув языками пламени розовые обои, девочка распахнула окно и выпрыгнула.
Острая боль пронзила ногу — она неудачно приземлилась. По щеке словно молния полоснула — Галя задела лицом острый край подоконника при падении.
Но она, превозмогая боль, поковыляла к потайному ходу в заборе, который случайно обнаружила когда-то, играя во дворе с их псом Бучем.
Буч… Девочка споткнулась о что-то на дорожке. Это был Буч. Он лежал неподвижно, с дыркой в голове. Он даже не успел залаять — старый друг убил его первым, чтобы не поднял тревогу.
Рыдая беззвучно, Галя пробралась через дыру в заборе. Нога почти не слушалась, опухала с каждой секундой. Кровь текла по щеке, заливая глаза. Позади полыхал дом — её дом, где ещё час назад была жизнь, смех, любовь…
Потом она и сама не могла понять, что заставило её забраться в кузов грузовичка с тентом, который стоял неподалёку. Инстинкт? Страх? Желание спрятаться от всего мира?
В кузове она потеряла сознание.
Водитель грузовика Серёга остановился возле круглосуточного ларька с чебуреками. Ночь выдалась долгой, и он решил перекусить перед дальней дорогой. Расплатившись с продавцом, он заметил зарево на соседней улице.
— Вот блин, пожар, — пробормотал он. — Только этого не хватало. Ещё в свидетели запишут. Надо сваливать побыстрее.
Он даже не подозревал, какой груз везёт в своём кузове.
Покинув город, шофёр заехал в очередную точку — небольшой посёлковый магазинчик. Было раннее утро, когда он открыл тент кузова, чтобы выгрузить товар по накладной.
— Вот это да! — вырвалось у него.
В углу кузова лежала израненная девочка, вся в крови.
— Валентина! — крикнул он продавщице. — Скорую вызывай! У меня тут девчонка… Только скажи им, что нашла её возле магазина, а то мне ещё дело какое-нибудь пришьют. Вообще понятия не имею, как она туда забралась!
— Вот же паразит, — ворчала Валентина, помогая вытащить Галю из машины. — Я уж домой собиралась, а теперь сидеть тут медиков дожидаться. Мог бы и сам свозить её в больницу.
— Ага, потом столько вопросов начнётся… Уж нет.
Он выгрузил ящики с товаром и уехал, не оглядываясь.
Скорая приехала через двадцать минут. У Гали обнаружили закрытый перелом голени и глубокую рваную рану щеки — от виска до подбородка.
— Это ж как её угораздило, — перешёптывались медсёстры. — В рубашке девчонка родилась. Чуть сильнее удар в висок — и всё, конец бы пришёл.
Девочка то приходила в сознание, то снова впадала в беспамятство. Ей сделали операцию на ноге, наложили гипс. Рану на щеке зашили, как умели, — пластических хирургов в обычной провинциальной больнице не было и в помине.
Когда Галя окончательно пришла в себя, к ней пришёл следователь — уставший мужчина средних лет с папкой и ручкой.
— Как тебя зовут? Где ты живёшь? Где твои родители?
Галя молчала. Слёзы текли по бледному лицу, но она не произносила ни слова. Память услужливо заблокировала тот ужас, превратив его в размытый кошмар. Шок был настолько сильным, что девочка физически не могла говорить.
— Скорее всего, беглянка из детдома, — сказал полицейский доктору. Ему не хотелось возиться с молчуньей — в соседнем городе произошло тройное убийство, и все силы были брошены на это расследование. — Обратитесь в детдом. Если это их воспитанница, пусть забирают. А если нет — пусть оформляют к себе.
Так следователь умыл руки.
Галя оказалась в детском доме своего родного города — той самой, где сгорел дом, где погибли родители. Но она об этом не знала.
Нога срослась неправильно — квалификации хирургов в посёлковой больнице не хватило. Голень осталась искривлённой, и теперь девочка хромала. Шрам на щеке обезобразил половину лица — неровный, грубый, похожий на змеящуюся красную молнию.
А так как она всё время молчала и никто не знал её имени, ей дали новое. Так восьмилетняя Галя Волкова стала Надей Кривощёковой.
Дети были жестоки. Они не терпели «не таких». Галю донимали, обзывали уродиной, хромоножкой, строили мелкие и крупные гадости. Терпение закончилось, когда самый отпетый хулиган дёрнул её за волосы и обозвал при всех.
Галя развернулась и влепила ему такую оплеуху, что мальчишка отлетел к стене. Потом были ещё несколько тумаков самым наглым. После этого её стали сторониться, но уже с опаской. Одиночество стало её защитой и тюрьмой одновременно.
Однажды Галя увидела старую газету в холле детдома. Крупный заголовок на первой полосе:
«ТРАГЕДИЯ В ОСОБНЯКЕ: СЕМЬЯ БИЗНЕСМЕНА ПОГИБЛА ПРИ ПОЖАРЕ»
Её сердце замерло. Руки задрожали, когда она развернула газету.
«При пожаре в доме известного предпринимателя Александра Волкова погибла вся семья — он сам, супруга Ольга и восьмилетняя дочь Галина. По версии следствия, это было ограбление. Подозревается помощница семьи, гражданка Вьетнама по имени Ли, которая пропала в ту же ночь.»
«По данным следствия, Волков незадолго до трагедии продал свою долю в бизнесе партнёру Ростиславу Зотову, планируя с семьёй переехать за границу. Крупная сумма наличных хранилась в домашнем сейфе. Дочь Волковых должна была уехать в летний лагерь, но заболела и осталась дома. Три сильно обгоревших тела обнаружены пожарными. Экспертиза установила, что среди погибших — два взрослых и один ребёнок.»
«Помощница исчезла, предположительно прихватив деньги из сейфа и семейные драгоценности. Друг и партнёр семьи Ростислав Зотов взял на себя расходы по похоронам и выразил глубокую скорбь по поводу утраты…»
Газета выпала из рук. Галя смотрела в пустоту.
Они решили, что это она сгорела. Тело ребёнка… Но это была Ли. Маленькая вьетнамка, которую все принимали за подростка из-за её хрупкого телосложения. В панике и спешке, при сильных ожогах тел, эксперты ошиблись.
Мама. Папа. Они мертвы. Их больше нет. И все думают, что она тоже мертва.
И бедная Ли! Её обвинили в убийстве. Где она сейчас? Жива ли?
Детская психика не выдержала. Память, которая и так запрятала события той ночи в самые потаённые уголки сознания, заперла дверь на все замки. Галя Волкова перестала существовать. Осталась только Надя Кривощёкова — тихая, хромая девочка со шрамом через всё лицо.
Галя — теперь уже Надя — хорошо училась. Книги стали её убежищем, знания — единственным другом. После выпуска из детдома она поступила в юридический институт. Красный диплом не помог найти работу.
— Вам не хватает квалификации, — вежливо отказывали ей в крупных компаниях.
Но между строк она прекрасно читала: «Вы нам не подходите из-за вашей внешности. Она не вписывается в имидж нашей компании».
Отчаяние росло с каждым отказом. Долг за коммунальные услуги за крохотную однушку, выделенную государством, рос с каждым месяцем.
Объявление на двери офисного центра: «Требуется уборщица».
Галя, скрестив пальцы, толкнула дверь.
Охранник — грузный мужчина с равнодушным лицом — с подозрением посмотрел на посетительницу:
— Тебе чего?
— Я по поводу места уборщицы, — Галя уже привыкла к такому обращению. — На двери объявление.
— Сейчас позову главного, — усмехнулся охранник, окинув её взглядом с ног до головы. — Стой здесь.
Через несколько минут появился мужчина средних лет в костюме.
— Нет времени искать кого-то ещё, — пробормотал он, оценивающе глядя на Галю. — Что ж, если тебе действительно нужна работа, будешь убираться по ночам. Иначе клиентов распугаешь. И за половину оклада.
Охранник отвернулся, пряча усмешку.
Галя не раздумывала долго:
— Согласна.
— Пошли, оформлю тебя.
На табличке кабинета она прочитала: «Директор по административно-хозяйственной части Метёлкин Ф. И.» и усмехнулась про себя: «Директор… Обычный завхоз, и фамилия подстать».
— Вот твоя кладовка, — он открыл дверь небольшого помещения с топчаном и шкафами с моющими средствами. — Проектировщики что-то напутали и сделали смежную дверь с переговорной комнатой. Так что её не открывай — не ровён час спугнёшь кого-нибудь своим видом.
Галя проглотила оскорбление. Она привыкла.
Стас Воронецкий начал свой путь в IT ещё в армии, где обслуживал компьютеры штаба. После службы окончил вуз по специальности «инженер-программист». Информационные технологии были его стихией.
Он собрал команду единомышленников: друг Дима, несколько толковых парней с курсов. Начали с создания сайтов для мелких фирм. Первые доходы вложили в рекламу и сервер. Постепенно проекты становились сложнее, а команда — крепче.
Прорыв случился, когда они создали программу для учёта товаров и финансов. Это был продукт, за который предприниматели готовы были платить настоящие деньги.
— Если бы вы запустили свою программу на крупных заводах, вы бы вообще купались в золоте, — сказал им однажды владелец сети аптек.
Эти слова изменили всё. Стас понял: они как тот сапожник, который шьёт тапочки соседу, когда под носом — армия солдат без сапог.
— Нам нужно выходить на большую сцену, — сказал он команде. — Всё необходимое у нас есть, кроме финансирования.
И словно по заказу, в офис заглянул солидный мужчина лет пятидесяти:
— Меня зовут Зотов Ростислав Юрьевич. Я владелец компании «ЗотовСталь». Наслышан о вашей фирме и программе. Можем обсудить детали?
Дома Стаса никто не ждал. Родители погибли несколько лет назад в автокатастрофе. Жена ушла, посчитав его неудачником, зацикленным на работе. Поэтому большую часть времени он проводил в офисе.
Иногда, выходя размяться в коридор, он натыкался на хромую уборщицу. Молодая, худенькая. Если бы не шрам на лице, её вполне можно было бы назвать симпатичной.
Девушка всегда отворачивалась, усердно моя полы.
Как-то ночью Стас вышел из кабинета и увидел, что уборщица сидит на стуле и читает книгу. Заметив его, она вскочила, уронив книгу на пол.
— Сорри, — Стас поднял книгу и прочёл название. — «Сто лет одиночества»… Ух ты! Я три раза начинал её читать и бросал. Для меня слишком сложно и тоскливо.
Он протянул книгу с улыбкой.
— Я тоже порой теряю нить, — вздохнула девушка, — но так хочется дочитать до конца…
Она спохватилась:
— Ой, извините! Я сейчас всё уберу, работать надо…
— Спокойно, — остановил её Стас с улыбкой. — Я ведь не твой начальник. Это Метёлкин терпеть не может, когда кто-то присел отдохнуть. Как тебя зовут?
— Надя, — девушка старалась держать голову так, чтобы волосы закрывали шрам.
— А меня Стас. Вот и познакомились.
— А вы почему так поздно? Все давно ушли…
— Ну, здесь хотя бы с тобой могу поговорить, — отшутился он, но в глазах мелькнула грусть.
Он не мог сказать, что его дом опустел. Что возвращаться туда страшно — тишина давит, напоминая о потерянных близких.
— А я вообще ни с кем не могу поговорить, — невесело усмехнулась Надя. — Все считают, что внешнее уродство — это то же самое, что умственная отсталость.
— Вот глупости! — возмущённо воскликнул Стас.
Но тут же замолчал, вспомнив, что сам ни разу не подумал заговорить с уборщицей. Ему стало неловко.
— Да, наверное, нелегко так жить… Но ведь медицина далеко шагнула. Может, попробовать что-то изменить?
— Ну да. Только на это нужны большие деньги. А где их взять, если с таким лицом не берут на нормальную работу? Замкнутый круг.
Она наконец высказала то, что годами копилось внутри.
— Ой, простите, — спохватилась Надя. — Я тут жалуюсь, а мне работать надо.
Она схватила швабру и начала остервенело тереть полы, уже отмытые до блеска.
— Надя… — Стас не знал, что сказать. — Извини, я не хотел тебя расстроить.
Она не обернулась. Он ушёл к себе, размышляя о жестокости судьбы и о том, как легко люди делятся на «своих» и «чужих» по внешности.
Через месяц коммерческое предложение для «ЗотовСтали» было готово. Подписание назначили на раннее утро.
— Кто рано встаёт, тому Бог подаёт, — сказал Зотов Стасу по телефону.
В ту ночь Галя убирала перед какой-то важной комиссией. Вымотавшись, она прилегла в своей каморке «на минутку» и уснула.
Проснулась от голосов в переговорной за смежной дверью.
— Ростислав Юрьевич, надеюсь, наше сотрудничество принесёт всем желаемые результаты.
Голос Стаса. Знакомый, дружелюбный.
— Согласен, Станислав. «ЗотовСталь» — это начало взлёта вашей карьеры. Можем подписывать.
Второй голос ударил, как током.
Галя знала этот голос. Она не слышала его пятнадцать лет, но он врезался в память той страшной ночью навсегда.
«Жаль, что ты не согласился…»
«Ещё как смогу…»
«Была стая, да вся вышла…»
Руки задрожали. Сердце бешено заколотилось. Память, запертая на все замки, вдруг распахнулась, выплеснув наружу весь ужас, всю боль тех лет.
Галя медленно приоткрыла дверь.
За столом переговоров сидел постаревший, но узнаваемый мужчина. Дядя Ростик. Убийца её родителей.
Она хотела было броситься к нему, закричать, но одна деталь приковала её взгляд.
На запястье Ростислава сверкал серебряный браслет. Волк, вонзающий клыки в змею. Крупные звенья с алмазной огранкой.
Это был папин браслет.
Или мамин.
Память взорвалась окончательно. Галя вспомнила всё: как Ростислав снимал браслеты с запястий мёртвых родителей, как усмехался, произнося: «Была стая, да вся вышла…»
Галя без стука вошла в переговорную и, прихрамывая, направилась прямо к Зотову.
— Дядя Ростик.
Она откинула волосы с лица, открывая шрам.
Зотов вздрогнул, как от удара. Так его называл только один человек. Тот, кто сгорел в пожаре пятнадцать лет назад.
— Галя… Волкова? — его лицо побелело.
— Надя, ты чего? — Стас был изумлён не меньше Зотова.
— Какого чёрта она здесь делает?! — Зотов, не сводя глаз со шрама на щеке Гали, попятился к стене.
Галя подошла ближе и взяла его за руку — ту, на которой красовался браслет:
— Не жмёт?
— Ты что себе позволяешь, убогая?! — прошипел он сквозь зубы, отдёргивая руку.
— Убогая? — Галя улыбнулась горькой улыбкой. — А раньше я для тебя была «голчонком». Помнишь, дядя Ростик?
— Что она говорит? — непонимающе спросил Стас, хмуро глядя на Ростислава.
— Бред какой-то… — испуганно ответил тот.
Но Галя сняла со своего запястья точно такой же браслет и положила на стол переговоров.
— Папа заказал их для нас у одного ювелира. Я хранила его всю жизнь. Это единственное, что осталось от моей семьи.
Браслеты Гали и Ростислава были абсолютно идентичны. Лишь гравировка инициалов отличалась: на браслете Зотова красовались буквы «АВВ» — Александр Владимирович Волков. Он носил трофей своего преступления не таясь — кто мог связать украшение с убийством пятнадцатилетней давности? Все считали семью Волковых мёртвыми.
— Ты же сдохла вместе с ними! — выкрикнул Ростислав. — Я видел заключение экспертов! Три трупа!
— Это была Ли, — спокойно ответила Галя. — Мы с ней не уехали. Я заболела. И я видела всё, что произошло в ту ночь.
Её голос окреп, наполнился сталью:
— Ты убил моих родителей. Ты застрелил Буча, чтобы он не залаял. Ты облил их бензином и поджёг дом. И ты снял с их мёртвых рук эти браслеты, смеясь: «Была стая, да вся вышла…»
У Гали сжались кулаки. На бледных щеках вспыхнули багровые пятна.
Ростислав сделал шаг к двери, но Стас был быстрее — нажал скрытую кнопку блокировки.
— Открой, или пожалеешь! — приказал Зотов.
— Возможно, — Стас не думал открывать. Вместо этого набрал номер друга: — Дим, у меня тут человек, подозреваемый в тройном убийстве, совершённом много лет назад. Я его заблокировал в переговорной. Пришли группу. Я не шучу.
***
Через пятнадцать минут Зотова держали в наручниках двое крепких сотрудников полиции.
Димка — старший уполномоченный Дмитрий Валентинович, друг Стаса ещё со студенческих времён — оглядел Галю и Стаса:
— Всё в порядке? Никто не пострадал?
Стас молча кивнул.
— Уводим, — скомандовал Дмитрий Валентинович своей группе.
Дело получилось громким. Чтобы доказать родство с Волковыми, следователь по решению суда запросил эксгумацию тел. Анализ ДНК подтвердил: в могиле покоились Александр и Ольга Волковы, а также их помощница Ли. Получалось, что в ту ночь погибли все трое взрослых, а ребёнка в доме не было — значит, экспертиза пятнадцатилетней давности ошиблась или была фальсифицирована.
По российскому законодательству убийство не имеет срока давности. Зотов всё ещё мог понести наказание, даже спустя пятнадцать лет.
Он не стал отпираться. Признался во всём.
На допросе Ростислав Зотов, бывший успешный бизнесмен, а ныне обвиняемый в тройном убийстве, рассказал:
— Сделка, на которую я подбивал Сашу, была криминальной, но чертовски выгодной. Миллионы долларов. Но он отказался. Сказал, что это незаконно и опасно. Что не хочет рисковать семьёй.
Зотов усмехнулся горько:
— Я не мог отказаться от такой суммы. Решил устранить партнёра и забрать его долю. Галю убивать не собирался — думал, оформлю опекунство, буду заботиться о «дочери друга». Но она должна была быть в лагере…
— Собака вас узнала? — спросил следователь.
— Буч? Да, он радостно встретил меня, виляя хвостом. Пришлось застрелить его первым — иначе разбудил бы весь дом. Я пробрался к спальне, хотел застрелить их во сне, но Александр проснулся. Встал проверить дочь и встретил меня в дверях.
— А помощница? Почему она не проснулась?
— Ли жила в дальней комнате, в другом конце дома. Глушитель сработал идеально — выстрелы были почти бесшумны. А когда я поджёг дом, она, видимо, задохнулась от дыма во сне, даже не проснувшись. Бензин быстро разгорелся, дым пошёл мгновенно…
— А дальше?
— Галя… — он замолчал. — Я не знал, что она дома. Думал, уже в лагере. В газетах потом написали, что нашли три трупа — двух взрослых и ребёнка. Я решил, что это Александр, Ольга и Галя. Про Ли не упоминали. Позже я понял — эксперты перепутали тела. Ли была такая маленькая, хрупкая… При сильных ожогах её приняли за ребёнка. А про Галю я думал, что она погибла. И свалил всё на Ли — мол, она сбежала с деньгами.
— А дальше?
— Возникла проблема: половина бизнеса, у которой нет владельца, должна была отойти государству. Это было неприемлемо. Я задним числом составил договор купли-продажи, будто Александр продал мне свою долю перед смертью. Подделал его подпись, подкупил нотариуса.
— Нотариус Семёнов?
— Да. Он погиб через месяц — упал со стремянки, ударился виском. Несчастный случай. — Зотов усмехнулся. — Судьба мне помогла.
— Вы не испытывали угрызений совести?
— Поначалу да. Но деньги лечат угрызения совести лучше любого психотерапевта. Я построил империю на той крови. И если бы не эта встреча… — он замолчал, глядя в пустоту.
Суд приговорил Ростислава Зотова к пожизненному заключению.
Эпилог
Галя стала владелицей значительной доли бизнеса Зотова через долгий судебный процесс. Суд признал все сделки, совершённые после смерти её родителей, недействительными. Половина «ЗотовСтали» по праву принадлежала наследникам Александра Волкова.
Галя не стала мстить компании. Она продала свою долю и получила достаточно денег, чтобы…
Лучшие пластические хирурги Москвы и Санкт-Петербурга работали над её лицом. Операция следовала за операцией. Через год о шраме напоминала лишь тонкая полоска чуть более светлой кожи — почти незаметная.
Ортопеды исправили неправильно сросшуюся кость. Физиотерапия, реабилитация. От хромоты не осталось и следа.
Галя смотрела в зеркало и видела себя — настоящую. Ту девочку, которой она должна была стать, если бы не та страшная ночь.
Всё это время рядом был Стас. Он поддерживал её во время бесконечных операций, держал за руку, когда было больно, верил, когда она сомневалась.
Они вместе дочитали «Сто лет одиночества». Оказалось, что вдвоём читать гораздо легче — можно обсуждать, делиться впечатлениями, искать смысл в запутанных судьбах героев.
— Знаешь, — сказала как-то Галя, откладывая книгу, — я думала, что сто лет одиночества — это моя судьба. Уродина-хромоножка, которую никто не любит. Но оказалось…
— Оказалось, что иногда судьба даёт второй шанс, — закончил Стас и поцеловал её.
Свадьба была небольшой, но красивой. Только самые близкие люди — команда Стаса, несколько друзей Гали из института, Дмитрий Валентинович с женой.
И три серебряных браслета лежали на бархатной подушечке рядом с кольцами.
— Это память о моей семье, — сказала Галя, надевая один браслет на своё запястье. — О том, что мы были стаей. И будем.
Стас надел второй браслет ей на другую руку, а третий — себе на запястье.
— Новая стая, — тихо сказал он.
Волк, вонзающий клыки в змею. Символ верности и защиты от предательства.
Они танцевали первый танец, и Галя больше не прихрамывала. Она улыбалась, и на её лице не было уродливого шрама. Она была счастлива.
Иногда судьба жестока. Но иногда она даёт второй шанс.
И этого достаточно.
ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ВЫМЫСЕЛ. Все персонажи и события вымышлены. Совпадения с реальностью случайны.
Какая чушь беспросветная!