Анна Ивановна всю жизнь прожила в одном месте, в одном селе. Здесь родилась, выросла и никуда уезжать не хотела. Её отец защищал родной край в годы Великой Отечественной. Мать часто рассказывала, как они тогда жили. Точнее, не жили — выживали. И Анна Ивановна даже в страшном сне не могла представить, что ей тоже придётся всё это пережить. Но беда пришла в их дом — не спрашивая и не предупреждая. Мужчины встали на защиту своей земли, как когда‑то их отцы и деды.
Сначала погиб муж, а через год Анна Ивановна похоронила единственного сына Андрея. После его смерти жизнь потеряла всякий смысл. Андрею было всего двадцать семь. Он не успел завести семью. Последние пять лет Анна Ивановна находилась в состоянии полной апатии. Она не знала, чем занять себя, чтобы хоть как‑то отвлечься от горьких мыслей.
Была у Анны Ивановны родная сестра, но они давно поссорились и не общались, поэтому поддержки ждать было неоткуда. Соседи, конечно, были, но многие и сами потеряли близких, и разговоры сводились только к теме войны. Хотелось бежать — спрятаться где‑нибудь в лесу и не видеть больше ничего и никого. Она часто просила высшие силы забрать её поскорее к мужу и сыну, но Бог, видимо, не слышал или считал, что она ещё нужна здесь.
Единственное, что хоть как‑то занимало, — хозяйство. Она жила в частном доме, держала десять кур, собаку и кошку. Эти зверушки не давали ей совсем упасть духом: за них она отвечала, должна была кормить и ухаживать. С весны начинались земельные работы — и это тоже отвлекало. Хотя бы немного. Но о чём бы ни думала, всё снова возвращалось к Андрюше.
Скоро пять лет, как его нет, — подумала она. — Нужно будет напечь пирогов и раздать соседям.
Совсем недавно Анна Ивановна подружилась с женщиной с соседней улицы — Валентиной. Та тоже жила одна: родственников не было, муж погиб, а дочь давно жила с семьёй за границей. Дочь неоднократно предлагала матери переехать к ним, но Валентина наотрез отказывалась. Анна Ивановна тоже уговаривала:
— Ну что ты здесь сидишь? Поезжай к дочери, тебе там веселее будет. У тебя же внуки есть — с ними побудешь, хоть немного отвлечёшься. Если бы у меня были внуки, я бы понимала, ради чего жить дальше. А так смысла никакого: только куры да собака с кошкой.
Валентина упрямилась и объясняла:
— Понимаешь, Аня, у них своя семья. У дочки муж итальянец — другой менталитет, другая культура. Я уже не в том возрасте, чтобы под кого‑то подстраиваться. И не хочу умирать на чужбине. Тут все мои родные лежат — в нашей земле. И я хочу лежать здесь, а не в какой‑то там Италии.
Анна понимала её. И сама бы не уехала, зная, что в этой земле — её родители, муж и единственный сын.
Как‑то вечером на душе было совсем тоскливо. Послезавтра — годовщина гибели сына. Завтра надо съездить на рынок, подкупить продуктов. Приготовлю хоть немного, посидим с Валей, помянем.
Утром Анна Ивановна пошла на рынок. Хорошо хоть обстрелы их села прекратились: последние несколько лет тихо, перестали гибнуть люди прямо на улице. Это было очень страшно. Она до сих пор не могла спокойно вспоминать, как мина попала в дом её соседей, и вся семья погибла.
Закупив всё необходимое, Анна Ивановна вернулась. После обеда решила немного полежать — и не заметила, как уснула. Снился странный сон: она идёт по улице к своему дому и вдруг видит — её Андрюша сидит на скамейке у калитки. Подходит и спрашивает:
— Сынок, как ты здесь оказался? Ты же погиб. Я тебя сама хоронила, видела, что это был ты.
— Мама, я погиб. Просто пришёл к тебе — соскучился очень. Знаю, как тебе тяжело без нас с папой, как ты скучаешь. Приходи завтра ко мне на могилу к двенадцати. Очень надо.
— Я приду, сынок, обязательно. Только я с утра хотела — к десяти. Ничего?
— Нет, мама, надо к двенадцати. Сделай, как я прошу. Это очень важно.
Анна Ивановна ничего не понимала, но пообещала прийти к двенадцати. Он встал, обнял её и пошёл по дороге в сторону леса. А она так и стояла — ничего не понимая.
Проснулась с тёплым, светлым чувством — то ли от радости встречи, то ли ещё от чего. В этот день на душе было спокойно. Утром напекла пирогов, раздала соседям и пошла на кладбище. Как раз к двенадцати должна успеть.
Не понимаю, почему к двенадцати. Но раз просил — надо сделать. Нельзя отказывать, — думала она по дороге.
Шла между могилами к сыну и вдруг остолбенела. Возле его могилы стоял мальчик лет четырёх–пяти — точная копия Андрюши. Анна Ивановна закрыла глаза, открыла — мальчик стоял там же. Она успела подумать, что сошла с ума от горя, — и потеряла сознание.
Очнулась от того, что кто‑то тормошил за плечо.
— Женщина, вам плохо? Вы меня слышите? Очнитесь!
Над ней склонилась молодая незнакомая женщина — пыталась привести в чувство. Анна огляделась — мальчика не было. «Слава богу, привиделось», — подумала она. И тут из‑за спины молодой женщины выглянул тот самый мальчуган.
— О господи… так ты не привидение! — всплеснула руками Анна Ивановна.
— Нет, что вы. Это мой сынок. Андрюша, — спокойно сказала незнакомка.
Анне Ивановне снова стало дурно. На глазах выступили слёзы, она заплакала.
— Понимаете, я пришла к сыну. Он погиб пять лет назад при обстреле. А ваш мальчик — ну просто копия моего Андрюши. Так же не бывает… Имя такое же. А какая фамилия у вашего сына?
Анна Ивановна назвала свою — девушка тут же расплакалась.
— Ваш сын — отец моего Андрюшки. Мы встречались, любили друг друга. Андрей собирался познакомить меня с вами, но не успел. А когда он погиб, я узнала, что беременна. Я и сына назвала в его честь. Пусть носит имя отца‑героя, который погиб, чтобы он жил.
Обе плакали, обнявшись. Анна Ивановна никогда не думала, что на кладбище можно плакать от счастья. Теперь у неё появилась дочка и внук. Ей очень хотелось, чтобы Катя с Андрюшкой жили вместе с ней, но она не знала, как та отнесётся к такому предложению.
Анна Ивановна пригласила Катю с внуком в гости. Катя с радостью согласилась, и они пошли к ней домой. Впервые за последние годы Анна Ивановна была счастлива. Она благодарила сына за то, что у неё есть внук, и за то, что он подсказал, когда нужно прийти на кладбище.
Они проговорили с Катей до утра. Андрюшка мирно спал, а женщины рассказывали друг другу, как жили последние годы без своих любимых мужчин. Утром Катя забрала сына и уехала. Анна Ивановна не решилась предложить переехать. Только теперь спохватилась, что даже не спросила, где они живут: обменялись лишь телефонами. Перед уходом Катя пообещала звонить.
Анна ругала себя:
Дура старая! Нужно было узнать адрес. А вдруг телефон сломается? Или связь пропадёт на неделю‑другую — у нас это часто. Что тогда делать? Ладно, позвоню вечером Кате и спрошу адрес.
До вечера она едва дотерпела, набрала номер — без ответа. Начала нервничать.
Только бы ничего не случилось! Только бы ничего не случилось! — как заговорённая повторяла Анна Ивановна.
Зашла Валентина; Анна рассказала ей о внуке. Та расплакалась от радости за подругу — и тут же отругала:
— Ну как можно было не взять адрес? Чем ты думала? Где теперь её искать? Хоть бы спросила, где работает и кем!
Но после драки кулаками не машут. В тот вечер Катя так и не перезвонила. Анна Ивановна не могла уснуть до самого утра, но две ночи без сна в её возрасте — слишком много, и к утру она отключилась.
И снова увидела во сне Андрея. Он сидел возле её кровати и гладил по руке.
— Мамочка, не волнуйся, всё будет в порядке. Теперь точно будет.
— Сынок, я познакомилась с твоей девушкой и с твоим сыном. Он вылитый ты.
— Да, знаю. Я очень хотел, чтобы вы подружились.
— Но Катя пропала. Я ей звоню — она не отвечает. Что делать? А вдруг что‑то случилось? Я себе этого не прощу.
— Не волнуйся. С ними всё в порядке. Я за этим присматриваю. Иногда объяснение бывает гораздо проще, чем мы себе придумываем. Сделай вот что: поспи ещё немного, а потом начинай готовиться к переезду.
Анна Ивановна ничего не понимала.
— К какому переезду готовиться? Куда я поеду из своего дома? Я не хочу уезжать. У меня большой дом со всеми удобствами — тут всем места хватит.
— А я разве сказал, что ты куда‑то едешь? — улыбнулся Андрей.
— Но ты же сказал: готовиться к переезду. Или я что‑то не так поняла?
— Мамочка, вот чего‑чего, а терпения у тебя никогда не было. Просто жди. Всё будет хорошо. И не волнуйся.
Он обнял её, поцеловал в щёку и вышел. Анна Ивановна проснулась со светлым, тёплым чувством. Значит, должно произойти что‑то хорошее: сын бы не обманул.
Она взглянула на часы.
Ничего себе, проспала! Уже час дня. Пора хозяйство кормить — голодные ведь.
Выйдя во двор, услышала звонок мобильного. Анна схватила трубку в надежде, что это Катя, — и не ошиблась. Та плакала:
— Анна Ивановна, простите, что вчера не ответила. У нас неприятности. Мы с Андрюшкой снимали комнату у одной женщины, а она вечером умерла. Приехали родственники и сказали освобождать — будут дом продавать. Вы не будете возражать, если мы…
Анна Ивановна не дала договорить:
— Катюша, собирай вещи, бери Андрюшку и приезжайте ко мне. Возьми такси — всё оплачу.
— Мы ненадолго, пока не найдём другую комнату…
— Приезжай, а там разберёмся, кто куда и насколько. Я вас жду.
Через два часа к дому подъехало такси. Из машины выбежал Андрюшка:
— Бабуля, привет! Можно мы у тебя переночуем?
И снова слёзы — на этот раз слёзы счастья. Какое это приятное чувство, когда тебя называют бабулей! Анна Ивановна обняла внука и отправила в дом смотреть мультики, а сама принялась помогать Кате выгружать вещи. Расплатившись с таксистом и перенеся коробки, усадила Катю в кресло и сказала:
— Катюша, послушай внимательно. После смерти мужа и сына у меня никого не осталось. Я так думала до недавнего времени. Теперь у меня есть дочка и внук. И мой дом — ваш дом. Так будет всегда. Я прошу тебя: оставайся жить со мной. Характер у меня не сильно противный. Я даже пойму и приму, когда ты снова захочешь выйти замуж. Ты молодая женщина, ты не должна быть одна. Да и Андрюшке отец нужен.
Катя хотела возразить, но Анна Ивановна остановила:
— Не перебивай. Я давно живу и понимаю, что говорю. Сейчас у тебя рана ещё свежая, но со временем она затянется, и ты сможешь жить дальше. Ты должна жить дальше — ради сына и в память о моём. Уверена, Андрей будет рад, если ты снова будешь счастлива.
Катя заплакала:
— Вы знаете, Анна Ивановна, я с удовольствием приму ваше предложение. У меня, кроме сына, никого нет. Я детдомовская. Был родной брат, но он погиб три года назад. Обратиться больше не к кому — только к вам.
— Значит, на том и порешим. Я вас пропишу и завещание на Андрюшку сделаю. Живите и не переживайте. У вас теперь есть настоящий свой дом, а у меня — смысл жизни. Не зря Андрюша свёл нас на кладбище: знал, что мы друг другу очень нужны.
Так они и стали жить втроём. Анна Ивановна помогала Кате с воспитанием внука, а Катя взяла на себя большую часть домашних дел. Обе понимали, что зависят друг от друга, и, несмотря на это, были счастливы и удивительно ладили между собой.
Читайте так же рассказ: Мужчина устроил перевоспитание мажорке.
