Валентина хлопотала на кухне. Сегодня ей захотелось сделать блинчики. Аккуратно перемешивая тесто, она тихонько напевала какую-то мелодию. Настроение у неё было хорошее. Впереди её ждали три недели отпуска.
Она начала жарить блинчики. Пока они поджаривались, глядела в окно. Со второго этажа было видно, что происходит на улице. Вон соседские дети играют на площадке, а вон баба Нюра выбивает ковёр.
Тут она увидела соседку с четвёртого этажа. Это была пожилая женщина, звали её Серафима Львовна. Она медленно брела по дороге, опустив голову. В руке у неё была грязная авоська, в которой лежал какой-то свёрток.
— Что-то совсем сдала Серафима, еле ходит уже, — покачала головой Валя. — Да и вещи на ней какие-то совсем потрёпанные. Раньше она бодрее была.
Валентина переехала сюда около пяти лет назад. Она быстро освоилась здесь. Познакомилась со всеми соседями, с одной женщиной даже подружилась. Она-то и рассказала Вале про соседку с четвёртого этажа.
Серафима жила здесь очень давно. И с самого начала она была одна. Не было у неё ни семьи, ни детей, ни внуков, ни друзей. Она почти ни с кем не разговаривала. Отношений с соседями не поддерживала. Была такой нелюдимой и никого к себе не подпускала.
Она не была похожа на обычных старушек, сидящих на лавочке у подъезда, не перемывала никому косточки, не собирала сплетни. В квартире у неё было всегда тихо. Ни телевизора не было слышно, ни разговора. Как будто квартира её была пустая. Её видели лишь тогда, когда она выходила в магазин.
Валя удивлялась, когда слушала эти разговоры. Она считала, что все сторонятся этой женщины, поэтому пыталась с ней наладить контакт. Она вежливо здоровалась с ней, с улыбкой интересовалась её самочувствием.
Женщина не отвечала на её приветливость. Она не здоровалась, а на все вопросы отвечала что-то неразборчивое. Её лицо было таким угрюмым, что пропадало всякое желание с ней контактировать. Но Валя не сдавалась. Она продолжала здороваться с ней каждый раз, как встречала её.
Валя продолжала смотреть на старушку, нахмурив брови. Что-то не нравилось ей, но она не могла понять, что именно. Надо выяснить, что так тревожит в этой старушке.
Валя спохватилась. Блин пригорел. Вот досада! Отвлеклась и прошляпила.
Валя продолжала жарить блины, а потом на лице появилась улыбка.
— Я знаю, что делать. Я отнесу ей блинчиков, и она откроет мне дверь.
Валя знала, что старушка никогда и никому не открывала двери. Да хоть пожар случится в доме, она всё равно просто так не откроет. Серафима Львовна была настолько подозрительной, что даже рекламные брошюрки из почтового ящика выбрасывала сразу, даже не читая, что там написано. Это Валя увидела один раз своими глазами. Поспешность, с которой старушка пыталась уничтожить эти бумажки, говорила о том, что Серафима никому и ничему не доверяла.
Но сейчас Валя решила выяснить, в чём дело. Она отставила сковородку в сторону, поспешила к двери, чтобы выйти в подъезд. Старушка как раз медленно поднималась на второй этаж, цепляясь за поручень.
— Здравствуйте, Серафима Львовна! — сказала Валя.
Старушка ничего не ответила и даже не подняла головы. Валя нахмурилась. Пожилая женщина выглядела совсем плохо. Одежда на ней была такая грязная, что её пора в мусорный бак выбросить. Латка на латке. Кое-где даже были дырки, не подлежащие починке. Лицо было землистого оттенка. От старушки чем-то неприятно пахло. Валя сморщила нос. Что-то тут не то.
— Я вас хотела блинчиками угостить, Серафима Львовна. Вы же не откажетесь?
Валя продолжала гнуть свою линию. Старушка вновь ничего не ответила. Но искоса посмотрела на Валю. Глаза у неё были воспалённые, а взгляд подозрительный, но в нём появился некоторый интерес.
Валя поняла, что старушка прекрасно её услышала, но Серафима Львовна ничего не ответила, а продолжила подниматься дальше. Валя вслед громко крикнула ей:
— Я к вам зайду через часик, когда доделаю блины. Вы же мне откроете дверь?
Но старушка в третий раз промолчала.
Валя закрыла входную дверь. Она пошла на кухню, чтобы быстрее доделать свою работу. Через час она уже стояла на четвёртом этаже у двери Серафимы Львовны. Звонок на двери не работал. Она постучала три раза. В ответ была тишина. Валя вновь постучала чуть громче. Никакого ответа. Тогда Валя пять раз стукнула в дверь и громко произнесла:
— Серафима Львовна, откройте дверь, пожалуйста! Я знаю, что вы дома!
Валя минуту постояла у двери, но ответом ей была гробовая тишина. Как будто и не было никого в квартире. Но Валя знала, что старушка выходит из квартиры всего раз в неделю. Если она сейчас пришла домой, то до следующей недели уже не выйдет.
Но не могла же она не слышать её стуки. Вряд ли она сидит сейчас в наушниках и слушает музыку, поэтому и не слышит её. Валя ухмыльнулась и тут же отогнала от себя эту несуразную картинку.
— Нет, я добьюсь своего, иначе грош мне цена.
Она снова громко постучала.
— Серафима Львовна, это Валентина, соседка со второго этажа. Я вам блинчики принесла. Помните, я вам сегодня обещала. Откройте, пожалуйста, я просто вам тарелку отдам.
Но за дверью ничего не происходило. Валя приблизила лицо к грязному глазку в двери, но ничего не увидела. Она тяжело вздохнула, признавая своё поражение, и начала спускаться.
И тут замок на двери щёлкнул.
Валя застыла. Потом услышала скрип открывающейся двери. Она обернулась, чтобы убедиться, что ей не показалось. Дверь Серафимы была приоткрыта. А сама старушка угрюмо глядела на Валентину. Она молчала, но взгляд её был устремлён на тарелку, накрытую белой салфеткой.
Валентина осторожно подошла к двери. Она улыбнулась старушке.
— Я принесла вам угощение. Вы можете с вареньем их поесть или со сгущёнкой.
И тут старушка впервые заговорила нормальным голосом:
— Нет у меня варенья. И сгущёнки нету. Я не могу себе такое позволить. У меня и чая нет. Я с водой поем.
Валентина тихо охнула. Она всунула тарелку в руки Серафимы, а потом поспешила вниз по лестнице. Обернувшись, она произнесла:
— Я сейчас принесу вам чай. И сгущёнка у меня есть. Пожалуйста, подождите, не закрывайте дверь на замок.
Женщина ничего не ответила, продолжая смотреть на Валю.
Валентина быстро собрала дома пакет с угощением. Туда она положила баночку малинового варенья, сгущёнку, сметану, упаковку чая. Немного подумав, она добавила туда коробку рафинированного сахара и пачку печенья.
Она быстро поднялась по лестнице. Дверь старушки была закрыта. Валя остановилась, потом подёргала за ручку. Дверь открылась, и Валя решила войти в квартиру.
Ей показалось, что она никогда не испытывала такого ужаса, как сейчас. Да, ей никогда и не доводилось такого видеть. Её лицо застыло в изумлении и отвращении.
Вся квартира была в грязи. Повсюду стояли какие-то пакеты, предположительно с мусором. Полы не мылись здесь годами. Стоял ужасный, тошнотворный запах. Мебели в одной единственной комнате не было вообще. Куча каких-то тряпок лежала прямо на полу. Видимо, это были вещи Серафимы Львовны. На полу в углу комнаты лежал грязный засаленный матрас. Без простыни. Вместо подушки была свёрнутая серая тряпка. Одеяла не было вовсе.
На кухне дела обстояли не лучшим образом. Одна табуретка посреди комнаты. Холодильник был открыт, а внутри ничего не было. Он даже не работал. Не было даже шкафа с посудой. Одна грязная тарелка лежала в раковине. Стоял ужасный запах немытого тела и отходов. В ванную Валя даже не стала заходить. Боялась, что там будет картина ещё страшнее.
Серафима Львовна стояла у окна, исподлобья разглядывая Валю. В одной руке она держала тарелку, а в другой надкусанный блин. Валя осторожно подошла к старушке.
— Что с вами случилось? Почему вам никто не помогает? У вас нет никого?
Валя тихо спросила у пожилой женщины. Серафима Львовна посмотрела соседке прямо в глаза, а затем произнесла:
— Если у человека нет никого из родных, то он никому и не нужен больше. Я давно уже утратила смысл жизни. Судьба жестоко поступила со мной. И я к концу жизни утратила силу и веру. Я уже ничего не смогу изменить. Мне осталось лишь незаметно уйти из этой жизни, оставив после себя только грязные тряпки и мусор. Со своей пенсией я даже не могу купить себе мыло, чтобы помыться.
Валентина с ужасом слушала старушку.
— Да как же так? Разве может человек вести такой образ жизни? Почему она никогда не обращалась за помощью? Ведь есть же разные организации, которые оказывают помощь немощным и одиноким людям. Это же ужас какой-то!
Валентина ещё раз посмотрела на обстановку вокруг. Здесь даже не было стола, куда она могла поставить продукты. Она поставила свой пакет на грязный и пыльный подоконник.
Валентина почувствовала, что внутри неё проснулась жажда действия. Нет, она не намерена всё оставить так, как есть. Она сделает всё, что в её силах, чтобы помочь этой одинокой бедной женщине.
— Пойдёмте ко мне, я вас напою чаем и накормлю.
Она осторожно дотронулась до руки старушки, стараясь не дышать. Серафима Львовна дёрнулась от прикосновения, но кивнула в знак согласия. На её глазах появились слёзы.
Валентина сумела дотронуться до души пожилой женщины. Она прятала её за угрюмостью и безразличием. Поэтому люди и не обращали внимания на неё. Но доброта Валентины растопила лёд в сердце старушки, и она больше не могла притворяться.
Валя накормила и напоила старушку, одновременно с этим составляя в уме план дальнейших действий. У неё впереди три недели отпуска, и она намеревалась помочь старушке, раз никто не заботится о ней.
На следующий день Валя вновь постучалась к Серафиме Львовне. Старушка в этот раз открыла дверь сразу. Валя с решительным видом зашла в квартиру, неся с собой вёдра, тряпки, веник. Работа началась.
Ровно неделю Валентина отмывала квартиру старушки. Она выдраила все стены, полы, даже до потолка добралась. Выбросила все тряпки, лежащие на полу. Все пакеты с мусором отнесла на улицу.
Тяжелее всего было убирать ванную комнату. Там стоял жуткий запах, который невозможно было ничем устранить. Только после уборки запах исчез. Нужно было залить все полы и стены дезсредством, чтобы отмыть всю грязь.
Спустя неделю квартиру было не узнать. Да, там всё было старое, требовался ремонт, но в квартире было чисто и не было больше мусора. Это было самое главное.
Валентина подкармливала старушку, которая теперь с радостью её пускала. Ей было так жаль Серафиму, что она разместила в соцсетях призыв о помощи бедной женщине. Она надеялась на то, что какие-либо службы откликнутся, чтобы помочь Серафиме Львовне, но она никак не ожидала того потока сочувствующих сообщений, которые стали поступать.
Множество неравнодушных людей предложили разную помощь. Многие помогали материально, а кто-то предлагал вещи, одежду, мебель, продукты и другую помощь. Владелец местной мебельной фабрики тоже откликнулся на призыв о помощи. Он презентовал старушке добротную кровать с матрасом и мебель на кухню.
Серафима Львовна была так счастлива, что не знала, как отблагодарить всех людей, которые ей помогли. Но главной спасительницей Серафима Львовна считала Валентину. Она верила, что сам Бог послал ей эту милую и добрую женщину, которая смогла разглядеть страдания пожилой женщины.
Теперь она всегда была рада видеть её. Старушка поверила людям, и теперь она вежливо здоровалась со всеми соседями, часто выходила на улицу. Она даже сделала нечто особенное. Она пыталась сидеть на лавочке с другими старушками, чтобы обсуждать последние новости. Но больше всего ей нравилось находиться в обществе Валентины.
В дверь постучали, и Серафима Львовна поспешила открыть. На пороге стояла Валентина. Она широко улыбалась и протягивала старушке коробку с тортом.
— Ну что, будем праздновать ваш день рождения? — весело сказала Валентина.
Серафима Львовна в ответ просто обняла её.
