— Получается, что когда наша семья переживала настоящие финансовые кризисы, у тебя лежала приличная сумма, о которой ты предпочитал помалкивать. Помнишь, как мы просили взаймы у друзей на торжество Анны?
Валентина Сергеевна стояла посреди своей просторной гостиной, скрестив руки на груди и покачивая головой. Седые волосы были аккуратно уложены в изящную прическу, а глаза блестели решимостью. — Забудьте об этом немедленно!
Катя упрямо стояла на своем, сжав кулачки и подняв подбородок вверх. – Мне все равно, что ты думаешь! Я обожаю Максима! – выкрикнула она, глядя матери прямо в глаза. – Что в нем такого особенного? – устало вздохнула Елена Викторовна, поправляя очки на переносице. – Сплошная показуха и пустословие!
Сознание возвращалось к Елене постепенно, словно сквозь густой туман. Первое, что она ощутила, — это отвратительный аромат затхлости и гнилостного запаха, который заполнял её лёгкие. Подземное помещение.
— Мы же четыре года провели под одной крышей! Выходит, ты утаивала от меня настоящий размер своих заработков. Водила за нос. Давно могли бы собрать средства на просторное жильё для нас двоих. — Конечно.
Анастасия впервые за долгое время почувствовала, как внутри неё закипает настоящая ярость. Она стояла в прихожей собственной квартиры, скрестив руки на груди, и смотрела на Елизавету Сергеевну с нескрываемым раздражением.
Максим стоял посреди прихожей и недоумённо разглядывал большой дорожный чемодан, прислонённый к входной двери. Он нахмурился, пытаясь вспомнить, не планировали ли они с женой какую-нибудь поездку. — Лиз! — позвал он, направляясь в сторону кухни. — Откуда эта сумка у порога?
