Юля проснулась от того, что кто-то наступил ей на волосы. В темноте спальни, которая вчера еще была их с Витей уютным гнездышком, теперь едва различались силуэты спальных мешков, разложенных прямо на полу.
— Мама, а почему папа не приехал тушить пожар? — спросил Боря, копаясь палкой в остывшем пепелище. Нина закурила третью сигарету за утро. Привычка, от которой избавилась десять лет назад, вернулась в первую же ночь после пожара. — Он не смог, сынок. — А почему не смог?
В плацкарте было душно. Я сидела у окна, делала вид, что читаю конспекты. Восемнадцать лет, первый курс, еду в Москву одна. Страшновато. — Можно? — спросил кто-то. Парень стоял в проходе с кружкой. Обычный такой. Джинсы, рубашка. На вид — года двадцать четыре. — Что можно?
Андрей Михайлович поймал себя на том, что уже минут пять крутит в пальцах пустую рюмку. Разговоры вокруг стихли до приятного гула — того самого, когда уже всё сказано, но расходиться не хочется. — Михалыч, ты чего завис?
Лиза застыла в дверях, услышав слова мужа: — Теперь все равно сама обо всем догадаешься. — Паша, о чем ты? Что я должна понять? — голос дрогнул, и она медленно опустилась на кухонный стул. Познакомились они три года назад в спортзале.
Марина встретила Андрея в университете на третьем курсе. Он был аспирантом, она — студенткой факультета журналистики. Разница в пять лет казалась огромной пропастью, но Андрей был терпелив и настойчив.
Андрей остановил машину у обочины и достал телефон. Три пропущенных от Романа. Прослушал голосовое сообщение: – Андрюха, выручай! Срочно нужны двести тысяч. Вопрос жизни и смерти! Перезвони! Андрей вздохнул и набрал номер. – Слава богу!
