До электрички оставалось целых два часа, и Настя решила навестить свою преподавательницу, которая жила в частном секторе недалеко от вокзала. Нина Лукьяновна уже год как не работала, но бывшие студентки часто навещали педагога, отдавшего им столько душевных сил и тепла.
Анна Григорьевна поступила в приёмный покой в критическом состоянии — отравление алкоголем, обезвоживание, температура под сорок. Ольга Смирнова, дежурившая в ту февральскую ночь, сразу поняла: если не действовать быстро, женщину не спасти. —
Лиза замерла у входной двери, держа в руках листок с адресом. Сердце бешено колотилось. — Лизавета, у тебя неделя на то, чтобы освободить квартиру. Не освободишь — выброшу твои вещи во двор. И твою тётку тоже, — холодно произнесла Марина, стоя в дверном проёме.
— Марина Ивановна, хватит уже! Вы сказали, что приехали на пару дней, а живёте здесь уже месяц. Собирайтесь и уходите отсюда со своим мальчишкой. — Но, Нина Петровна, нам правда некуда идти. Мишенька ещё такой маленький…
Анна устало опустилась в кресло и закрыла глаза. День выдался невыносимо тяжёлым. Пора сбавить обороты, иначе здоровье совсем подорвётся. Уже и сон пропал, и отражение в зеркале не радует. Даже Михаил это заметил.
— Я не хочу в детский дом! Почему я не могу остаться здесь? Это же мамин дом! Виктор поморщился: — Ты что, предлагаешь мне взять над тобой опеку? Я тебе, как и ты мне, совершенно посторонний человек. Что тебе там, всего-то ничего — три года. Я не виноват, что у вас нет никакой родни. Настя […
Песня прервалась на самом интересном месте, но Зарина была рада этому. Она прекрасно знала, какие слова последуют дальше. Перед ней стоял здоровый парень, а точнее молодой мужчина. Широкие плечи, накачанные мышцы, но запах перегара распространялся на три метра вперед.
