Берег старого пруда был усыпан галькой, блестевшей на солнце словно самоцветы. Где-то в зарослях камыша, невидимая для человеческих глаз, шуршала огромными крыльями долговязая цапля. А посередине водоёма, качаясь на слабых волнах как сказочные ладьи
— Мам, я так устал лежать, — простонал Саша, ёрзая в постели. — Вот было бы у нас такое кресло, как по телевизору показывают. Видела? Он попытался приподняться, но тело не слушалось. Тринадцатилетний мальчик снова безнадёжно откинулся на подушки.
— Нет, Сергей, я этого делать не буду. Анна стояла у окна, скрестив руки на груди. За её спиной тяжело дышал муж. — Ты хоть понимаешь, что творишь? — голос Сергея срывался. — Двадцать лет! Двадцать лет работы!
— Мам, ты дома? Ирина вздохнула, услышав знакомый голос в прихожей. Андрей замер с чашкой кофе в руках и посмотрел на жену. — Дома, Дима, заходи. Он вошёл. Как всегда — в спортивных штанах и мятой футболке, с телефоном в руках.
— Бессовестный! Так ему и передай! — верещал свекор, — где совесть его? Бросить родителей на произвол судьбы, не навещать неделями! С твой подачи, небось?! Свекор бросил трубку. Олеся прошла на кухню, устало опустилась на старый стул, наблюдая, как Витя старательно зашкуривает стену.
— Получается, теперь я должна отказаться от поездки? — Оля так сильно сжала кулаки, что ногти впились в ладони. — Из-за того, что у тебя снова проблемы? Игорь отвернулся к окну. За стеклом шёл мокрый снег — февраль был в самом разгаре.
Григорий и Анастасия работали в одной больнице, хотя их должности находились на противоположных полюсах медицинской иерархии. Настя довольствовалась скромной должностью санитарки и не стремилась к карьерным высотам.
