Глава 10. Украденное сердце Темнота отступила не медленно, а мгновенной, ослепляющей вспышкой боли. Агнию вышвырнуло в реальность ударом затылка о бетон. В ушах стоял тонкий, невыносимый звон — контузия от светошумовой или просто последствия удара щитом.
— Тихо, тихо, порожек. Не дёргай. Андрей придерживал жену за локоть, чувствуя, как мелко дрожит её рука. Катя была бледной, почти прозрачной. После двух недель в стационаре, пропахшая лекарствами и больничной тоской, она мечтала только об одном — о своей спальне, плотных шторах и тишине.
Лифт поднялся на восьмой этаж. Марина достала ключи еще в кабине. Смена закончилась сорок минут назад. В телефоне висело три непрочитанных от начмеда, но открывать их сил не было. Она хотела одного: горячий душ и тишину.
Лера поправила шарфик в зеркале заднего вида. Шелк был скользким, прохладным, цвета «безнадежный беж». Именно такой, чтобы слиться с обоями в прихожей свекрови и не отсвечивать. — Кость, у нас есть еще пять минут?
В квартире на четвертом этаже старой кирпичной пятиэтажки пахло хвоей, лекарствами и застарелым страхом. Надежда Петровна, женщина с тяжелым взглядом и удивительно легкими, порхающими руками, поправила на окне тюль.
– Послушай, Вер, ну это же элементарная логика, – Игорь откинулся на спинку дивана, сплетя пальцы за головой. – Твоя бабушка одна в трёхкомнатной квартире живёт. Зачем ей столько места? Вера замерла с чашкой чая в руках. – Что ты хочешь этим сказать?
Надя проснулась от запаха блинов и сразу поняла — мама встала затемно, чтобы успеть к их приезду. Сквозь тюлевые занавески пробивалось июльское солнце, золотило пыльные половицы старого дома. Внизу, на кухне, звякала посуда, шипело масло на сковороде, и от этих звуков становилось тепло на душе.
