Маша с облегчением собирала вещи. Она была готова уйти куда угодно — хоть на вокзал, лишь бы подальше от опостылевшего мужа и этого… ребёнка. Своего сына она никогда не называла по имени. Годовалый Миша не вызывал у неё ни капли умиления.
Тамара Ивановна любила тишину своей квартиры. В свои шестьдесят пять лет она научилась ценить покой, который приходил с одиночеством. Никто не хлопал дверьми, не включал громко телевизор, не оставлял грязную посуду в раковине.
Когда Артем впервые увидел Катю на университетском дворе, он понял, что это судьба. Она стояла у фонтана с группой однокурсниц, смеялась над какой-то шуткой, и солнечные лучи играли в ее темных волосах.
– Мама, ты что творишь? – Алена стояла в дверях родительской спальни, не веря своим глазам. – Зачем ты все это выбрасываешь? Галина Ивановна, не оборачиваясь, продолжала складывать в черные мусорные пакеты одежду покойного мужа. – Незачем хлам держать. Место занимает только. – Какой хлам?
Может ли доброта стать слишком дорогой? Алина узнала ответ на собственном опыте. Всё началось с невинной просьбы свекрови. Вера Ивановна позвонила в воскресенье утром, когда Алина с мужем ещё нежились в постели.
Дмитрий уставился на чек из ресторана. Тринадцать тысяч рублей за ужин на двоих. Но в тот вечер он допоздна работал на заводе. «Может, Лена поужинала с подругой?» — подумал он, перебирая в памяти семейные траты за месяц.
— Галина Петровна, может, стоит быть с мальчиком построже? — осторожно предложила соседка Вера Ивановна. — Вы его слишком балуете. — Он и так много пережил, — вздохнула Галина Петровна, глядя, как четырнадцатилетний Дениска скрывается за углом дома.
