— Вера Сергеевна, я понимаю, что всё это для вас неожиданно. — Неожиданно? — Вера уставилась на него. — У меня не было отца. Совсем. Мама всю жизнь говорила, что он погиб. — Ваша мама, вероятно, имела свои причины.
Тёмка заболел в понедельник. Тридцать восемь и пять, сопли, глаза мокрые, и этот его голос — тихий, хриплый: «Мам, а когда пройдёт?» — Скоро, зайка. Попьёшь лекарство — и скоро. Лена прижала ладонь к его лбу.
Список на холодильнике был напечатан жирным шрифтом. Шрифт Arial, кегль 14. Четкие линии, лаконичные пункты. Красным маркером были подчеркнуты орехи, мед и цитрусовые. — Это не просьба, Маргарита Аркадьевна, — я прижала магнит в форме маленького керамического чайника к листку.
— Прости меня, ради бога! — свекровь бухнулась на колени перед невесткой, как только та открыла дверь, — вернись! Леера, Игорь без тебя пропадает! Это я во всём виновата, это я про тебя ему гадости болтала!
— Марина! Какой грохот из ванной комнаты? Кому пришло в голову устраивать водные процедуры в такое время? Марина Петрова замерла под теплыми струями. Мыльная пена попадала в глаза, вызывая неприятное жжение.
«Живо готовь еду на 20 человек», – заявила свекровь за 2 часа до юбилея, «и чтобы всё было на высшем уровне». Я ответила: «Хорошо», но через час я уже летела в самолёте в Испанию, а родственники нашли только мешок картошки и записку.
Марина обнаружила пропажу случайно. Искала в ящике комода свою любимую футболку и не нашла. Потом исчезла юбка. Затем — джинсы, которые Антон подарил ей на день рождения. — Странно, — пробормотала она, перерывая шкаф. — Куда все подевалось?