Зинаида Павловна стояла у окна и смотрела, как во дворе играют дети. Чужие дети — своих внуков она так и не дождалась. Сын Николай позвонил утром. Помялся, покашлял в трубку, потом выдал: уезжает в командировку на три недели.
Мать выжила. Сорок восемь часов в реанимации — и врачи сказали: «Критический период позади». Оксана плакала от облегчения, прямо в больничном коридоре. Светка приехала, как обещала. Стояла рядом, когда пустили к матери — на пять минут, в масках, через стекло.
Скорая приехала через двенадцать минут. Оксана считала каждую секунду. Два фельдшера — мужчина и женщина, оба молодые, быстрые. Вошли, присели рядом с матерью, начали осмотр. — Давно упала? — Минут пятнадцать. Может, двадцать. Я услышала звук…
Анастасия Васильевна любила свою работу. Она и раньше-то, когда ещё не вышла на пенсию, любила её, хотя она была совершенно другой. Просто считала, что сидеть дома и просто поглощать воздух скучно и неправильно.
Глава 14 Начала рассказа — здесь… Март принёс оттепель. Снег потемнел, осел, раскис в грязную кашу под ногами. С крыш срывались капли, по асфальту бежали мутные ручейки. Воронеж выползал из зимней спячки — нехотя, со скрипом, но уже не остановить.
Вера Николаевна сразу поняла — врёт. Тридцать лет в следственном комитете даром не проходят. Она таких навидалась: глаза бегают, пальцы теребят ремешок сумки, голос на полтона выше нормы. Учебник. — Мы с Костей встречались, — тараторила незнакомка, топчась у подъезда.
Начальник колонии покачал головой, выслушав рассказ пожилой женщины. — Даже не знаю, что и сказать. Почему-то верю — за столько лет хорошо тебя узнал. Скажи, а неужели никогда не хотелось? — Хотелось, Михаил Егорович, очень хотелось. Только зачем я теперь?
