— Ну что ты, тетя Рая, он же просто золотой! Лечит всех нас бесплатно уже сколько лет! — возмущалась соседка.
— Золотой, золотой… — махнула рукой Раиса Степановна. — А я вот считаю, что он просто недалекий. И жадный до похвал, как индюк!
Анатолий Петрович Крылов действительно считал себя хорошим зятем. И таковым являлся до определенного момента.
Статистика утверждает, что врачи живут дольше других людей. Но она умалчивает о том, как долго живет их терпение, когда дело касается родственников.
А родственников у Толи было предостаточно — все они числились в его неофициальной «семейной» практике.
Анатолий Петрович работал кардиохирургом в областной больнице. Авторитетный специалист, заведующий отделением, он мог бы открыть частную клинику и зарабатывать большие деньги.
Но жена Людмила работала в той же больнице медсестрой, и они решили, что им хватает зарплат и премий. К тому же, Толя искренне считал, что медицина не должна быть бизнесом.
— Ты мой благородный рыцарь в белом халате! — смеялась Люда, когда муж в очередной раз отказывался от выгодного предложения перейти в частную медицину.
Познакомились они в интернатуре. Людмила тогда только окончила медучилище и пришла работать в кардиологию. Толя сразу обратил внимание на статную блондинку с добрыми серыми глазами.
Людины родители — отец-пенсионер и мать-домохозяйка — жили в небольшом райцентре. После смерти тестя пять лет назад теща Раиса Степановна перебралась к ним в областной центр.
— Не могу же я оставить маму одну, — объясняла Люда. — Она же совсем одинокая стала.
И Анатолий Петрович согласился. Более того, он купил трехкомнатную квартиру вместо их двухкомнатной, чтобы теще было комфортно.
Раиса Степановна оказалась женщиной активной, общительной и… очень мнительной в вопросах здоровья. Что, впрочем, было неудивительно для человека ее возраста.
— Толечка, голубчик, — обращалась она к зятю, — что-то у меня тут кольнуло. Не посмотришь?
И Анатолий Петрович смотрел. Выписывал направления на анализы, консультировался с коллегами, назначал лечение. И никогда не отказывал.
Постепенно круг его «пациентов» расширился. Людина тетка, двоюродные сестры, подруги тещи — все шли к доктору Крылову. Как-то само собой сложилось, что семейным врачом он стал для доброй половины родственников и знакомых.
— У нас же свой доктор есть! — гордилась теща перед соседками. — Зачем в поликлинику идти и там в очередях стоять?
Анатолий Петрович принимал всех дома по вечерам и выходным. Превратил застекленную лоджию в мини-кабинет: тонометр, стетоскоп, кушетка. Даже УЗИ-аппарат притащил — б/у, но рабочий.
Лечил бесплатно, лекарства покупал за свой счет, на обследования в больницу проводил без очередей. Делал все это легко, не считая ни времени, ни денег.
— Ты у меня такой добрый, — умилялась жена. — Прямо святой какой-то.
— Да что ты, Людочка. Обычное человеческое участие, — отмахивался муж.
Но почему-то все свои назначения и рецепты Анатолий Петрович аккуратно записывал в специальную тетрадь. Хотя в больнице он никогда не отличался особой педантичностью в ведении документации.
Может, сказывались годы работы, когда любая ошибка могла стоить человеку жизни. А может, просто возраст брал свое — после пятидесяти люди становятся более дотошными.
Вот и сейчас он шел домой после тяжелой операции, а впереди его ждал вечерний «прием». Раиса Степановна с утра названивала: приболела, мол, требуется осмотр доктора.
Поднявшись на четвертый этаж, Толя услышал голоса из кухни. Дверь была приоткрыта, и теща о чем-то оживленно беседовала с подругой.
Анатолий Петрович не собирался подслушивать — просто решил умыться перед приемом больной.
— Ну что ты, тетя Рая, он же просто золотой! Лечит всех нас бесплатно уже сколько лет! — услышал он голос соседки тети Веры.
— Золотой, золотой… — раздраженно отозвалась теща. — А я вот считаю, что он просто недалекий. И жадный до похвал, как индюк! Думает, мы все перед ним должны на задних лапках танцевать, потому что он — доктор!
Толя замер, не веря ушам.
— А что в этом плохого? — удивилась тетя Вера. — Человек помогает…
— Помогает! — фыркнула Раиса Степановна. — Да он просто выпендривается! Ходит тут, важничает. А толку от него — как от козла молока. Кашель у меня уже месяц, а он все свои витаминчики прописывает!
— Так может, к другому врачу сходить?
— А зачем? Этого дурака использовать проще. Скажу — болит, он и бегает. Анализы бесплатно делает, лекарства покупает. Дурачок! Людка-то моя в него влюбилась по уши, а он — пустое место. Только на работе важный, а дома — тряпка тряпкой.
Анатолий Петрович почувствовал, как кровь отливает от лица. Значит, вот как! Дурачок… тряпка…
Он тихо прошел в свой кабинет и сел в кресло. Пять лет! Пять лет он лечил эту неблагодарную… А она считала его дурачком!
Стук в дверь прервал тяжелые размышления.
— Толечка, ты пришел? — заглянула теща. — Что-то мне совсем плохо стало. Не посмотришь?
Анатолий Петрович поднял на нее глаза. Раиса Степановна выглядела вполне здоровой — румяная, бодрая.
— А что конкретно беспокоит? — сухо спросил он.
— Да вот, сердце что-то… — теща прижала руку к груди. — И давление, наверное, скачет.
— Понятно. — Толя встал и подошел к шкафу. — Вот вам направление в поликлинику. К участковому терапевту.
— Как это? — опешила Раиса Степановна. — А ты что?
— А я — не ваш лечащий врач. Обращайтесь по месту жительства.
— Ты что, обиделся на что-то? — заискивающе спросила теща.
— С чего бы? — холодно отозвался Анатолий Петрович. — Просто решил, что пора навести порядок. Я работаю в кардиохирургии, а не в поликлинике.
Раиса Степановна постояла, поняла, что номер не проходит, и вышла.
А Толя остался один со своими мыслями. Дурачок… Тряпка… Да как она смела!
К ужину пришла встревоженная Людмила.
— Мама сказала, что ты отказался ее осматривать. Что случилось?
— Ничего не случилось. Просто решил, что хватит играть в домашнего доктора.
— Но мама же больна!
— Больна? — усмехнулся Толя. — Тогда пусть идет к врачу. К настоящему, в поликлинику.
Жена посмотрела на него с недоумением, но спорить не стала.
А на следующий день начался настоящий переполох. Людины родственники, привыкшие к бесплатному лечению, один за другим приходили с жалобами. Но Анатолий Петрович был непреклонен.
— Обращайтесь в медицинские учреждения, — отвечал он всем. — Я не веду частную практику.
— Да что с тобой стало? — возмущалась теща. — Совсем загордился!
— Ничего со мной не стало. Просто понял, что не должен бесплатно работать на тех, кто считает меня дурачком.
Раиса Степановна побледнела.
— Ты… ты подслушивал?
— Не подслушивал. Услышал. Разница есть.
— Да я не то имела в виду…
— Имели именно то. И теперь пожинайте плоды.
Разразился скандал. Теща кричала, что Толя неблагодарный, что они его приняли как родного. Люда металась между мужем и матерью, не понимая, что происходит.
— Мама просто неудачно выразилась! — оправдывала она тещу.
— Неудачно? — горько усмехнулся Анатолий Петрович. — Пять лет неудачно выражалась?
И тут выяснилось, что теща не только его критиковала. Оказалось, что Людмилу она тоже за глаза костерила — дочь, мол, неудачно замуж вышла, могла бы и побогаче мужа найти.
— Мама! — ужаснулась Люда. — Как ты могла!
— А что такого? — огрызнулась Раиса Степановна. — Правду говорю! Мог бы он в частную клинику пойти, деньги зарабатывать, а не в этой больнице за копейки торчать!
Вот тут Анатолий Петрович окончательно понял: ни о каком примирении речи быть не может.
— Раиса Степановна, — спокойно сказал он. — Завтра вы съезжаете. Квартира моя, и я решаю, кто здесь живет.
— Как это съезжаю?! — взвилась теща. — А где я жить буду?
— Это ваши проблемы. У вас есть дом в райцентре.
— Но там же никого нет! Я одна останусь!
— Должны были об этом думать раньше.
Люда попыталась заступиться за мать, но Толя был непреклонен. Более того, он достал свою тетрадь с записями и предъявил внушительный счет — стоимость всех лекарств, обследований и консультаций за пять лет.
— Вы считали меня дурачком, — сказал он. — А дурачки, как известно, работают бесплатно. Но я, оказывается, не такой уж дурачок. И все считал.
Сумма оказалась внушительной — больше миллиона рублей.
— Ты с ума сошел! — кричала теща. — Где я таких денег возьму?
— А это уже не мои проблемы. Хотите остаться жить здесь — извольте компенсировать расходы. Или съезжайте.
Раиса Степановна уехала к себе в райцентр, проклиная зятя на чем свет стоит.
А Люда… Люда выбрала мать. Через месяц она подала заявление на перевод в районную больницу.
— Я не могу оставить маму одну, — объяснила она мужу. — А с тобой нам не по пути.
— Почему? — спросил Анатолий Петрович. — Я ничего плохого твоей матери не сделал.
— Ты унизил ее. И меня заставил выбирать.
— Да нет, Людочка. Выбор ты сделала давно. Просто я об этом не знал.
Развелись они тихо, без скандалов. Люда забрала свои вещи и уехала к матери.
А Анатолий Петрович остался один в трехкомнатной квартире. Работал, как прежде, спасал людей, но домашний прием больше не вел.
Коллеги удивлялись:
— Что это ты, Толя, такой замкнутый стал?
— Да так, — отвечал он. — Понял, что доброта должна быть с кулаками.
— А жену не жалко?
— Жалко. Но что поделаешь — не все сказки заканчиваются счастливо.
И правда была на его стороне — моральная, юридическая, человеческая. Но эта правда оказалась очень одинокой. Как, впрочем, и он сам.
Ведь победа в семейной войне — это всегда поражение. Потому что воюют не с врагами, а с теми, кого любили.
А любовь, даже преданная, не исчезает бесследно. Она остается болеть где-то внутри, напоминая о том, что было и чего уже не будет.
Но зато теперь никто не называл доктора Крылова дурачком. По крайней мере, в лицо.
