Трель дверного звонка разорвала тишину квартиры так резко, что Полина едва не выронила совок.
Она как раз пересаживала разросшийся спатифиллум, и черная земля уже успела просыпаться на кухонную клеенку.
Звонок надрывался без перерыва, будто кто-то снаружи просто лег на кнопку.
Полина отложила садовый инструмент, отряхнула ладони от налипшего грунта и пошла в прихожую.
Она посмотрела в глазок и там отлично было видно перекошенное недовольством лицо бывшего мужа. Вадим с силой бил кулаком по дерматиновой обивке.
— Полина, отпирай! Я знаю, что ты дома, у вас свет в коридоре горит! — доносился его приглушенный голос.
Женщина провернула ключ, но оставила стальную цепочку накинутой.
— Чего шумишь на весь подъезд? — тихо спросила она в образовавшуюся щель. — Соседей перебудишь.
— А мне плевать на соседей! — рявкнул Вадим, дергая ручку на себя. — Ты зачем парню мозги промываешь?
— Я?
— А кто?! Подошел к нему сегодня возле торгового центра. Хотел по-мужски поговорить, время провести. А он отвернулся и выдал такое, что у меня уши в трубочку свернулись! Причем прямо при Леночке!
Полина крепче перехватила край двери, глядя на бывшего мужа в упор.
— Леночка — это твоя новая пассия, ради которой ты полтора года назад из семьи свалил? Действительно, какой удар по нежной психике. И что же такого сказал Матвей?
— Послал он меня! Громко, далеко и нецензурно! И я точно знаю, чья это работа. Это ты его накрутила! Нормальный подросток так с отцом не разговаривает.
— Вадим, парню шестнадцать лет. У него своя голова на плечах давно работает. А ты на что рассчитывал?
— На то, что он проявит уважение!
— Уважение за что? За то, что ты бросил нас, а потом попытался выгнать из квартиры? Думал, Матвей ничего не видит и не понимает? Он должен был тебе в ножки поклониться и на шею прыгнуть?
Вадим раздраженно дернул плечом.
— Я хотел как лучше. Мы могли бы нормально общаться, если бы ты не выносила сор из избы и не настраивала его. Вон, у Савкиных тоже развод был, так там бывшая жена ребенку ни слова кривого про отца не сказала.
— У Савкиных бывший муж ребенку оплачивает репетиторов, купил компьютер для учебы и ни копейки из семейного бюджета не дернул при уходе, — холодно парировала Полина. — А ты…
— Опять ты про деньги! Меркантильная!
— Я про то, как вернулась из командировки на день раньше и застала в своей квартире постороннюю девицу в моих любимых тапочках. И тебя, распивающего с ней мое вино. Наглости тебе не занимать, Вадим.
Она хотела добавить еще пару ласковых, но за спиной щелкнул выключатель.
В прихожую вышел Матвей. В объемном домашнем худи, с накинутыми на шею большими наушниками, он казался еще выше, чем был на самом деле.
— Мам, отойди, — ровным голосом попросил подросток.
Полина отступила на шаг. Матвей подошел к щели и посмотрел на отца сверху вниз.
— Тебе на русском языке непонятно было сказано? — спросил парень.
— Матвей, сынок, ты послушай… Твоя мать просто обижена на меня… Она преувеличивает.
— Моя мать сейчас стоит и зачем-то тратит на тебя свое время. А я тебе еще раз повторяю: забудь этот адрес и наши телефоны.
— Ты как с отцом разговариваешь?! Я тебя породил! Я тебя обеспечивал!
— Обеспечивал он, — усмехнулся Матвей. — Мать на двух работах пахала, пока ты на диване сериалы смотрел. Иди к своей Леночке и не отсвечивай.
Подросток без лишних эмоций с силой захлопнул дверь. Замок сухо щелкнул.
Снаружи послышалось невнятное бормотание, потом тяжелые, быстрые шаги по ступеням вниз. Ушел.
Полина прислонилась затылком к стене, прикрыв глаза.
— Зачем ты так жестко, Мотя? — устало спросила она.
— А с ним по-другому нельзя. Он других интонаций не различает. Пойдем на кухню.
Полина послушно поплелась следом за сыном. На кухонном столе так и стоял наполовину пересаженный спатифиллум. Она включила воду и принялась долго, методично смывать въевшуюся землю с пальцев.
Матвей тем временем достал из шкафчика кружки и поставил электрический чайник.
— Вот объясни мне свою логику, мам, — начал он, опираясь бедром о столешницу. — Зачем ты вообще открыла? Зачем начала что-то доказывать?
— Ну он же стучал… Неудобно как-то, соседи слышат.
— Пусть слушают. Человек нас предал. Притащил в наш дом чужую тетку. Потом пытался оттяпать половину квартиры. И теперь он приползает жаловаться тебе на меня? Тебе самой не смешно?
— Мотя, это дела взрослых. И он все-таки мой бывший муж, а не твой. Изменил он мне.
Матвей с громким стуком поставил кружку на стол.
— Тормози. Ты опять начинаешь искать ему оправдания? Он не только тебе изменил. Он всю нашу семью променял на свои хотелки. А деньги, которые ты ему отдала по суду за долю? Мы бы на них мне нормальный ноут купили или отложили на институт. А в итоге они ушли этому товарищу. Если ты себя не уважаешь, то хоть меня уважай. И прекрати с ним вести светские беседы.
Полина молча кивнула, вытирая руки полотенцем.
В этот момент она остро осознала, как сильно повзрослел ее сын за этот выматывающий год. И как сильно он был прав.
А ведь когда всё только рухнуло, Полина винила исключительно себя.
Она помнила тот день до мельчайших деталей. Как стояла в коридоре с дорожной сумкой, смотрела на чужие вещи и слушала, как Вадим даже не пытается оправдываться.
— Ну а что ты хотела? — бросил он тогда, собирая свои футболки. — Ты в зеркало себя видела? Ходишь по дому в растянутых трениках, на голове вечно какое-то гнездо. С тобой даже поговорить не о чем.
Эти слова били наотмашь.
Она действительно ходила в старых штанах. И волосы собирала в небрежный пучок.
Но Вадим деликатно умолчал о причинах. О том, что Полина вставала в шесть утра, готовила завтрак, бежала на работу, потом заскакивала в супермаркет, тащила пакеты, варила борщи, гладила его рубашки, проверяла уроки.
А муж приходил в шесть вечера, ужинал и ложился на диван. На любые просьбы помочь по дому он заявлял, что это «не мужское дело».
Все изменил случайный визит соседки снизу.
Тетя Люба, женщина решительная и острая на язык, зашла за солью, увидела зареванную Полину и осталась на кухне до глубокого вечера.
Узнав о случившемся, соседка даже не подумала проявлять сочувствие.
— Ты, Полинка, совсем ку-ку, — прямо заявила тетя Люба, помешивая чай.
— Почему? — опешила Полина.
— Потому что ведешь себя как половик у входной двери. Об тебя ноги вытирают, а ты еще и виновато помалкиваешь. Мужик, который развлекается в супружеской спальне, пока жена ему на хлеб зарабатывает — это не мужик. Это ошибка природы. А ты сидишь и убиваешься по этому недоразумению. Перестань быть удобной мебелью. Удобной мебелью пользуются, а потом выкидывают на свалку.
Тетя Люба тогда долго распиналась. В выражениях она совершенно не стеснялась, выдав такую многоэтажную конструкцию про бывшего мужа Полины, что у той уши загорелись. Но именно эта словесная встряска заставила Полину очнуться.
Она наняла юриста, когда Вадим решил поделить жилплощадь.
Бывший муж утверждал, что лично возводил перегородки и клеил обои, а значит, половина квартиры — его по праву.
Но против документов не попрешь. Жилье покупалось исключительно на деньги от продажи бабушкиного дома Полины. Судья оставил Вадима ни с чем, присудив ему лишь мизерную компенсацию.
Именно тогда, проиграв битву за метры, Вадим внезапно воспылал отцовскими чувствами и начал караулить Матвея, пытаясь перетянуть его на свою сторону. Но нарвался на бетонную стену подросткового презрения.
— Мам, ты меня слышишь вообще? — голос сына вернул Полину в реальность.
— Слышу, Мотя. Слышу.
— В следующий раз, если эта личность нарисуется, сразу говори, что ты ему не бесплатный психолог. И вообще, мы вроде в парк собирались, а сами стоим тут время теряем.
На следующий день Вадим попытался прийти снова.
Полина даже не стала открывать замок. Прямо через дверь она ровным тоном сообщила бывшему мужу, чтобы он оставил ее в покое и свои проблемы с сыном решал самостоятельно.
После третьей безуспешной попытки достучаться Вадим пропал окончательно. Видимо, осознал бесперспективность затеи.
За последующие полгода Полина не раз вспоминала слова соседки.
Выяснилась удивительная вещь. Оказывается, если не готовить сложные ужины из трех блюд, чтобы угодить привередливому супругу, освобождается масса времени.
Оказывается, Матвей прекрасно умеет сам закидывать свои вещи в стиральную машинку.
Без главного критика и генератора беспорядка квартира стала оставаться чистой гораздо дольше.
Полина записалась на танцы. Просто для себя, чтобы размять спину после сидячей работы.
Она выкинула все растянутые домашние вещи, сменила стрижку и полностью обновила рабочий гардероб.
Коллеги, естественно, заметили перемены.
В прошлую пятницу в офисной зоне отдыха состоялся весьма показательный разговор.
Марина из отдела логистики, любительница совать нос в чужие дела, критично оглядела новый костюм Полины.
— Ой, Полин, прям расцвела вся, — протянула она. — Вот начала бы так наряжаться, когда Вадик с тобой жил, глядишь, он бы и не побежал налево. Надо было за собой следить.
Раньше Полина бы съежилась, пробормотала извинения и поспешила бы уйти к своему столу. Но не теперь.
Она медленно опустила кружку с кофе на стол и посмотрела Марине прямо в глаза.
— Знаешь, Марин, — абсолютно спокойным тоном ответила Полина. — Если бы я тратила время и деньги на наряды в то время, когда тянула на себе Вадима, нам бы нечего было есть. Мой внешний вид сейчас — это результат того, что я наконец-то высыпаюсь и не обслуживаю взрослого, здорового тунеядца. Так что оставь свои ценные советы при себе.
В комнате отдыха повисла абсолютная тишина. Марина захлопнула рот и поспешно отвернулась к окну.
Больше Полину никто из доброжелателей не трогал. Любители давать непрошеные комментарии быстро поняли, что безответная жертва закончилась.
Полина усмехнулась своим мыслям.
Она пододвинула к себе горшок со спатифиллумом, взяла совок и принялась аккуратно досыпать свежую землю.
Растение, которое еще недавно чахло в тесном старом кашпо, теперь сидело в просторном горшке. Оно расправило поникшие листья и, казалось, готовилось выпустить новые побеги.
Полина прихлопнула грунт, полила цветок из лейки и вытерла стол влажной губкой.
Впереди были выходные, хорошая погода и никаких чужих претензий.
