— Люди — это ресурс! Батарейки! Ты берешь от них заряд, а когда они пустеют, швыряешь в урну и берешь новые. Иначе бизнес не построить, Глеб.
— И с матерью ты поступил по той же схеме?
Виктор Аристархов остановился посреди просторного кабинета сына. Он окинул взглядом панорамные окна, дорогую мебель из темного дерева и снова посмотрел на Глеба.
— Ты решил поиграть в благотворительность? Спускаешь капитал на отработанный актив?
— Мой капитал, — ровным тоном ответил Глеб, перекладывая документы на столе. — Куда хочу, туда и направляю транши.
— Я вложил в тебя миллионы! — Виктор ударил кулаком по столешнице. — Я дал тебе стартовый капитал, связи, имя! Я учил тебя выжимать максимум из каждой сделки. А ты тайком содержишь женщину, которая давно списана со счетов!
— Твои деньги я вернул до копейки еще в прошлом году, с процентами. У нас разные компании. Разные бюджеты. Чего ты добиваешься этим скандалом?
— Я пытаюсь вправить тебе мозги! — Виктор сбавил обороты и оперся руками о спинку кресла. — Все по молодости чудят. Хочешь сорить деньгами — купи спортивную машину. Спусти миллион в казино. Купи коллекцию часов. Это статусные траты, они работают на имидж. Но зачем ты вливаешь средства в нее?
— Считаю нужным.
Глеб даже не поднял головы от монитора.
— В этом нет никакой логики! — снова сорвался на крик отец. — Она пустое место. Ноль. Ее даже на светский раут с собой не возьмешь, потому что там не на что смотреть. Забудь о ней! Вычеркни!
— Я ценю твое мнение, но решения принимаю сам.
Глеб закрыл ноутбук и сцепил пальцы в замок.
— Если вопросы по моему личному счету закончились, мне пора на совещание.
— Сопляк, — выплюнул Виктор. — Я думал, что вырастил хищника. А ты оказался мягкотелым. Эта баба тянет тебя на дно. Твоя сентиментальность приведет к краху. Ты потеряешь хватку, конкуренты сожрут тебя и не подавятся.
— Мы на работе. Давай обойдемся без истерик, — Глеб процитировал любимую фразу отца. — Ты имеешь право злиться. Я имею право распоряжаться своими деньгами.
— Ты размяк! — не унимался Виктор. — Ты не умеешь принимать жестких решений. Бизнес таких не прощает.
— Я предпочитаю оставаться человеком. В отличие от тебя.
— В нашем деле нет людей! — отмахнулся Виктор. — Есть функции! Функция выполнила свою задачу — до свидания!
— Жестко, — кивнул Глеб. — Только почему эта схема распространяется на самых близких?
— Нет никаких близких! Есть те, кто приносит пользу в данный момент времени. Вся эта семейная чушь придумана неудачниками для оправдания своей слабости. Выгода закончилась — перешагнул и пошел дальше.
— Поэтому ты выбросил маму на улицу?
Виктор осекся. Он сделал шаг назад, наткнувшись на тяжелый взгляд сына. Глеб сидел абсолютно неподвижно, но в этой тишине и спокойствии читалась угроза.
***
Полине было девятнадцать, когда в ее жизнь ворвался Виктор.
Она училась в медицинском колледже, жила в тесной трехкомнатной хрущевке с родителями и старшей сестрой Ритой. Сестра недавно развелась, вернулась с маленьким ребенком в родительский дом и постоянно жаловалась на нехватку денег. Мать тянула смены в регистратуре поликлиники, отец крутил баранку на маршрутке. Жили от зарплаты до зарплаты, перешивали старые вещи, экономили на продуктах.
Обычная девчонка. Не победительница конкурсов красоты, не дочь дипломатов. Миловидная, тихая, привыкшая к бесконечной домашней суете.
Виктор заметил ее возле остановки, когда она возвращалась с практики. Он просто остановил свой массивный внедорожник прямо на пешеходном переходе, вышел и предложил подвезти.
Полина тогда испуганно отступила к газетному киоску. Но Виктор умел добиваться своего. Он начал появляться у колледжа каждый день.
Взрослый, состоявшийся мужчина ухаживал совсем не так, как ровесники-студенты. Он не предлагал погулять по парку или скинуться на пиццу. Он решал проблемы.
На второй неделе знакомства Виктор приехал к ним в хрущевку. Без предупреждения.
Он молча выставил на тесный кухонный стол огромные пакеты с деликатесами, положил перед отцом ключи от новой машины, а перед матерью — путевку в хороший санаторий.
— Я привык говорить прямо, — сказал Виктор, отказавшись от предложенного чая. — Ваша дочь мне подходит. Если Полина скажет «да», я забираю ее прямо сейчас.
Рита, вытиравшая посуду, выронила полотенце.
— Да на что она вам сдалась? — вырвалось у сестры. — Она же серая мышь! Ни одеться нормально не умеет, ни разговор поддержать.
Рита всегда считала себя красавицей семьи. На ней было яркое платье, волосы тщательно уложены, несмотря на домашнюю обстановку.
— Тряпки я могу купить любые, — Виктор смерил Риту равнодушным взглядом. — А Полина удобная. Спокойная. Из нее получится отличная мать для моего наследника.
Родители молчали, переводя взгляд с путевок на ключи от иномарки.
— Мы препятствовать не станем, — наконец выдавил отец, пряча ключи в карман рубашки.
Мать торопливо закивала.
— Пусть сама решает.
Полина стояла в дверях кухни и комкала край медицинского халата. Она попросила дать ей время доучиться. Оставался всего год до диплома.
Виктор пожал плечами, бросил на стол визитку и вышел.
Едва за ним закрылась дверь, на Полину обрушился шквал упреков.
— Ты совсем дура? — Рита схватила сестру за плечи. — Какой диплом? Кому нужны твои уколы за копейки? Человек предлагает тебе золотую клетку! Он нас всех вытащит из этой нищеты!
— Но я его совсем не знаю, — попыталась возразить Полина.
— А Леньку своего я знала со школы, и что? — парировала сестра. — Оставил меня с ребенком и алиментами в три тысячи. Соглашайся, пока он не передумал!
Родители присоединились к уговорам. Мать плакала, причитая, что всю жизнь отработала за гроши и хочет на старости лет пожить нормально. Отец давил на чувство вины, вспоминая свои больные суставы.
Полина сдалась на следующий день.
Виктор не стал устраивать пышных торжеств. Они расписались в будний день. Он перевел на счет родителей Полины крупную сумму денег и увез жену в закрытый коттеджный поселок.
— Твоя семья обеспечена, — сказал он по дороге. — Больше мы к этому вопросу не возвращаемся. Мой дом — это моя территория. Никаких родственников, никаких посиделок с сестрами. Мы живем своей жизнью.
Полина приняла новые правила. Ей разрешили окончить колледж, но на занятия возил личный водитель, он же забирал ее после лекций. Общение с однокурсницами сошло на нет.
Виктор не был домашним тираном в классическом понимании. Он не скандалил, не придирался к мелочам. Но он четко обозначил роль жены.
— Мне не нужна домохозяйка, для этого есть штат прислуги, — объяснил он через месяц после свадьбы. — Мне нужен преемник. Идеальный. Без дефектов воспитания. Твоя задача — обеспечить ему старт.
Полина с головой ушла в материнство. Когда родился Глеб, ее жизнь превратилась в бесконечный график.
Виктор нанял лучших педиатров, затем методистов по раннему развитию. С трех лет Глеб изучал английский и китайский. Потом добавились шахматы, плавание, фехтование.
Полина контролировала всё. Она присутствовала на каждом занятии. Она читала тонны литературы по детской психологии, педагогике, конфликтологии. Она отбирала репетиторов, составляла расписание, следила за питанием сына.
Она не покупала себе одежду — этим занимался стилист, которого нанимал Виктор. Она не планировала отпуск — маршруты определял муж, исходя из образовательных потребностей Глеба.
У нее не было подруг. Родители звонили раз в полгода, обычно чтобы попросить денег, но Виктор жестко пресекал эти попытки.
Полина растворилась в сыне. Каждый успех Глеба она воспринимала как главную награду в жизни. Она вылепила из него блестящего, образованного, мыслящего человека.
Виктор был доволен. На редких деловых приемах он с гордостью демонстрировал сына партнерам, открыто заявляя, что готовит идеальную машину для бизнеса, которая сотрет конкурентов в порошок.
Глеб окончил элитную школу с золотой медалью и поступил в престижный столичный университет.
На следующий день после его восемнадцатилетия Виктор пригласил Полину в свой кабинет.
— Вещи собраны. Водитель ждет внизу, — Виктор пододвинул к ней серую папку. — Здесь документы на однокомнатную квартиру в спальном районе. На счет переведена сумма, которой тебе хватит на полгода скромной жизни. Дальше сама.
Полина не сразу поняла смысл сказанного. Она посмотрела на папку, потом на мужа.
— Куда? Глеб же скоро вернется с тренировки…
— Глеб переезжает в собственные апартаменты ближе к университету, — холодно отрезал Виктор. — Твой контракт окончен. Ты свою функцию выполнила. Наследник готов. Больше содержать тебя нецелесообразно.
— Ты выгоняешь меня?
— Я оптимизирую расходы. У тебя час на сборы. Охране дан приказ не пускать тебя на территорию поселка. Попытаешься выйти на связь с сыном — я устрою тебе веселую жизнь. Моих связей хватит, чтобы ты не смогла устроиться даже уборщицей. Прощай.
Полина оказалась в пустой, пыльной квартире на окраине города. Диплом медсестры многолетней давности без практики не значил ровным счетом ничего.
Она устроилась фасовщицей на склад. Первые месяцы жила как в тумане, механически выполняя работу и возвращаясь в холодную квартиру. Единственное, что ее убивало — отсутствие Глеба. Ее отрезали от смысла жизни.
Но Глеб нашел ее сам.
Через семь месяцев он приехал к ней на склад. Дождался конца смены. Он ничего не сказал отцу, прекрасно зная, что Виктор способен перекрыть ему кислород и разрушить его собственный стартап, в который были вложены отцовские инвестиции.
Глеб снял для матери хорошую квартиру, нашел лучших врачей, чтобы поправить подорванное на складе здоровье, помог восстановить документы и пойти на курсы повышения квалификации.
Он делал это втайне. До тех пор, пока полностью не расплатился с отцом по кредитам и не вывел свою компанию на международный уровень.
Виктор узнал о тратах сына случайно, надавив на одного из бывших аудиторов Глеба.
***
— Да, поэтому! — Виктор рубанул ладонью воздух, возвращаясь к разговору в кабинете. — Она была инструментом! Инструмент затупился — я его выбросил.
— И ты запретил ей приближаться ко мне.
— Потому что она заразила бы тебя своей слабостью! Слезами, эмоциями, жалобами! В большом бизнесе нет места сантиментам. Ты должен оценивать людей только по шкале их полезности.
Глеб медленно поднялся из кресла. Он поправил манжеты рубашки и подошел вплотную к отцу.
— Значит, всё, что перестает приносить прямую выгоду, подлежит ликвидации?
— Именно так! — с вызовом ответил Виктор. — Только так строится империя!
— Прекрасно. Я отличный ученик, — Глеб указал на панорамное окно. — Видишь то здание с синей вывеской?
Виктор нахмурился, проследив за жестом сына.
— Это логистический центр моих главных конкурентов, — непонимающе произнес отец.
— Был, — поправил Глеб. — Вчера я закрыл сделку по покупке контрольного пакета акций. А неделю назад я выкупил долги двух твоих ключевых подрядчиков.
Лицо Виктора вытянулось. Он схватился за край стола.
— Что ты несешь?
— Я применяю твои уроки на практике, — Глеб вернулся за свой стол и сел. — Твоя компания устарела. Твои методы больше не работают. Ты стал нерентабелен.
— Я твой отец! — рявкнул Виктор, делая шаг к столу.
— Нет никаких отцов, — Глеб повторил интонацию Виктора один в один. — Есть функции. Твоя функция в моей жизни закончилась. Теперь ты — моя кормовая база. Я выдавлю тебя с рынка за полгода. Я пущу твою компанию с молотка, распродам активы и заберу твоих клиентов.
Виктор тяжело осел в кресло для посетителей. Он открывал и закрывал рот, пытаясь подобрать слова.
— Ты не посмеешь…
— Посмею, — спокойно ответил Глеб. — Мама научила меня мыслить масштабно, анализировать и планировать на десять шагов вперед. За это я обеспечил ей спокойную жизнь. А ты научил меня выкидывать людей, как только они перестают быть полезными.
Глеб нажал кнопку на селекторе:
— Анна, вызовите охрану. Виктору Аристарховичу пора уходить, и пропуск ему больше не понадобится.
Он посмотрел на поникшего отца.
— Готовься к жесткой игре. Каждый получает ровно то, во что вкладывал средства.
