— Опять ты в этой грязи ковыряешься, Марин. Смотреть тошно.
Струя воды из шланга резко ушла в сторону, окатив новые замшевые кроссовки сестры и низ ее светлых джинсов.
— Эй! Ты совсем больная?
Вероника отскочила в сторону, брезгливо отряхивая пострадавшую обувь.
— Извини, рука дрогнула, — Марина выпрямилась, опираясь на черенок тяжелой тяпки. — А ты не стой под руку. Тем более в такой экипировке. Тут вообще-то огород, а не подиум.
— Я сюда не батрачить приехала, в отличие от некоторых.
— Вот и иди в беседку, пей свой кофе. И не лезь ко мне с комментариями.
— Грубиянка. Как Костя тебя терпит? А, ну да, ты же ему наследников подарила, целых двоих. Сидишь теперь дома, в земле копаешься, потому что на нормальные развлечения у вас бюджета не хватает.
Марина крепче перехватила деревянную ручку инструмента. Отвечать не хотелось. Спорить со старшей сестрой было бесполезно — Вероника всегда считала себя экспертом по чужим жизням.
— Девочки, ну что опять за крики на всю улицу? Соседи же слушают.
Надежда Павловна медленно спустилась с крыльца дачного домика, опираясь на трость.
— Мам, скажи своей младшенькой, чтобы инструмент убрала. Чуть ноги мне не отрубила своей мотыгой. И кроссовки испортила.
— Никто тебя не трогал, Вероника. Сама под струю лезла.
— Марина, будь терпимее, — вздохнула мать, поправляя косынку на голове. — Сестра к нам раз в месяц выбирается, а ты сразу в штыки принимаешь.
Марина с силой вогнала тяпку в рыхлую землю и пошла к рукомойнику. Доказывать что-то матери тоже не имело смысла. В их семье давно укоренилось негласное правило: Вероника ищет себя, строит карьеру и наслаждается свободой, а Марина тянет бытовую лямку и должна входить в положение.
Марина работала удаленно, занималась версткой сайтов на заказ. Времени хватало и на двоих сыновей-погодков, и на мужа. Костя трудился инженером-наладчиком на крупном предприятии, часто уезжал на объекты в другие регионы. Семья ни в чем не нуждалась, но Марина всегда знала цену заработанным рублям. И когда весной у Надежды Павловны резко обострились проблемы с суставами, вопрос с дачей встал ребром.
Участок у матери был большой, разработанный годами. Бросать его Надежда Павловна категорически отказывалась.
— Я лучше там полягу, но грядки посажу, — заявила она в марте на семейном ужине.
Марина тогда долго обсуждала ситуацию с мужем.
— Мам, не надо нигде ложиться, — сказала она на следующий день. — Я возьму на себя весь огород. Костя наймет трактор, перепашем все по весне. С тебя только рассада и руководство процессом из шезлонга. Урожай поделим: тебе на еду и закрутки хватит за глаза, остальное мы заберем.
Свежие овощи для растущих пацанов — отличное подспорье, да и экономия бюджета выходила приличная. Вероника в тот день только фыркнула, заявив, что проще оформить доставку из фермерской лавки, чем портить маникюр и возиться в пыли.
Лето выдалось невероятно тяжелым. Марина приезжала на электричке или на машине мужа каждые выходные, а часто и среди недели. Таскала тяжелые ведра с водой. Пропалывала бесконечные грядки под палящим солнцем.
Соседка тетя Рая, жившая через участок, постоянно висела на сетке-рабице, комментируя каждый шаг.
— А что это дочка-то старшая городская не едет? — кричала она через забор. — Все ты одна, Мариночка, гнешься.
— У Вероники важный проект, теть Рай, — сухо отвечала Марина, безжалостно выдергивая сорняки.
Мать в основном сидела в тенечке под яблоней, пила чай и давала указания, где лучше прополоть, а где добавить удобрений. Марина не спорила. Она видела четкую цель: ровные ряды крупных томатов, тяжелые кисти перцев, крепкие кабачки. Она сама поливала их вечерами, сама подвязывала стебли, набивая мозоли на ладонях.
Наступил конец августа. Время собирать плоды.
Костя выдал жене ключи от вместительного семейного универсала, и Марина поехала на дачу с десятком пустых пластиковых ящиков в багажнике.
Возле старых деревянных ворот стоял модный кроссовер Вероники.
Марина заглушила мотор, достала первый ящик и шагнула на участок. На веранде кипела суета. Вероника аккуратно укладывала в новые картонные коробки самые крупные, отборные помидоры. Рядом стояли мешки с ровной картошкой и сетки с идеальным, глянцевым болгарским перцем.
— О, явилась, — бросила сестра, не отрываясь от процесса сортировки.
Марина поставила пустую тару на деревянный пол веранды.
— Мам, это что сейчас происходит?
Надежда Павловна вышла из летней кухни, пряча глаза и нервно теребя край передника.
— Мариночка, тут такое дело… Нике деньги очень нужны. Она решила свой бизнес открывать, какие-то тренинги запускает. А стартовый капитал где взять? Вот мы и договорились с владельцем одного эко-магазина в центре. Он готов все забрать по очень хорошей цене.
Марина перевела взгляд с матери на сестру, потом на аккуратно упакованные коробки.
— Мы же договаривались весной. Я все лето здесь отработала от зари до зари.
— Ой, не драматизируй, — закатила глаза Вероника, заклеивая коробку скотчем. — Тебе вон там оставили.
Сестра небрежно кивнула в дальний угол веранды.
Там стояло два старых ведра. Внутри лежала кривая, мелкая морковь, несколько побитых фитофторой помидоров и переростки-огурцы с грубыми желтыми боками.
— И вот еще, — мать суетливо достала из кармана кофты несколько свернутых купюр. — Тут пятнадцать тысяч. Тебе за работу. Это справедливо, я считаю. Вы с Костей люди обеспеченные, а Нике сейчас нужнее, она же не замужем, крепкого тыла у нее нет.
Марина несколько секунд смотрела на протянутые деньги.
Она не сказала ни слова. Просто развернулась, взяла свой пустой пластиковый ящик и пошла обратно к калитке.
— Марин, ну ты куда? Ты же не забрала свои овощи! — крикнула вслед мать.
Марина подошла к машине, открыла багажник и забросила ящик внутрь. Крышка захлопнулась с такой силой, что птицы с ближайшего дерева сорвались в небо. Она села за руль, завела двигатель и резко нажала на газ.
Вечером Костя нашел жену на кухне. Она яростно оттирала жесткой губкой и без того блестящую плиту.
Он подошел, мягко забрал у нее губку, перекрыл воду в раковине и усадил Марину за кухонный стол.
— Рассказывай.
Она выложила все. Про эко-магазин, про кривую морковку в углу веранды, про подачку в пятнадцать тысяч.
Костя выслушал жену, ритмично барабаня пальцами по столешнице.
— Знаешь, что самое отвратительное? — голос Марины стал жестким и холодным. — Я ведь верила, что мы делаем общее дело. Что я помогаю семье. А меня просто использовали как бесплатную рабочую силу.
— Больше ты туда не поедешь, — совершенно спокойно сказал Костя. — Открывай ноутбук.
— Зачем?
— Будем смотреть объявления о продаже недвижимости.
Через две недели они ехали в соседний район по узкой проселочной дороге. Костя нашел заброшенный участок в старом, но обжитом садовом товариществе. На территории стоял добротный бревенчатый дом на высоком фундаменте, но забор местами обвалился, а земля полностью заросла бурьяном.
— Владельцы давно переехали в другой регион, им эта земля не нужна, отдают очень дешево, — рассказывал муж, с трудом открывая заржавевший навесной замок на калитке. — Да, придется серьезно повозиться. Забор поставим новый из профлиста. Землю трактором пройдем, выровняем. Зато это твое, личное. Никто не придет осенью и не скажет, что твои труды нужны кому-то другому.
Марина медленно прошлась по заросшей тропинке. Коснулась рукой плотной, прогретой солнцем бревенчатой стены дома. Обошла старые, но крепкие яблони.
— Берем, — твердо сказала она.
В апреле следующего года зазвонил телефон. На экране смартфона высветилось фото Надежды Павловны. Марина смахнула зеленую кнопку ответа, продолжая второй рукой разбирать семена.
— Мариночка, привет. Вы на майские праздники приедете?
— Здравствуй. Нет, не приедем.
— Как же так? Там забор после зимы совсем покосился, Костя бы поправил. Да и теплицу надо новой пленкой накрывать, каркас ставить. Вероника никак не сможет, она в Эмираты улетела.
Марина усмехнулась, откладывая пакетики с рассадой в сторону.
— На те деньги от продажи овощей в эко-магазин?
— Ну… ей же надо отдыхать, у нее профессиональное выгорание после запуска тренингов. Бизнес, кстати, не пошел. Конкуренция слишком большая. Она в долгах теперь. Так вы приедете? Я без вас не справлюсь.
— Нет, мам. У нас свои планы.
— Какие еще дела могут быть важнее помощи пожилой матери?
— Мы дачу купили, — ровным, лишенным эмоций тоном ответила Марина. — Костя как раз сейчас старый сарай демонтирует, а мне надо дом внутри отмывать и грядки размечать.
В трубке повисла долгая, тяжелая пауза.
— Как купили? А я? Вы меня бросаете с этим огромным участком?
— Можешь продать его, раз тебе тяжело за ним ухаживать. Или попроси Веронику нанять профессиональных рабочих по возвращении из Дубая. У меня теперь своя земля. И работаю я исключительно на ней.
Марина сбросила вызов. Она убрала телефон в карман рабочей куртки, взяла садовые ножницы и пошла обрезать сухие ветки на своих собственных яблонях.
