— Ой, ух! — раздалось на уютной, залитой солнечным светом кухне.
Горячо! Едва Валентина Степановна открыла дверцу духового шкафа, как её окутало облако горячего пара. Очки в прозрачной пластиковой оправе мигом запотели, мешая хозяйке разглядеть, что же у неё получилось. Женщина, заправив седую прядь за ухо, сняла очки, протёрла их о край на редкость чистенького фартука и отложила в сторонку. Она снова наклонилась и, прищурившись, начала разглядывать пирожки, которые стройными рядами лежали на противне, ожидая своей незавидной участи быть съеденными с чаем.
Пирожки вышли отменные — румяные, ровные, ароматные, как на подбор.
Скрипнула дверь спальни. На запах, витающий в воздухе, пришёл её супруг Денис Дмитриевич. Мужчина втянул носом аромат, погладил себя по животу, который начал округляться пару лет назад, и широко улыбнулся.
— Кажется, я влюбился, — заявил он, подкрадываясь к женушке и обнимая её за талию.
Валентина захихикала и лукаво посмотрела на супруга. Денис говорил так постоянно, когда она готовила что-нибудь вкусненькое. Первая ложечка борща, кусочек вишнёвого пирога, вилочка запеканки — всё сопровождалось его признанием в любви.
Впрочем, именно со стряпни Валентины и начался их роман.
Всё произошло очень давно, в студенческие годы. Валя тогда ещё только училась на повара. Денис обучался на сварщика и уже подрабатывал вместе с отцом. Они встретились в общей компании на дне рождения друга. Начало их романа было подсвечено лампочкой Ильича, висевшей в гостиной старенькой квартирки.
Народу тогда было много, но кареглазый и улыбчивый Денис кроткой Вале понравился сразу. Правда, у неё было много конкуренток в битве за его сердце. Денис отменно играл на гитаре все песни группы «Кино», красиво пел, умело шутил, да ещё имел очаровательную шевелюру из множества пружинистых кудряшек. Они игриво подпрыгивали, когда он смеялся или наклонял голову. Как в такого было не влюбиться?
Валя всё ещё помнила, как тогда Дениса окружали девчонки, умоляя спеть ту или иную песню. Как они поправляли юбки и причёски, строили ему глазки, громко — даже слишком уж громко — смеялись над его шутками, подкладывали в тарелку винегрет.
Валя же была очень скромной девушкой. Платье у неё было не самое модное и не открывало вид на коленки. Говорила она негромко. Она уже тогда носила очки, любила блузки с оборками, заплетала русые волосы в косы. В общем, напоминала выпускницу консерватории, которая не знала о лаке для волос и зелёных тенях для глаз.
Однако был у неё другой талант, который и сыграл роль стрелы Купидона.
Валентина обожала готовить и славилась своей выпечкой. Она тогда в качестве подарка приготовила имениннику его любимый торт «Пьяная вишня». Торт вышел восхитительным. Влажный шоколадный бисквит, отборная вишня из сада, пропитанная коньяком, который Валя втихомолку забрала у дедушки из тайника, да сметанный крем буквально таяли во рту.
И вот тогда, попробовав кусочек, Денис поражённо замер, а затем заявил, посмотрев на Валю:
— Кажется, я влюбился.
Он был тем ещё сладкоежкой, а вот винегрет, признаться, не любил.
Валя тогда зарделась. Все вокруг стали хихикать, подружки подталкивали её локотками, кивали на завидного жениха с лёгкой завистью во взглядах. Самая вредная девочка из компании, Наташка, которая тоже положила взгляд на Дениса, едко заявила:
— Что, Баркова, не слишком много ты алкоголя в торт плеснула, а? Мартынов вон опьянел. Ещё пару кусочков, и начнёт читать стихи, а там и до ЗАГСа недалеко.
Однако Валя ответить не успела. Денис, уплетая торт, весело подмигнул Валентине, а затем посмотрел и на Наталью:
— Наташа, а ты не вредничай, лучше тоже тортик попробуй. Сладкое, говорят, делает людей добрее. Так что тебе явно не помешает кусочек, а то и два.
Друзья посмеялись и продолжили приятный вечер. Однако Денис как-то незаметно подсел поближе к милой Вале. Так они и сидели рядышком. Он перебирал струны гитары, поглядывая на неё с хитрой мальчишеской улыбкой, а она краснела и прятала взгляд.
Потом он проводил её домой. Они шли не спеша под светом звёзд и уличных фонарей. Парень и девушка ещё долго стояли у её подъезда и не могли никак попрощаться. Напоследок Денис спросил, не занята ли она завтра.
У Вали на воскресенье уже были планы. Она обещала помочь бабушке с вареньем, однако решила, что ягоды никуда не денутся. А вот завидный жених — история непостоянная, поэтому она заявила, что совершенно свободна.
Денис пришёл на свидание с полевыми цветами. Он специально поехал за ними с утра на велосипеде. На ромашке Валя даже обнаружила божью коровку и решила, что это хороший знак. Валя тоже пришла не с пустыми руками. Она принесла домашние пирожки с капустой и с картошкой.
Спустя время Денис смеялся и утверждал, что его Валюшка только с виду кроткая, а так она та ещё хитрая лисичка. Проложила путь к его сердцу всем известной тропой через желудок своими тортами и пирожками.
Как бы там ни было, спустя два года они поженились. С той поры жили Денис и Валя душа в душу. Всегда друг друга поддерживали, оберегали и ценили. Были они рядом и в горе, и в радости.
А уж горе на их долю выпало немало.
Так, однажды они потеряли сына. Мальчика Митю, которому тогда было всего пять лет. Папа забрал его из детского садика. Ребёнок, вернувшись домой, был вялым и пожаловался на головную боль. От ужина он отказался, хотя мама приготовила его любимое пюре с котлетами. Играть Митя тоже не хотел. Казалось, что его раздражают и резкие звуки, и свет ламп, и вообще всё вокруг.
Валентина окружила сына заботой, уложила в кровать, поцеловала в тёплый лоб. Она читала ему книги, пока ребёнок не уснул. Валя подумала, что Митя отдохнёт, и всё пройдёт. Может, он в саду плохо спал или переволновался — кто знает.
Только вот у мальчика ближе к ночи поднялась температура, а после даже началась лихорадка. Валя позвонила врачам. Они приехали — усталые, злые — посмотрели на горло ребёнка и заявили, что зимой такого добра, как ОРВИ или ангина, хватает. Велели пить компот, сбивать температуру и уехали.
Валя помнила, как сидела рядом с сыном, гладила его влажные русые волосы. Спать она не могла, на сердце было тревожно. Дениска тоже не спал в ту ночь. Он хлопотал на кухне — достал замороженные с лета ягоды, засыпал их в кастрюлю, поставил вариться компот. Вишня и смородина — любимый компот Митюшки.
Мите же становилось всё хуже. Руки и ноги у него были холодными, мысли мальчика путались. Он бормотал несвязные фразы, словно бы в полудрёме. То просил оставить его в покое, то собирался на поиски сокровищ с пиратами. На его коже стала появляться странная сыпь.
Валя стала нервничать ещё пуще, и муж снова позвонил в скорую. Однако им посоветовали успокоиться, выпить валерьянки на брудершафт и терпеливо ждать нового визита врачей.
Когда врачи приехали и осмотрели Митю, то уже не говорили ни про валерьянку, ни про ангину. Они забрали мальчика в реанимацию, но Митю уже было не спасти. Позже оказалось, что у ребёнка был менингит. Утром Мити уже не было.
Мир супругов рухнул в одночасье. Они потом долго восстанавливали свою жизнь кирпичик за кирпичиком, кусочек за кусочком. Детей у них больше не было. Да они, казалось, даже и не хотели.
Валентина порой винила себя за потерю сына. Она думала, что не справилась с ролью матери, не смогла защитить своего ребёночка. Конечно же, это была неправда. Валя была чудесной, заботливой и любящей мамой. Просто судьба сложилась именно так — несправедливо и жестоко.
Денис всегда и во всём поддерживал свою супругу. Между ними не было разногласий, лишь любовь, которая из-за общей потери и трагедии стала только крепче. Так супруги и жили вдвоём, сохраняя в сердце нежную память о единственном любимом сыне, ставшем ангелом, который наверняка приглядывал за своими родителями с самых красивых и пушистых облаков.
Теперь же, когда Денис и Валя посидели, отметили полвека прожитой жизни и уже задумывались о пенсии, накатывала на них порой тоска. Гуляли они, нежно держась за руки, по парку, что раскинулся вблизи их дома. Или же сидели на лавочке, читая книги и газеты. А может, глядели на уток у пруда — жирненьких от того, что мамочки с детьми кормили их каждый день.
И порой, глядя на счастливые большие семьи, думали: а что, если бы они не остались совсем одни? Были бы у них сейчас взрослые дети и, может, даже внуки? Но мысли эти супруги гнали подальше. Толку мечтать о невозможном, верно?
Только вот порой мечты сбываются. Сбываются не так, как бывает в сказках — по чьему-то велению и хотению, по мановению волшебной палочки или за счёт выпитого зелья. Мечты могут исполняться через чужую боль и даже слёзы.
Так случилось и этим чудесным весенним утром, которое пахло свежими пирожками.
Денис поставил чайник на плиту, а Валентина уже выкладывала горячие пирожки на тарелку. Она случайно коснулась противня большим пальцем и зашипела от боли. По привычке женщина сжала пальцами мочку уха. Однако супруг, заметив это, нежно взял руку женщины и, оглядев покрасневшую кожу, сначала подул, затем коснулся губами этого места, а потом уже опустил под холодную струю воды.
— Береги себя, — сетовал Денис, пока жёнушка глядела на него с нежностью.
Она хотела ответить, но не успела. Утреннее спокойствие нарушил детский плач. Снова.
Денис и Валя синхронно посмотрели друг на друга, а затем в сторону коридора. Там, за стеной спальни, находилась соседская квартира.
— О, Ванёк проснулся без настроения, — усмехнулся Денис, покачав головой. — Вот же разбойник!
— Он заболел, — вздохнула Валя. — Вот и капризничает. Всю ночь маме спать не давал. Я слышала.
Год назад в соседскую квартиру переехала молодая женщина Алла — внучка отдавшей Богу душу бабушки Клавы — а с ней и её ребёнок. Мальчику в ту пору едва-едва исполнился годик. Они оказались милыми соседями, хотя раньше ребёнок очень часто плакал, что нервировало окружающих. Впрочем, не всех. Вале и Денису детский плач совсем не мешал.
Теперь же Ваня вырос и вёл себя вполне прилично для двухлетнего карапуза. Он любил гулять, рисовать каракули везде и всюду, до чего дотягивался. Строил башни из кубиков и дома из песка, даже неплохо болтал, пусть порой и придумывал собственные слова. Например, собак он упорно именовал «баньками».
— Знаешь, я, пожалуй, схожу к Алле, — сказала женщина, пряча глаза от мужа, словно смущаясь своей тяги к чужой семье, особенно к ребёнку. — Отнесу им пирожков, пока свежие. Они с картошкой любят. Думаю, у неё сейчас совсем нет времени на готовку. Ванечка как заболел, так нормально не спал совсем и ей не давал.
— А я смотрю, вы становитесь всё ближе и ближе. В последнее время ты каждый день о них говоришь, — заметил мужчина, достав две кружки — для себя любую, а для супруги её любимую, с цветочками.
Он не утрировал. Едва Денис приходил с работы и садился за стол, как женушка подпирала кулаком голову и давай рассказывать: где Ванечка занозу нашёл и как её всем миром вытягивали, где он за голубем гонялся и чуть не поймал, или что он нового умеет делать.
— Наверное, — пожала плечами женщина. — Мне Аллочку очень жалко. Она такая бледная, знаешь. Почти прозрачная стала в последнее время. Совсем её материнство умотало. Она и работает в основном по ночам у компьютера, и за мальчиком следит. Я гнала её к врачу провериться, однако она отмахнулась. Да и я уж не выдержала, спросила недавно, почему она одна. Неужели некому помочь? Она ответила, что живёт без мужа, ведь ему сын оказался не нужен. Бывают же такие ироды, да? Остались они и без дедушек, и без бабушек. Раньше жила в Москве, но перебралась сюда, подальше от отца ребёнка, как я поняла.
Валентина задумалась. Она вспомнила, как впервые сблизилась с соседкой. Раньше они лишь здоровались, перебрасывались незначительными комментариями о погоде или странном запахе в подъезде.
А в тот июньский денёк Валя шла из магазина. Алла тогда уснула, сидя на лавке у подъезда и уронив голову на плечо. Валя же заглянула в коляску, услышав надвигающийся бунт. На неё оттуда зыркнул голубоглазый мальчишка. Он покраснел, надулся и явно собирался закричать, заявив всей округе о том, что уже давно не спит.
Пожалев молодую мать, Валя отвлекла ребёнка, взяла его на руки и так промоталась рядом со спящей женщиной. Когда Алла очнулась и увидела пустую коляску, то, конечно, испугалась. Однако Валя и мальчонка были совсем рядом — нюхали цветы на клумбе и смотрели за муравьями, которые ели растаявшее на асфальте мороженое.
Валентина извинилась за то, что напугала молодую мать, и объяснила, что хотела помочь. А Аллочка тогда, покраснев, призналась, что впервые чувствует себя хоть немного отдохнувшей, несмотря на то, что шея болит.
Валя позвала их к себе на обед. Как раз на плите стоял свежий суп. Алла и не стала отказываться. Так они стали дружить.
Со временем Валя стала всё чаще думать об Аллочке и Ванечке. Она даже покупала им гостинцы, а Ване — игрушки и одежду. Алла всегда смущалась, когда Валя приносила подарки, но принимала их с большой благодарностью. Денис же заметил, что Валентина стала счастливее от такой дружбы. Он и сам несколько раз сидел с Ваней, когда Алле надо было уехать по рабочим делам.
Однажды Валентина, закончив готовить молочный супчик для ребёнка, зашла в комнату и застыла на пороге. Денис сидел с Ваней на полу и играл в железную дорогу. Ту самую, которую они хотели подарить сыну на Новый год, да не успели. Денис запускал поезд по рельсам, а Ванечка, которому тогда было полтора года, заливисто хохотал.
В то мгновение ей мельком померещилось, что она вернулась в прошлое. То самое счастливое, когда их было трое.
Почувствовав взгляд супруги, Денис обернулся, смущённо потупил взор в пол, а затем пожал плечами и пробормотал:
— Я подумал, отчего она лежит в коробке и пылится? Пусть радость кому-то доставит, да?
Валя ничего не ответила, не смогла. Она лишь кивнула, отвернулась, пряча набежавшие на глаза слёзы, и позвала их к столу.
Время шло. Валя и соседи сближались всё сильнее. Валентина уже давно стала домохозяйкой, поэтому времени у неё на всё хватало. Денис же ещё работал, поэтому он реже виделся с Ваней. Хотя было заметно, что мальчик и ему по душе.
И вот субботним утром Валя положила на тарелку самые красивые пирожки и, накрыв их чистым полотенцем, поспешила на лестничную клетку. Она позвонила в дверь, но никто не открыл. Валя помялась на коврике, снова позвонила, а затем постучала.
— Аллочка, ты дома? — крикнула она в щель, ощущая странное беспокойство. — Я тут пирожков напекла. Давай чайку попьём.
Ответом ей была тишина, а затем детский плач.
Валентина вся сжалась. Она приложила ухо к двери и услышала детский голос. Ваня всхлипывал и выл волчонком так печально, что сердце прямо замирало. Валентина и не помнила, когда Ваня так рыдал в последний раз.
Она спешно вернулась домой и схватилась за телефон. Женщина позвонила соседке на мобильный, но та не брала трубку.
— Может, она уснула? Умаялась? Ты сама говорила, что она в последнее время очень усталая, — заметил Денис, увидев, что на жене уже лица нет.
Валя ходила по дому, то глядя на телефон, то прислушиваясь к детскому плачу. Она всегда спала чутко, а тут Ваня заливается.
— Он же осип от крика, не слышишь, что ли?
— Нет, что-то здесь не так, — покачала Валентина головой.
Денис не стал спорить. Он позвонил в полицию. Диспетчер скучным голосом пообещал направить участкового.
Через сорок минут на их пороге появились двое — местный участковый и ещё один сотрудник, то ли из МЧС, то ли из полиции. Выслушав бормотание соседки, они приняли решение вскрыть дверь. Та поддалась очень легко.
Валентина, не спрашивая разрешения, ворвалась следом за мужчинами. Ванечку — красного, напуганного, с распухшей шишкой на лбу — она нашла на полу спальни. Похоже, он совершил побег из своей кровати, но упал прямо на пол. Валя схватила его на руки и поцеловала мокрые щёчки.
— Ванечка, ты как, милый мой?
— Мама! — пробормотал он, уткнувшись носом в шею соседки. — Мама!
Тогда-то Валя и обернулась. Она увидела Аллочку в кровати. Казалось, что она мирно спит. Только вот уснула она уже навсегда.
Диагноз озвучат позже — тромбоэмболия лёгочной артерии. У молодой, внешне здоровой женщины оторвался тромб. Всё произошло быстро, во сне. Аллы не стало, а Ваня остался сиротой.
Валя тогда, не помня себя от шока и ужаса, забрала Ваню домой. Она накормила ребёнка, успокоила. Изморённый мальчик уснул на её руках, доверчивый, как котёнок. Денис общался с полицейскими и врачами. Богу известно, как он уговорил их оставить ребёнка. Однако он вернулся в квартиру и шёпотом, чтобы не разбудить Ваню, сообщил:
— Он временно поживёт здесь, с нами.
— А что с ним теперь будет? — спросила Валя, глядя в глаза Дениса. — Алла сказала, что у них никого нет.
Однако она уже знала ответ на свой вопрос. Она понимала, что не отдаст Ванечку в детский дом, а ведь именно туда ему и дорога.
Денис понял её без слов. Впрочем, так было всегда. Он посмотрел на сопящего Ваню. Мальчик был совсем не похож на их Митьку. Волосы его были цвета пшеницы, а глаза голубые, нос чуть задирался. И вообще, Митя был спокойным, а вот Ванька — активным проказником. Однако сердце мужчины, истосковавшееся и израненное, всё равно тянулось к чаду, как к родному.
Он глянул на железную дорогу, что стояла в углу комнаты, и вздохнул.
— Ох, не знаю, дадут ли нам опеку, Валечка, — пробормотал он. — Мы уже люди взрослые, куда нам малыша? Однако попробовать можно.
Валя тогда улыбнулась, хоть и с толикой печали. Радоваться сил не было. Она всё думала об Алле и её трагичной судьбе. О том, как всё это повлияет на Ванечку. Однако она уже знала, что сделает всё, чтобы помочь. Всё, что в её силах.
Только вот едва супруги, организовав похороны Аллы, начали заниматься оформлением опеки, как их ждал сюрприз. На горизонте появился дальний родственник, с которым связались после кончины Аллы.
Мужчина Игорь Леонов явился без предупреждения и без звонка. Валя открыла ему, будучи по локоть в муке. Она снова занималась готовкой. На этот раз они с Ваней лепили сырники. Валя вообще уделяла ребёнку каждое свободное мгновение. Даже когда его отправили в больницу, чтобы осмотреть после происшествия, она отказалась отпускать его хотя бы на мгновение. Порой Ваня хныкал и искал маму. Однако Валя, да и Денис старательно отвлекали мальчика, стараясь его радовать.
— Здравствуйте, — улыбнулась Валентина гостю.
— День добрый, — кивнул Игорь, тоже любезно улыбаясь. — Меня зовут Игорь Петрович. Я дядя Ивана, двоюродный брат Аллы. Можно войти?
Улыбка сползла с лица Вали. Она ощутила холод в груди и посторонилась, впуская гостя.
Вскоре они уже сидели на кухне и пили чай. Иван старательно разминал руками смесь творога и муки.
— Аллочка никогда вас не упоминала, — пробормотала Валя.
— Ну, мы не самые близкие родственники. Так, вода на киселе. Да и жил я в столице. Однако я не смог стоять в стороне, когда узнал про судьбу мальчика, — откликнулся Игорь. — Я сам женат, и у нас двое детей. Тесновато будет втроём, но что поделать.
Валя зацепилась за эти слова, сжала руки в кулаки под столом.
— Послушайте, Игорь, — она подалась вперёд. — У нас с мужем детей нет, однако есть детская комната. Хотите, я покажу?
Она вскочила на ноги и потащила за собой мужчину. Валя толкнула дверь в спальню. Комната, раньше принадлежавшая Мите, долгое время пустовала, однако она сохранила следы маленького жильца. Ковёр с дорогами для машинок, голубые обои с медвежатами и красивая кровать. А ещё ящики с игрушками, которые раньше скучали и чахли без игр, а теперь снова обрели хозяина в лице Ивана. На подоконник Валя недавно поставила красивую голубую фиалку. Цвет у неё был как глаза у Ванечки.
— Мы с мужем тут решили сделать ремонт, чтобы Ване было комфортнее. Как видите, места хватает. Я не работаю и умею заботиться о ребёнке. Я Алле всё это время помогала. И Ваня нас любит, а мы любим его. Я знаю, что он ест, какой у него режим и в какие игры он любит играть. Позвольте ему остаться. Вы же можете следить за жизнью мальчика, приезжать, когда хотите.
Мужчина замялся, разглядывая город, построенный из кубиков.
— Но я уже начал оформлять опеку, нанял юриста. Так будет правильно — мы же одна семья, а вы… Простите, но вы ему никто, да и староваты для опекунства, не находите?
— Так-то я не против! — махнула рукой Валя. — Пусть всё так и остаётся! Пусть юридически он будет вашим сыном, однако позвольте мне позаботиться о Ване. Пожалуйста, пусть он останется с нами.
Игорь потёр подбородок. Валя смотрела на него умоляющим взором, почти не дыша. Он наконец кивнул с тяжким вздохом.
— Ну что ж, нам действительно будет тяжело сейчас воспитывать ещё и мальчика. Тогда пусть он поживёт здесь, а я буду, как мы и условились, навещать племянника. По возможности помогу деньгами.
Валя, просияв, замахала руками:
— Да мы ни в чём не нуждаемся! Мой супруг очень хороший сварщик, он неплохо зарабатывает. Мы справимся! — залепетала она, лишь бы Ванечка остался рядом.
Признаться, Валя не знала, правильно ли она поступает. Она не могла понять, делает это ради них с мужем, словно бы вновь обретших счастье, либо для Вани. Однако она верила, что сможет подарить ему любовь, которой мальчик достоин. Ведь в ней её было так много. Так много заботы и нежности хранило её доброе сердце.
В итоге всё случилось, как и решили Игорь и Валя. Официально Ивана усыновил родственник, но воспитывала ребёнка чета Мартыновых. Игорь изредка — раз в полгода-год — появлялся в их доме, чтобы проверить, как живёт его племянник и приёмный ребёнок. Порой он привозил скромные подарки или конверты с небольшой суммой денег.
Так прошло двадцать лет.
За это долгое время произошло много хорошего. Валентина и Денис растили Ваню как родного ребёнка. Он звал их бабушкой и дедушкой, но в его сердце они были настоящими родителями.
Так, Денис учил Ивана ездить на велосипеде, надувать мыльные пузыри, делая раствор для них из шампуня Вали. Он учил его завязывать шнурки, делая из них ушки кролика. Позже он показывал Ване, как держать отвёртку, когда они вместе собирали новый рабочий стол в детскую. Они отправлялись на озеро, чтобы половить рыбу, и в лес — на охоту за грибами и ягодами.
Валентина же учила мальчика читать, считать и писать. Она готовила его любимые пирожки с картошкой, а ещё сырники. Позже сырники стали их традицией. Каждый ответственный день Ивана традиционно начинался с сырников со сметаной и вареньем. И тогда казалось, что всё точно получится.
Однажды Валентина шила ему костюм медведя на утренник из своей старой шубы. А в другой раз постирала и подлатала любимого плюшевого слона, пережившего купание в луже и травму лапки.
Если Иван болел, то Валя не спала по ночам. Каждый час проверяла его температуру, прислушивалась к дыханию и неизменно оставалась рядом.
Порой Иван, будучи тем ещё хулиганом, но с добрым сердцем, выдавал сюрпризы. Так, как-то Валя, гладя одежду и одним глазом поглядывая на любовь актёров в турецком сериале, осознала, что Ванечка подозрительно притих, а это было не к добру.
Выйдя из комнаты, она обнаружила юного Пикассо у стены в коридоре. Стена была красивой — она обросла такими акварельными письменами, которым позавидовали бы любые древние племена, практикующие наскальную живопись.
Сначала Валя схватилась за сердце, потом за голову, а потом… Потом она посмеялась, заметив на обоях знакомое лицо — круглое и в очках. Лицо имело фигуру и две руки, которые держали блюда. То ли с сырниками, то ли с пирожками.
— Это я, что ли? — ткнула она пальцем в рисунок.
Иван да Винчи надул щёки и важно кивнул. Потом она обнаружила и Дениса, и Ваню, что стоял между ними. А рядышком был дом с кривой треугольной крышей и трубой, из которой валил дым.
— Помнишь, когда ты задувала торт на день рождения, я спрашивал, о чём ты мечтаешь? — улыбнулся Ваня, широко демонстрируя отсутствие переднего зуба. — Ты сказала, что хочешь домик, чтобы мы там жили. Только ты зря сказала вслух — ведь желание теперь может не исполниться! Я долго думал, как всё исправить. И вот я тебе пока что нарисовал такой дом, а потом как-нибудь построю, чтобы точно сбылось.
Тогда-то Валентина и сдалась. Она махнула рукой и заявила:
— Ну, развлекайся. Места ещё полно. Нарисуй мне у дома цветы и парочку курочек.
В другой раз, в воскресенье, Денис и Валя проснулись от грохота. Казалось, что гром начался прямо в их квартире. Эпицентром была кухня. Они рванули из кровати к месту происшествия и обнаружили Ваню среди кастрюль и сковородок. На столе уже были яйца, имевшие разную степень повреждений, да мука.
— Я встал пораньше, хотел порадовать вас завтраком, но не смог вытянуть кастрюлю, — расстроился он.
Завтрак в тот день они готовили вместе. Вышло невероятно вкусно и весело.
Позже супруги вместе вели мальчика в первый класс, держа за руки. Как же они им гордились в тот день — своим первоклашкой! И в тот же день, возвращаясь домой, они нашли у дома щенка, забрали его к себе и назвали Банькой. Ведь именно так Ваня называл собак в детстве.
Так их стало больше.
Всё это время Валя и Денис не совершали геройских поступков. Они просто каждый день были рядом и любили — искренне и всем сердцем, а Ваня отвечал им взаимностью. Все деньги, которые зарабатывал Денис, они откладывали на будущее названного сына. Они пока не знали, кем Ваня станет и какой путь изберёт, однако были уверены в том, что поддержат его, что бы он ни решил.
Однако случалось и плохое. Так, когда Ивану исполнилось пятнадцать лет, не стало Дениса. Увы, забрала его не старость. Судьба распорядилась совсем иначе. На заводе произошёл несчастный случай. Оторвалась труба, придавив мужчину. Сварщик, который вполне мог уже наслаждаться пенсией, но решил поработать, пока имелся порох в пороховницах, получил тяжёлое повреждение. Он был доставлен в больницу, но спасти его не удалось.
Валя тяжело переживала потерю своей второй половинки. Однако она не осталась одна. Рядом были Ванечка, а ещё уже старенький Банька.
А потом, когда Ивану исполнилось девятнадцать, в их жизни появилась и Светочка — тогда ещё девушка, а теперь она стала ему невестой.
— А вот и пирожки! — обрадовала гостей Валентина Степановна, поставив блюдо на стол.
— Ммм, мои любимые! — обрадовался Иван. — Светик, лопай! Вкуснее пирожков ты никогда не ела, можешь мне поверить.
— Да я так не влезу в свадебное платье, — засмеялась Светлана, но пирожок всё-таки взяла. Больно аппетитно выглядело угощение.
— Я тебя буду любить, даже если платье на тебе треснет, — уверенно заявил Ваня, чмокнув невесту в щёку.
Валентина села напротив молодой пары, сунула кулак под подбородок и залюбовалась ими.
Иван впервые привёл Свету ещё три года назад. Он только начал работать в автомастерской помощником механика и параллельно учился. Она же, студентка педагогического, приехала с отцом-юристом, когда тот сдавал на ремонт машину. Уж как Света разглядела за чумазым лицом Вани свою судьбу — неизвестно. Однако влюбилась она в помощника механика с первого взгляда.
Родители Светки, пусть и побогаче жениха, но оказались прекрасной четой. Они приняли Ивана в семью с распростёртыми объятиями. Хотя, может, секрет был и в том, что на знакомство он принёс домашний медовик Валентины Степановны. Кто знает.
А теперь вот молодые люди решили пожениться. Радости Валентины не было предела. Она невольно задумалась о том, что и внуков, возможно, успеет повидать.
В дверь позвонили. Ваня удивлённо посмотрел на Светлану и, наскоро прожевав кусок пирожка, поинтересовался:
— Ты ещё кого-то ждёшь?
— Ах да! — вспомнила она. — Точнее, мы ждём. Я старая стала, совсем уж запамятовала. Мне недавно Игорь звонил. Я рассказала ему про нашу радость. И он попросился в гости. Хочет что-то обсудить. Кажется, квартиру твоей мамы. Он же долгое время распоряжался твоим наследством, а теперь уж ты сам должен.
Юноша поморщился:
— Ну зачем он тут, а? Аж аппетит пропал. Он не особо жаловал дальнего родственника. Ты же знаешь, что он мне не нравится. Мутный какой-то.
Валентина уже шла открывать дверь, поэтому успела лишь кинуть на Ивана осуждающий взгляд:
— Он твоя родня.
Она открыла дверь. На пороге стоял Игорь Петрович. Валентина озадаченно моргнула, заметив, как мужчина изменился. Да, время никого не щадит. Однако, помимо седины и морщин, в его чертах появилось ещё что-то с трудом уловимое. Нервозность, что ли.
Она проводила гостя на кухню. Тот поспешил обнять Ивана, пожал руку его невесте и представился. Затем мужчина быстро перешёл к делу.
— А не спешите ли вы со свадьбой? Молодые же ещё совсем. Вы, Света, как я понял, даже учёбу не закончили? — спросил он.
— А чего нам откладывать? Работа у меня есть, крыша над головой тоже, — возмутился Ваня. — Мы и так уже год вместе живём. Свадьба ничего не изменит.
— К слову об этом. Мне надо будет, чтобы ты бумаги подписал, чтобы квартира эта, что через стенку, тебе осталась, — засуетился мужчина, кивнув в сторону коридора. — Ты уже давно не ребёнок, но я как-то забыл про твоё наследство. Мне же, как опекуну, было велено им распоряжаться. И всё такое. Но, как ты знаешь, я не трогал твою квартиру.
Иван кивнул. Разговор хоть и не особо ладно, но тёк дальше. Игорь, не касаясь ни пирожков, ни чая, задавал всё больше вопросов о жизни племянника. Вскоре он потёр ладони, выдавил улыбку, а затем пробормотал:
— Валентина, можно у вас на балконе покурить и позвонить?
Валентина кивнула. Игорь поспешил через гостиную на балкон.
Валя осталась с детьми, но затем Иван вспомнил про её особенное варенье из лесной черники. Было принято решение открыть баночку и угостить Свету.
Валя поспешила на балкон. Там, в старом шкафу, прятались банки с закатками. Однако не успела даже одёрнуть шторку и коснуться ручки при открытой двери. Сначала ей в нос ударил неприятный запах сигарет, а затем раздался нервный злой голос Игоря:
— Да чёрт возьми, я сам в шоке! Ему всего двадцать два, молоко на губах не обсохло. Какая свадьба? Я хрен знает, может, она беременна. Да только вот я боюсь, что если они пойдут в ЗАГС, будут квартирку оформлять на себя да начнут собирать документы, то всё всплывёт. Да, они точно на московскую квартиру наткнутся. Раньше-то Ванька жил как Иванушка-дурачок из сказки, честное слово. Вообще ничто его не интересовало, а тут резко вырос.
Игорь нервно мерил шагами балкон.
— А ещё знаешь, кто батя у этой девицы? Юрист. А если он сунет свой нос в дела зятька? Если он додумается залезть в документы, то всё узнает.
Валя замерла на балконе, и в чужом диалоге повисла пауза. Снова щёлкнула зажигалка, когда Игорь подпалил вторую сигарету.
— Нет, конечно, он не в курсе. Ни про квартиру в Москве, ни про наследство Алкино. Я его уже промотал, но там по бумагам всё чисто. Я подделывал справки для опеки, отчёты, чеки — мол, все деньги на него ушли. Квартиру я сдаю, конечно, а она роскошная, в центре, огромная. Досталась Алке от её родителей, которые погибли. Двадцать лет уже живу себе спокойно на эти деньги, а тут на тебе! Не знаю, как провернуть, чтобы эту двушку оставить ему, а московскую своим детям переписать. Вот думаю сунуть ему бумаги на подписание. Он наивный дурачок, не станет читать, а там уже ничего поделать не сможет. Кто докажет, что он мне её не отдал, а? У меня ещё с нотариусом-юристом дело. Даю я ему на лапу, а он мне помогает всё чисто оформлять.
Валя сглотнула вязкую слюну и ощутила, как кольнуло что-то в сердце. Она дёрнулась неловко и задела стул. Мужчина прислушался и быстро свернул разговор. Валентина попятилась и побежала обратно в кухню.
Когда она вернулась, на ней не было лица.
— А где варенье? — удивился Иван, но, заметив взгляд женщины, нахмурился. — Ты чего, ба? Всё в порядке?
Она выдавила улыбку, не зная, что и сказать. Игорь вернулся следом, но быстро попрощался и договорился с Иваном о встрече.
— Я приведу знакомого юриста, он уже знаком с нашим делом. Всё уладим, и живите себе тут поживайте, — елейно улыбнулся мужчина напоследок.
И вот, когда за ним закрылась дверь, Ваня внимательно глянул в лицо названной бабушки и заявил:
— Ну, рассказывай, что случилось?
Тогда-то она и выложила всё, что услышала. И Иван, и Света слушали её внимательно. Решение пришло быстро. Они сразу позвонили отцу Светланы — Олегу Михайловичу.
Мужчина понял, что произошло:
— Я уже сталкивался с похожей историей. Ваш дядя, став опекуном, вместе с нотариусом оформил наследство. Он сам подписывал бумаги от твоего имени, потому что ты был ещё мал. Официально всё имущество принадлежало тебе, но вот распоряжаться им ты не мог. Это делает опекун в интересах подопечного. Поэтому, если мама оставила тебе деньги, то он мог сделать вид, что тратил их на тебя. Даже если он покупал условные игрушки или школьные принадлежности своим детям, мог отдавать чеки и уверять, что всё было куплено тебе. А вот квартира — это дело другое. Похоже, что он надеется прибрать её к рукам.
— И что же нам делать? — спросил Иван.
— Ну, для начала ничего не подписывать. Да и на встречу я пойду вместе с тобой, — решительно заявил мужчина.
И тут завертелось колесо правосудия. Игорь не подозревал, что пока Иван, ссылаясь на занятость, откладывает встречу с ним, он уже готовился к их битве — к первой битве за правду.
Иван с помощью отца Светы собрал все документы и узнал, что мама оставила ему не только квартиру в хрущёвке, но и огромную квартиру в Москве. Когда-то она принадлежала его бабушке и дедушке по линии матери, а теперь уже отошла их внуку как единственному прямому наследнику. Помимо этого, была большая сумма денег, которую Игорь тихонько потратил на своих отпрысков и себя любимого.
Собрав справки и выписки, всевозможные доказательства чужой лжи, Иван и Олег Михайлович обратились в суд. Перед этим он встретился с дядей и, не подписав бумаги, забрал их себе — мол, чтобы ознакомиться. Однако и они попали в руки судьи.
Игорь Петрович был в шоке от такого поворота. В зале суда он натянуто улыбался, говорил, что всё делал в интересах мальчика, но бумаги кричали об обратном. То, почему Иван даже не знал про наличие квартиры, Игорь даже объяснить не смог. Однако на бумагах, подготовленных нотариусом, отчётливо было ясно, что Игорь хотел отобрать квартиру племянника.
В итоге суд признал, что Игорь должен вернуть племяннику всё его наследство. До копейки, если не желает оказаться за решёткой. Леонов этого, конечно же, не хотел. Он был вынужден продать машину, да ещё остался должен Ивану.
Квартира в Москве была продана за большие деньги. Сначала Валентина отговаривала Ивана от такого поступка.
— Зачем продавать? Вдруг соберётесь переехать в столицу? Туда, говорят, вся молодёжь стремится, — сетовала она.
Иван же покачал головой:
— Зачем мне Москва, если там никто не умеет печь такие же пирожки? — улыбнулся он. — Нет, мы останемся жить здесь, рядом с семьёй. Света не хочет оставлять родителей, а у меня есть только ты.
Валентина Степановна тогда ощутила, как сердце её сжалось от нежности и любви к Ванечке.
Наступил август. Иван и Света поженились. Так случилось, что дата их свадьбы совпала с датой свадьбы Валентины и Дениса. Свадьба не была пышной, но зато в воздухе витала искренняя любовь. Светочка чудесно выглядела в своём простом белом платье. Иван был очаровательно взволнован.
Когда наступило время жениху говорить тост, он встал, поднял бокал и рассказал всем о любви к своей невесте.
— Я обещаю ценить, любить и беречь Свету, — произнёс он, глядя в лица свёкра и свекрови, что держались за руки. — Иначе, боюсь, её папа меня засудит.
Среди гостей пронёсся смех.
Затем Иван, посмотрев на Валентину, что сидела на почётном месте рядом с родителями Светы, произнёс:
— А ещё я хочу сказать спасибо человеку, без которого я бы вряд ли был собой. Человеку, который показал мне, какой должна быть настоящая семья. — Он поднял бокал. — Так вышло, что у меня было две матери. Одна подарила мне жизнь, а другая оказалась рядом, когда я был беспомощен и одинок. Она вырастила меня человеком. Она научила меня мечтать, верить в себя, любить и заботиться. Показала, что я важен и дорог. Показала, что кровь и родство — это не главное. Главное — это любовь. Валентина Степановна стала моей семьёй. Она моя бабушка, моя мама и мой близкий человек. Спасибо тебе за всё. Жаль, что мама и дедушка Денис не видят нас сейчас, но я уверен, что они нами гордятся.
Валентина плакала, вытирала слёзы платком, салфеткой, рукавом нового нарядного платья, но тщетно. Они всё бежали и бежали из глаз. Однако это были слёзы счастья.
Так трогательно начался новый этап их жизни.
Суммы с продажи квартиры и того, что выплатил Игорь, хватило не только на ремонт в квартире и машину.
Спустя время Иван и Света пригласили Валентину за город, пообещав сюрприз. Она, нарядившись в шляпу с цветочками, покорно села в салон их машины и отправилась в дорогу. По пути она мучила пару вопросами, но те лишь заговорщически переглядывались.
И вот машина остановилась у низенького забора. За ним прятался домик — небольшой, но отстроенный недавно. Участок у дома был пока что голым. Там росла лишь трава да осталось дерево — яблоня, что пряталась в углу.
— И кто здесь живёт? — поинтересовалась женщина, подходя к калитке.
Иван обернулся и весело посмотрел на Валентину Степановну. Он открыл калитку ключом, распахнул перед ней дверь и заявил:
— Ты здесь живёшь. А ещё, надеюсь, летом ты будешь брать к себе внуков. Но это уже потом.
Ваня, глядя на непонимающее лицо женщины, мягко улыбнулся и объяснил:
— Ты же помнишь, что я обещал тебе дом? Я счастлив, что смог сдержать своё слово.
И тогда из-за дома, как по команде, показались хорошенькие курочки, что жили за домом в курятнике. Такие, о которых Валентина когда-то мечтала.
Минуло четыре года.
Валентина, уже старенькая, но весьма и весьма бодрая, как и мечтала, сидела на лавочке во дворе своего дома. Вокруг всё заросло цветами и благоухало. Вдоль забора росли кусты с ягодами. В руках у неё была ромашка, которую её названный внучок Матвей Иванович сорвал и подарил бабушке.
На заднем дворе Иван и Светик готовили ужин и топили баньку. Румяные пирожки уже стояли на столе, прикрытые полотенцем.
А Матвейка босиком носился за щенком. Мальчуган ещё толком не говорил, но вот, споткнувшись и упав в траву, он замер, словно думая, стоит ли зареветь. Щенок, заметив неприятность, вернулся и лизнул мальчика в щёку, ободряя.
Матвей плакать передумал, улыбнулся широко и заявил, хватая собаку за ушко:
— Банька!
Сердце Валентины дрогнуло, а на губах появилась улыбка.
И тут на цветок ромашки, который она крутила в руках, села божья коровка. Валентина, вспомнив первый букет от Дениса, улыбнулась, решив, что и это хороший знак.
Она посмотрела на небо, туда, где её ждали супруг и сын. Однако они непременно ещё подождут, ведь тут у неё остались дела. Остались те, кого она полюбила.
