— Он хороший, мама, — твердила Карина, — я это точно знаю! Мы обязательно будем счастливы. Почему ты решила, что Миша должен меня как-то обижать? Я вообще, мам, не пойму, почему ты против наших отношений!
— Карин, послушай, — вздохнула Ангелина Степановна, — я эту семейку знаю много лет. Ты не забывай, что с Мишкиным отцом мы работаем вместе. Егор постоянно поддатый: на работу приходит с похмелья, а уходит уже в стельку. Его директор сторожем из чистой жалости держит! Мать Мишкина техничкой у нас работает и вместе с мужем за воротник заливает. К ней подойти невозможно — такое амбре стоит… Ты что же думаешь, дочка, от осинки родятся апельсинки? Мишка такой же! Рано или поздно его истинная натура откроется, и тогда наплачешься! Доченька, прошу тебя, подумай. Тебе всего 19! Ну какой может быть замужество? Рано!
Карина отвернулась. Да кому она вообще что объясняет? Неужели мама не понимает, что у них с Мишкой любовь? Чистая, искренняя и, как минимум, вечная? Не хочет мама принимать её выбор — не нужно. Они с Мишкой просто, как и запланировали, уедут. И всё! Если придётся выбирать между любимым человеком и мамой… Она выберет счастье. Пусть и вдали от родного дома.
Карина росла умницей. У Ангелины Степановны с единственной дочерью до недавнего времени вообще никаких проблем не было. После школы она поступила в институт, первый курс закончила отлично. Активистка, красавица, спортсменка — мечта, а не дочь! Всё началось с похода на дискотеку. Карина, раньше никогда такие мероприятия не посещавшая, поддалась на уговоры подруги и упросила маму отпустить её в клуб. Ангелина Тимофеевна поначалу была против.
— Ну, я даже и не знаю, дочь, — сказала она, — наслышана я о том, как дискотеки в нашем местном клубе проходят… Это обязательно какая-то драка, это обязательно конфликты. Зачем тебе оно нужно?
— Мам, да мы с Алёнкой на часик всего зайдём! Посмотрим, что там и как, и тут же домой. Мам, ну стыдно говорить Алёнке, что ты меня не отпускаешь! Она и так смеется надо мной, говорит, что я в свои 19 у юбки твоей сижу. Мам, обещаю глупостей не делать! Ты меня знаешь, я всегда думаю головой.
— Хорошо, — скрепя сердце, согласилась Ангелина Степановна, — иди. Но только пообещай мне: не выпивать, из чужих рук ничего не брать. И мальчишек к себе не подпускать! Ребята приличные в клуб наш не ходят, а те, кто там ошиваются…
— А вот это зря, мам, — улыбнулась повеселевшая Карина, — ещё как ходят! Может быть, во времена твоей молодости в клубе и были, как ты выразилась, драки и конфликты, а сейчас всё спокойно. Алёнка пару раз в месяц на дискотеку ходит, говорит, всё цивильно, всё прилично. Не волнуйся, мам! Я тебя не опозорю.
Вернулась Карина с дискотеки через полтора часа. Живая, здоровая и трезвая. Ангелина Степановна лишний раз убедилась в том, что её девочка голову на плечах имеет.
— Так, может быть, почаще её отпускать? И правда, по большому счёту, у нас ведь кроме этих дискотек по выходным и развлечений-то для молодёжи толком нет. Пусть бегает с подружками на танцы, — думала строгая мать, — я сама в её возрасте дожидалась, пока отец заснёт, и убегала на дискотеку. Там же, в этом же клубе, и с Витей познакомилась…
Ангелина Степановна была вдовой, супруг её погиб 8 лет назад в автомобильной аварии. С тех пор дочку она поднимала сама. Вообще между ней и Кариной отношения установились доверительные, дочь ничего от матери не скрывала никогда. Ангелина Степановна, отпуская Карину на злосчастную дискотеку, и подумать не могла, именно там дочка, как и она сама когда-то, встретит свою любовь. Разница была только в том, что муж Ангелины Степановны человеком был совершенно непьющим, ответственным, работящим и честным, а Карина влюбилась в местного хулигана, по которому, как считала половина городка, давно тюрьма плачет.
Михаил был на 4 года старше Карины. Молодой человек к своим двадцати трём годам за плечами не имел ничего, кроме условного срока. Не работал, потому что считал, что «впахивают на чужого дядю» только дураки, а безбедно существовать можно и без официального трудоустройства. Подворовывал, мог отобрать у старшеклассников карманные, особо провинившихся ставил «на счётчик». В общем, пробы на Мишке ставить было негде.
Карина в него влюбилась с первого взгляда. Нет, Мишку она, конечно, и раньше видела, но как-то мельком. Пообщаться до того похода на дискотеку возможности не было. Домашнюю девочку, зачитывавшуюся тайком от мамы женскими романами и мечтающую о большой, чистой любви, хулиган покорил с трёх слов. Мишка подошёл к ней и спросил:
— Компанию составить, красавица?
Парнем Михаил был видным: высокий, плечистый, модно одетый. Карина ему ответила, завязалась беседа. С дискотеки ушли сразу, больше часа просто гуляли по улицам. У подъезда Мишка, не спрашивая разрешения, Карину поцеловал. И она окончательно потеряла голову.
Ангелина Степановна не сразу заметила, что с дочерью творится что-то неладное. Карина начала меньше проводить времени дома, уходила куда-то по вечерам: то в библиотеку, то к подруге писать реферат или самостоятельную работу. Поначалу мать дочку отпускала. Ангелина Степановна даже в мыслях не допускала, что Карина может ей врать — отношения всегда ведь были доверительные.
А потом женщина как-то из окна увидела, что дочку провожает местный хулиган. Ангелине Степановне сразу стало плохо. Она выскочила в коридор и, как только дочь вошла в квартиру, набросилась на неё с обвинениями:
— Это что такое? Ты с кем связалась?! С Мишкой? Да по нему тюрьма плачет, это же уголовник! Ворует, кулаками машет, школьников гоняет! Господи, Карина, у меня сейчас сердце остановится.
Карина густо покраснела и впервые в жизни огрызнулась:
— Мам, не обзывай Мишу. Он хороший. И никакой он не уголовник. Я его люблю!
У Ангелины Степановны закружилась голова. Доигралась. Всё. Закончилась беспроблемная жизнь.
— Карин, да что ж ты такое говоришь, доченька? Он тебе не пара. Ты себе даже не представляешь, как ты сейчас ошибаешься. Что в нём хорошего? Не работает, образования не имеет, — родители у него — калдыри беспросветные! Я обоих их знаю, они ж на заводе у нас работают. Пожалуйста, дочка, не делай глупостей. Брось ты его, пока не поздно!
— Не брошу, мам, — тихо, но твёрдо заявила Карина, — я без него жить не могу. Понимаешь? Мам, пожалуйста, услышь меня. Не мешай моему счастью.
Скандал вышел грандиозный. Карине пришлось даже скорую для матери вызывать. Естественно, слова родительницы девушка всерьёз не восприняла. Мало ли что кто про Мишку болтает? Она-то знает, что он не такой! Это для кого-то там он, может быть, вор и хулиган, а для неё — самый заботливый, верный и чуткий мужчина.
Полгода Ангелина Степановна боролась за дочь. Испробовала всё: и уговоры, и угрозы. Как маленькую, она Карину водила в институт по утрам и встречала после пар. Дома запирала, телефон отнимала, а Карина всё равно продолжала общаться с этим уголовником. А потом и вовсе заявила:
— Мама, мы хотим расписаться. Будем подавать заявление.
Ангелина Степановна разрыдалась:
— Карина, я уже не знаю, как с тобой разговаривать! Как ты вообще с ним жить собираешься? Ты в квартире у его родителей была? Двушка, загаженная донельзя! На что вы жить будете? Ты не работаешь, учишься, он — тем более! Где деньги элементарно на продукты возьмёте?
— Буду совмещать учёбу и работу. Миша сказал, что тоже начнёт местечко для себя подыскивать. Мама, всё будет нормально. На тебя я ведь могу рассчитывать? Если что случится, ты же меня без помощи же не оставишь?
— Карина, да не нужен он тебе, — взвыла Ангелина Степановна, — он ничего тебе не даст, кроме полуголодного существования! Выбирай: или я, или он! Это моё последнее слово! Не заставляй меня принимать меры и увозить тебя куда-нибудь подальше!
Карина ничего не ответила, ушла в свою комнату. Ангелина Степановна бросилась звонить старшей сестре и подругам. Коллективный разум пришёл к выводу, что нужно влюблённую изолировать от её Ромео. Сестра Ангелины Степановны предложила:
— Привези её ко мне. С переводом в наш университет, думаю, проблем не будет — здесь доучится. У нас город большой, молодёжи много. Авось и встретит кого приличного. У нас не забалуешь, Геля. У меня же трое сыновей, будут за Каринкой присматривать. Пусть этот уголовник только сунется…
— Это что получается, силой её в поезд заталкивать? Добровольно она не поедет, Лид…
— Если понадобится, то силой, — рявкнула Лидия Степановна, — у тебя что, другой какой-то выход есть?
А другого выхода и правда не было. Только Ангелина Степановна предложила Карине съездить к тетке, как та сразу же закатила истерику. Пришлось матери делать вид, что с решением дочки она смирилась.
Отправить взрослую дочь в «ссылку» к старшей сестре Ангелина Степановна не успела. Ровно через трое суток после последней ссоры утром дочь она в своей комнате не обнаружила. Нашла только записку.
«Прости, мама, но ты сама меня вынудила. Мы с Мишей уезжаем. Не ищи нас. Помни, что я уже давно совершеннолетняя и имею право по закону жить с тем, с кем хочу. Надеюсь, ты не обидишься. Как устроюсь, я тебе сама позвоню. Номер телефона, пожалуйста, не меняй. Твоя дочь».
Ангелина Степановна трижды перечитала записку и медленно сползла по стене на пол. Не успела. Не спасла.
Карину мама не видела уже 5 лет. Сожитель, с которым она сбежала из дома, запрещал родительнице звонить. Карина уже много раз пожалела о том, что мать не послушалась — она оказалась права. Миша не работал, пять, а то и шесть раз в неделю вечера проводил с друзьями. В съёмную комнату возвращался в непотребном виде. Карине от него частенько доставалось не только словесно. Карина работала и сама содержала их маленькую семью. Учёбу, естественно, пришлось бросить. Через несколько месяцев после побега она хотела как-то решить эту проблему, пыталась восстановиться и перевестись, но не получилось. Да и Миша был против того, чтобы полдня она проводила в институте.
За 5 лет семейной жизнью Карина была сыта по горло. Она бы с удовольствием повернула время вспять и на той дискотеке отошла бы на безопасное расстояние от Михаила. Да кто же знал, что у них всё так сложится? Карина всё чаще и чаще ловила себя на мысли, что она хочет домой. К маме. К единственному человеку, который её всегда жалел и поддерживал. Порой Карина звонила на домашний телефон, пару секунд слушала мамин голос, а потом бросала трубку. Даже поздороваться смелости не хватало. Речи о том, чтобы попроситься обратно, не было. Вернуться к маме не позволяла совесть. А вдруг мама её не примет? Даже подруги от неё, такой непутёвой, отказались. Выгонит мать, и куда потом идти? Нет уж, наверное, пока лучше тут. Страшно, конечно, так жить, но выхода особо нет…
Миша всё чаще и чаще срывался. Соседи по ночам стучали в стену, пытаясь заставить дебошира замолчать. Возвращаясь с очередной попойки, Миша, естественно, устраивал скандал. По его мнению, именно Карина была виновата во всех его бедах. Из-за неё он не мог найти работу, из-за неё он вынужден ютиться в крошечном клоповнике, потому что зарабатывает она мало. Пахала бы больше, они б в квартире жили. И внимания уделяет ему недостаточно.
После очередного «акта воспитания» кулаком, пока сожитель орал на все общежитие, Карина про себя молилась. Пусть он уснет! Ляжет, успокоится, замолчит, в конце концов. А она соберёт свои вещи и уедет домой. К маме. Денег, спрятанных с последней зарплаты, на билет хватит.
Ангелина Степановна дочь все эти годы искала. Когда пропала Карина, бедная женщина на уши весь маленький городок поставила. Ходила к родителям Михаила, но те, как обычно нетрезвые, лишь пожали плечами.
— Взрослый он, перед нами уже не отчитывается, — заплетающимся языком отрапортовал папаша, — уехал он. Вроде бы… По крайней мере, дома его нет.
Ходила и в полицию, просила, чтобы как-то помогли дочь найти, но над ней только посмеялись.
— Сколько ей, говорите? 19? Мамаша, дочка ваша взрослая! С женихом сбежала, говорите? А зачем её тогда искать? Ааа, зять вас не устраивает? Так это, простите, не наши проблемы. Воспитывать нужно было нормально, чтобы с кем попало не бегала! Идите домой, не отвлекайте от работы.
Ангелина Степановна терпеливо ждала. Надеялась, что когда-нибудь Карина всё-таки одумается и вернётся. Она примет её любой, она никогда от неё не откажется. Только бы вернулась…
В дверь постучали поздно ночью. Ангелина Степановна бросилась открывать. На пороге стояла Карина. Худая, плохо одетая, но живая и здоровая. Ангелина Степановна сгребла дочь в охапку и зарыдала:
— Вернулась… Вернулась моя хорошая… Приехала… Как долго я тебя искала, как долго ждала!
Проговорили до утра. Карина, опуская некоторые жуткие подробности своей жизни, рассказала маме почти всё, что с ней происходило за последние пять лет. У Ангелины Степановны сердце рвалось на части. Если бы она только знала, что единственной дочери настолько плохо живётся…
— Мам, — сказала Карина неожиданно, — ты прости за всё! Ты себе даже не представляешь, как я себя ругаю за упрямство… Ты ведь говорила, ты предупреждала, а я… Не слушала. Хорошо ещё ума хватило детей от него не завести, иначе не знаю, как бы я тогда вообще жила. Мам, мне теперь что делать?
— В каком смысле? — не поняла Ангелина Степановна.
— Жить, мам, как? Куда работать идти без образования? Как себя обеспечивать? В 25 неполных садиться тебе на шею я не хочу…
— Господи, да разве это проблема, — сквозь слёзы улыбнулась Ангелина Степановна, — это такая ерунда, Карин! Главное, что ты вернулась! И с работой решим, и со всем остальным. Это вообще не проблема!
Пару недель Карина приходила в себя, а потом пошла учиться. В институт поступать не стала — в городе записалась на курсы массажа. Через полгода она станет дипломированным специалистом. Да, пока не профессионалом и без медицинского образования, но у неё ведь вся жизнь впереди. Поступит в медучилище, закончит его и будет помогать людям. Толковых-то массажистов в их городке и нет, поэтому Карине есть где развернуться. Мама в неё, как и прежде, верит. А больше ничего и не надо…
