— Полина, деточка, я не понимаю, почему ты так отчаянно закрываешься. Давай сядем, заварим свежего чаю с ромашкой и проговорим эту ситуацию от и до. В чём корень твоего внутреннего дискомфорта? — Зинаида Марковна испытующе посмотрела на невестку, сложив руки на груди в позе опытного психоаналитика.
— Собирайте ваши манатки, Любовь Ивановна. Я так решил, и это не обсуждается, — отчеканил Павел, бросая на безупречно застеленную кровать старую, видавшую виды спортивную сумку. — У вас с тестем есть ровно три дня, чтобы найти себе съёмный угол. — Пашенька, да как же так?
— Зинаида Петровна, я Машку у вас до вечера воскресенья оставлю! — Алина, не разуваясь, подтолкнула хнычущую четырехлетнюю девочку в коридор. — И переведите мне тысяч двадцать, у нас на путевки не хватает. Вернём с отпускных! — Алина, но мы же договаривались только на пару часов…
— Вы, собственно, кто такая будете и зачем в дверь так колотите? — Ольга устало прислонилась к дверному косяку, разглядывая яркую блондинку на пороге. Прошло всего девять дней после похорон мужа, и сил на незваных гостей у нее совершенно не осталось.
— Ты живёшь так, словно ничего вообще не случилось! — Светлана скрестила руки на груди, презрительно разглядывая новую, светлую куртку подруги. — У тебя муж три года назад на тот свет отправился, а ты по салонам порхаешь, наряды скупаешь. Как тебе не стыдно перед людьми?
— Анечка, ты бы сходила в магазин, а то Игорю на ужин мясо нужно, он без мяса не наедается, — елейным голосом произнесла мать, заглядывая в комнату дочери. — И пива ему захвати, темного, как он любит. — Я только с работы вернулась, мам.
— Я всё объясню, Егор! Это была просто глупая, ничего не значащая ошибка! — Светлана заламывала руки, размазывая по пылающим щекам потекшую дорогую тушь. Она попыталась схватить мужа за рукав куртки, но он брезгливо дернул плечом и отступил на шаг, словно от прокаженной.
