— Я всё решил! Завтра после работы едем в автосалон оформлять кредит на ту самую ласточку! — Максим влетел на небольшую кухню съёмной квартиры, сияя, как начищенный до блеска медный пятак, и торжественно швырнул на стол ключи от своей старой машины.
— А время-то, времечко… бежит, словно вода сквозь пальцы, и никак его не удержишь. — Валентина Петровна глухо вздохнула и привычным, старческим жестом поправила кружевную салфетку на тумбочке под телевизором.
— Даю тебе ровно два часа, Анечка. Собирай свои пожитки, кастрюли свои, коврики, и чтоб духу твоего в этой квартире не было! — Рита стояла посреди гостиной, уперев руки в бока, и смотрела на Анну с откровенным торжеством и презрением.
— Вадим, ты в своём уме?! — Анна Николаевна перекрикивала натужный рёв экскаватора, до боли в костяшках вцепившись в старую сетку-рабицу. — У тебя же ковш прямо по моей меже идёт! Ты же мне весь свет в доме закроешь, ирод!
— Ты… ты её на помойку вынесла?! — голос Галины Ивановны сорвался на такой пронзительный визг, что у сидевшего на пуфике в прихожей Николая Петровича даже заложило левое ухо. — Родную вещь! На помойку!
— Значит так, Анечка, — Зинаида Петровна властно постучала чайной ложечкой по краю фарфоровой чашки. — Квартиру эту, что от тетки твоей досталась, мы продадим. Добавим те сбережения, что на счету лежат, и как раз хватит Павлику на новую машину, а мне — на приличную дачу с готовым парником.
— Мам, ты сейчас шутишь, да? Скажи, что ты просто неудачно пошутила! — Марина швырнула свою модную кожаную сумочку на старенький дачный диванчик. Лицо её пошло красными пятнами. — Как это — продала квартиру и деньги нам не дашь?
