— Оля, это что такое? Это синяки?! Откуда они у тебя? Тебя что, бьют?! Тебя избивают одноклассники? Я так и знала! Дима, Дима, немедленно иди сюда! — мать резко побледнела. Ольга стояла посреди гостиной и левой рукой старалась прикрыть огромный синяк на правой.
Телефон зазвонил в шесть утра, и Нина Сергеевна поняла всё ещё до того, как сняла трубку. Геннадий не пришёл ночевать. Такое случалось — педсоветы, совещания в районо, посиделки с завучами. Но он всегда звонил. Всегда. — Нина Сергеевна Ларичева?
— Чего вы теперь от нас хотите, Инга Валерьевна? — Катя смотрела свекрови прямо в глаза, — вы же сами сделали всё, чтобы сын и внучки от вас отказались! Сколько раз я вас просила Ваню не оскорблять? Сколько раз говорила не лезть в наши отношения? Вы же считали, что во всём правы! Я не могу […
Запах лилий Лена возненавидела именно в тот день — когда их привезли слишком много. Белые, восковые, с тяжёлой, приторной сладостью. Они стояли в вазах, лежали на крышке гроба, торчали из венков с золотыми буквами «Любимой маме».
Коробка выскользнула из рук и с грохотом полетела вниз по лестнице. Марина чертыхнулась. Третий этаж без лифта, август, тридцать два градуса в тени — и она одна. Ни грузчиков, ни друзей, ни мужа. Особенно мужа.
— Толя, папу нужно искать! — кричала в трубку Маргарита, — куда он из больницы мог деться? Вот куда, скажи мне?! Я всех друзей его обзвонила, нашла номера бывших сослуживцев-афганцев — его нигде нет! Никто его не видел. В больнице папу навещала какая-то особа, и… — Какая особа?
— Ты хотя бы роль любящей сестры сыграть можешь? — спрашивала у Наташи Алёна, — ты знаешь меня прекрасно, я бы ни в жизни к тебе не пришла бы с такой просьбой, если бы не свекровь! Бзик у неё на этой почве!
