— Продавай её, Витя! Ты не понимаешь, меня на счетчик поставили! — голос Стаса эхом отскочил от сырых бетонных стен гаража, перекрывая отдаленный металлический лязг челябинских товарняков. — За этот хромированный гроб столичные коллекционеры сейчас три миллиона отвалят.
— Ты можешь говорить тише?! — рявкнул Максим, с силой захлопывая входную дверь. — Я две смены баранку крутил, спину ломит так, что дышать больно, а у тебя опять этот цирк с бубнами! Тяжелый лязг проезжающего за окном трамвая заглушил его последние слова
— Ты совсем берега попутал?! — Роман с силой грохнул кулаком по столу. В его руке была зажата смятая тысячная купюра. — Мало того, что у тебя в дневнике одни двойки, так ты теперь у Марины из кошелька деньги тащишь?
— Илюша, хватит дрыхнуть! Поднимай свою ленивую задницу, дело есть срочное! — выпалила Жанна в трубку так, что у Ильи заложило барабанные перепонки. Сон после ночной смены в такси слетел мгновенно, оставив лишь тупую головную боль посреди прокуренной съемной однушки.
Андрей поставил размашистую подпись на последнем акте выполненных работ и отодвинул папку на край стола. Семь месяцев вахты. Двести дней среди мерзлой тундры, гула дизель-генераторов и вечного запаха солярки.
Лена с размаху вогнала штык лопаты в глину, и металл со звоном отскочил от скрытого в земле препятствия. Отдача больно сушила запястья. — Твою мать! — она отбросила черенок и принялась растирать красные ладони. — Камень?
— Люба, ну посмотри на это с другой стороны. — Максим мягко надавил большими пальцами на плечи жены, разминая затекшие мышцы. — Это всего лишь глупая бюрократия. Бумажки. Любовь покрутила в пальцах синюю шариковую ручку.
