Мария села на последний ряд в аудитории и достала тетрадь. Лекция по культурологии начиналась через пять минут, а она всё ещё отдышаться не могла — от метро до института бежала почти всю дорогу. Утром проспала, потому что будильник на старой «Нокии» почему-то не сработал.
Дверь распахнулась, и в аудиторию влетела девушка в красном пальто. Огляделась, уверенно прошла между рядами и плюхнулась рядом с Марией.
— Фух, думала опоздаю, — выдохнула она, стягивая пальто. — У Семёнова сегодня лекция?
— Да, — тихо ответила Мария.
— Отлично. Я Оля, кстати. А ты?
— Мария.
— Круто. Слушай, у тебя ручка есть запасная? Я свою где-то посеяла.
Мария молча протянула синюю ручку из пенала. Оля взяла её небрежно, словно так и должно было быть.
— Ты с какого курса? — спросила Оля, доставая из сумки блокнот в кожаной обложке.
— Со второго. Филологический.
— О, я тоже! Странно, что раньше не пересекались. Хотя я частенько прогуливаю. — Оля рассмеялась. — У меня машина постоянно ломается, не доезжаю иногда.
Мария кивнула, хотя про себя подумала, что хорошо бы вообще машину иметь. Она каждое утро час в метро трясётся из Медведково, где снимает комнату с двумя девчонками из Подмосковья.
Семёнов вошёл, и аудитория затихла. Мария открыла тетрадь на чистой странице, аккуратно вывела дату. Оля рядом что-то чиркала в блокноте, больше глядя в окно, чем на преподавателя.
После лекции Оля повернулась к Марии:
— Слушай, пойдём кофе попьём? Тут рядом классная кофейня открылась.
Мария замялась. В кошельке оставалось триста рублей до стипендии, а та придёт только через неделю.
— Я… не знаю.
— Да ладно тебе, пошли! — Оля уже натягивала пальто. — Я угощаю.
Но в кофейне Оля вдруг хлопнула себя по лбу:
— Блин, кошелёк в машине оставила! Мариш, выручай, а? Я завтра отдам, честное слово.
Мария достала кошелёк. Два капучино — двести восемьдесят рублей. На проезд осталось двадцатка.
— Ты откуда вообще? — спросила Оля, размешивая сахар в кофе.
— Из Тамбова.
— О, провинция! Как ты тут устроилась? Общага?
— Снимаю комнату.
— Дорого, наверное?
— Восемь тысяч.
— За комнату? — Оля присвистнула. — Жесть. У меня родители квартиру купили, когда я поступила. На Чистых прудах. Приезжай как-нибудь!
Мария кивнула, понимая, что никогда не приедет. Что ей делать на Чистых прудах в своих джинсах с рынка и свитере, который мама связала?
— А родители чем занимаются? — спросила Оля.
— Отец на заводе работает. Мама медсестра.
— Понятно. — В голосе Оли не было презрения, скорее лёгкое любопытство, как будто Мария рассказывала про жизнь на другой планете. — Трудно, наверное, им тебя содержать тут?
— Я сама. Подрабатываю.
— Где?
— Рефераты пишу. Курсовые иногда.
— О, класс! — оживилась Оля. — Слушай, мне как раз курсовую надо сдать через месяц. Поможешь?
— Могу посмотреть…
— Супер! Ты моё спасение. — Оля допила кофе и глянула на часы. — Ладно, мне пора. Завтра увидимся!
Она умчалась, оставив Марию с пустой чашкой и двадцатью рублями в кармане. До дома пришлось идти пешком — три остановки на метро не хватало.
***
К концу второго курса они виделись почти каждый день. Оля включила Марию в свой круг — водила на вечеринки, знакомила с друзьями, звала в театры. Правда, билеты Мария покупала сама («Мариш, у меня карточка не работает, купи пока»), и за такси платила тоже она («Давай потом разберёмся»). Разбирались редко.
Но Мария не жаловалась. Впервые в жизни она чувствовала себя частью чего-то большого, столичного. Оля открывала ей двери, которые иначе остались бы закрытыми.
— Смотри, какое платье купила! — Оля крутилась перед зеркалом в примерочной ЦУМа. — Пять тысяч всего!
Мария сидела на пуфике с сумками Оли и думала, что пять тысяч — это больше половины её месячного заработка от репетиторства.
— Красивое, — сказала она.
— Тебе тоже надо что-то купить. Вечно ты в этих свитерах ходишь.
— Мне нормально.
— Да ладно! — Оля схватила с вешалки чёрное платье. — Примерь вот это!
Платье стоило три тысячи. Мария примерила, посмотрела на себя в зеркало. В нём она казалась другой — городской, уверенной.
— Берём! — решила Оля.
— Я не могу…
— Почему? Тебе идёт!
— Дорого.
Оля закатила глаза:
— Мариш, ну ты даёшь. На себе экономить нельзя! Это инвестиция в будущее.
Мария купила платье. Две недели потом ела одну гречку с кефиром, но на вечеринке у Олиных друзей чувствовала себя своей.
Летом Оля позвала её на дачу:
— Родители в Европу уехали, скучно одной. Поехали!
Дача оказалась трёхэтажным домом в Барвихе. Мария привезла продукты (Оля попросила «захватить чего-нибудь вкусненького»), готовила, убирала посуду, пока Оля загорала у бассейна.
— Ты прямо как домохозяйка, — смеялась Оля. — Выйдешь замуж, мужу повезёт!
Мария улыбалась, хотя внутри что-то неприятно царапало.
На третий день приехали Олины друзья. Шумная компания, шашлыки, вино. Мария жарила мясо, носила тарелки, а Оля представляла её так:
— Это Маша, моя подруга. Она у нас умница, все мои курсовые пишет!
Все смеялись. Мария тоже улыбалась, хотя хотелось уйти, запереться в комнате и не выходить.
Вечером, когда гости разъехались, Оля сказала:
— Спасибо, что помогла. Без тебя я бы не справилась.
— Да ладно…
— Нет, правда! Ты настоящая подруга. Знаешь, сколько вокруг меня людей, которым только деньги нужны? А ты другая.
Мария молчала. Странно было слышать это от человека, который ни разу не вернул долг.
***
После института жизнь разбросала их по разным углам. Мария устроилась в районную библиотеку — маленькая зарплата, но стабильная. Сняла однушку в Бирюлёво, обставила мебелью с Авито.
Оля вышла замуж. Свадьба была пышная, в ресторане на Рублёвке. Мария сидела за столом с какими-то дальними родственниками жениха и чувствовала себя лишней. Оля в белоснежном платье порхала между гостями, сияла, смеялась. К Марии подошла только раз — сказать, чтобы та помогла с букетом невесты.
Муж Оли оказался владельцем строительной компании. Через год родилась дочка Лиза. Оля звонила редко, но когда звонила, разговор всегда сводился к просьбам.
— Мариш, выручай! — голос в трубке звучал жалобно. — Няня заболела, а мне к косметологу надо. Посидишь с Лизкой пару часиков?
Пару часиков превращались в полдня. Мария приезжала в квартиру на Патриарших, кормила Лизу, гуляла с ней в сквере, читала сказки. Оля возвращалась сияющая, с пакетами из бутиков.
— Ты просто золото! Не знаю, что бы без тебя делала.
Деньги за няню Оля не предлагала. Мария и не ждала.
Когда Лизе исполнилось пять, просьбы участились:
— Маш, съезди за продуктами, список на холодильнике.
— Маш, забери Лизку из сада, я в салоне застряла.
— Маш, помоги с приглашениями на день рождения, у тебя почерк красивый.
Мария делала всё. Иногда злилась на себя, но не могла отказать. Оля умела просить так, что отказ казался предательством.
— Мы же подруги, — говорила она. — А подруги всегда выручают друг друга.
Только вот Марию никто не выручал. Когда она попала в больницу с аппендицитом, Оля прислала смс: «Выздоравливай!» — и всё. Когда умерла мама, Оля не приехала на похороны — у Лизы был утренник.
Но Мария продолжала приезжать, помогать, выручать. Словно это была плата за право называться подругой. Словно без Оли её жизнь стала бы совсем пустой.
***
К десятому дню рождения Лизы Оля развернулась по полной. Арендовала лофт, пригласила аниматоров, заказала кенди-бар. И, конечно, позвала Марию — помочь с организацией.
— Ты же у нас с фантазией, — сказала Оля. — Придумай что-нибудь особенное!
Мария приехала в семь утра. Развешивала шары, раскладывала подарки для гостей, проверяла сервировку. Оля появилась к одиннадцати — отдохнувшая, в новом платье.
— Как всё красиво! — восхитилась она. — Маш, ты волшебница!
К часу дня собрались гости. Дети бегали, визжали, родители пили шампанское и обсуждали летние планы. Мария стояла у стены, следила, чтобы всё шло по плану.
— А это кто? — спросила одна из мам, кивнув на Марию.
— А, это Маша, — небрежно ответила Оля. — Моя подруга. Она мне всегда помогает. Прямо палочка-выручалочка!
— Повезло тебе!
— Ещё как! — Оля рассмеялась. — У меня своя Золушка есть. Всё сделает — и бесплатно, и от души!
Женщины засмеялись. Оля тоже смеялась, довольная удачной шуткой. А Мария стояла с подносом грязных тарелок и чувствовала, как внутри что-то обрывается. Тихо, без звука, но окончательно.
Золушка.
Вот кем она была все эти годы. Не подругой, не близким человеком. Золушкой. Бесплатной прислугой с доброй душой.
Она поставила поднос на стол и пошла к выходу.
— Маш, ты куда? — окликнула Оля. — Кто торт вынесет?
Мария обернулась:
— Сама вынесешь. Или попроси свою новую Золушку.
— Ты чего? — Оля растерялась. — Обиделась, что ли?
— Нет. Просто устала. От всего этого.
— Маш, ну ты даёшь! Из-за глупой шутки…
— Это не шутка, Оля. Это правда. Я для тебя всегда была Золушкой. Удобной, бесплатной, безотказной.
— Да что ты несёшь? — Оля начала злиться. — Мы же подруги!
— Нет, — Мария покачала головой. — Подруги помогают друг другу. А тут только я помогала. Всегда. Десять лет.
Она вышла, не оглядываясь. За спиной Оля что-то кричала про неблагодарность, но Мария не слушала. Шла по улице, и с каждым шагом становилось легче. Словно сбросила тяжёлый рюкзак, который тащила слишком долго.
