Глава 10. Шаг назад
Он не пришёл.
Инна сидела в кофейне — нормальной, без якорей и штурвалов — и смотрела на часы. Шесть пятнадцать. Шесть тридцать. Шесть сорок пять.
Телефон молчал.
Она заказала второй латте, потом третий. Официант — парень лет двадцати с татуировкой на шее — смотрел сочувственно. Видимо, не первая такая дура в его смену.
В семь она написала: «Ты в порядке?»
Ответ пришёл через двадцать минут: «Извини. Не могу сегодня. Потом объясню».
Потом.
Инна допила остывший кофе, расплатилась и вышла на улицу. Ноябрь подкрался незаметно — ветер холодный, злой, в лицо летела какая-то морось. То ли дождь, то ли снег, то ли всё сразу.
«Ну и ладно, — подумала она. — Чего ты ожидала? Что он после вчерашнего прибежит с цветами?»
Дома её ждала пустая квартира и кот соседки, который повадился лазить через форточку. Рыжий, наглый, без имени — соседка звала его «эй ты».
— Эй ты, — сказала Инна, обнаружив его на кухонном столе. — Пошёл вон.
Кот посмотрел на неё с презрением и не двинулся.
— Ладно, сиди. — Она плюхнулась на стул рядом. — Всё равно компании нет.
Кот мяукнул. Непонятно — то ли согласился, то ли еды потребовал.
Три дня.
Три дня Игорь молчал. Не звонил, не писал. Инна отправила ещё два сообщения — оба остались непрочитанными. То ли телефон снова сел, то ли он её заблокировал.
На работе всё шло своим чередом. Ночные эфиры, звонки, чужие проблемы. Женщина с бессонницей. Подросток, который поссорился с родителями. Старик, которому просто хотелось поговорить.
— Ника, — сказал он в трубку, — вы такая добрая. Как ангел.
— Я не ангел, — ответила Инна. — Просто слушаю.
— Этого иногда достаточно.
Она положила трубку и подумала: а кто слушает её?
Марина звонила каждый вечер.
— Ну что? Объявился?
— Нет.
— Вот козёл.
— Марин, он не козёл. Ему нужно время.
— Время — это неделя. Три дня молчать после того, как пообещал кофе — это свинство.
— Может, он передумал.
— Тогда пусть скажет, а не морозится.
Инна не спорила. Марина была права — но от этого не легче.
На четвёртый день она не выдержала. Набрала Веру.
— Алло?
— Это Инна. Извините, что беспокою. Вы не знаете, что с Игорем? Он не отвечает.
Пауза. Долгая.
— Знаю, — сказала Вера наконец. — Он у нас.
— У вас? В смысле — в Самаре?
— В смысле — здесь, в Саратове. В гостинице. Соня уговорила остаться на несколько дней.
— А почему он не…
— Потому что идиот. — Вера вздохнула. — Слушайте, Инна, я не буду за него извиняться. Он взрослый мужик, сам разберётся. Но если хотите — могу дать адрес гостиницы.
— Хочу.
Вера продиктовала. «Волга», номер 214. Пафосное название, дешёвое место.
— Спасибо.
— Не за что. И Инна?
— Да?
— Не ждите, что он встретит вас с распростёртыми объятиями. Он в странном состоянии. То смеётся, то молчит часами. Соня говорит — «папа как сломанный робот».
— Понятно.
— Ничего вам не понятно. — Голос Веры смягчился. — Но это нормально. Я с ним десять лет прожила — и тоже не понимаю.
Она повесила трубку.
Инна посмотрела на адрес в телефоне. Гостиница «Волга». Пять минут пешком от её дома.
Пять минут — или пропасть?
Гостиница оказалась трёхэтажным зданием с обшарпанным фасадом и вывеской, в которой не горела буква «о». «В*лга». Звучало как ругательство.
На ресепшене сидела женщина лет пятидесяти — химическая завивка, очки на цепочке, журнал «Караван историй» в руках.
— Вам кого?
— Номер 214. Громов.
— А вы кто ему будете?
Инна задумалась. Кто она ему? Бывшая? Настоящая? Просто знакомая?
— Друг.
Женщина смерила её взглядом — недоверчиво, с прищуром.
— Он сказал, чтобы никого не пускали.
— Даже друзей?
— Особенно друзей. — Женщина вернулась к журналу. — И родственников. И вообще всех.
Инна стояла у стойки, не зная, что делать. Развернуться? Уйти? Ждать?
— Ладно, — сказала она. — Можете передать ему записку?
— Могу. — Женщина не подняла глаз. — Бумага и ручка на столе.
Инна взяла листок. Дешёвая бумага, шариковая ручка, которая не писала с первого раза.
Что написать? «Позвони мне»? «Я жду»? «Почему ты молчишь»?
Написала: «Я была здесь. Когда захочешь — знаешь, где меня найти. И.»
Сложила вчетверо, отдала женщине.
— Передадите?
— Угу. — Журнал был явно интереснее.
Инна вышла на улицу. Ветер ударил в лицо — холодный, колючий. Она подняла воротник и пошла домой.
На полпути зазвонил телефон. Незнакомый номер.
— Алло?
— Это ты приходила?
Голос Игоря. Хриплый, усталый.
— Да. Ты получил записку?
— Только что. Администраторша принесла. — Пауза. — Зачем ты пришла?
— Потому что ты пропал. Обещал кофе — и пропал.
— Я… — Он замолчал. — Я не мог.
— Почему?
— Потому что испугался.
Инна остановилась посреди тротуара. Мимо прошла женщина с собакой — маленькой, трясущейся от холода.
— Чего испугался?
— Не знаю. — Он говорил медленно, будто каждое слово давалось с трудом. — Сидел дома, собирался выйти. И вдруг понял — не могу. Физически не могу встать и пойти.
— Это бывает.
— Нет, Инна, это не «бывает». — Голос стал громче. — Я сорокалетний мужик, который не может выйти из дома, потому что боится встретиться с женщиной. Это не нормально. Это… — он не договорил.
— Это что?
— Это сломано. Я сломан.
Она молчала. Не знала, что сказать.
— После того разговора, — продолжал он, — после того, что ты рассказала… Я думал, переварил. Думал — всё, отпустил. А потом ночью проснулся и понял: ни черта не отпустил. Внутри — как яма. Чёрная, холодная. И я стою на краю и смотрю вниз.
— Игорь…
— Не как тогда, на мосту. Не хочу прыгать. Просто… не могу отойти от края. Понимаешь?
— Понимаю.
— Врёшь. — Он почти усмехнулся. — Но спасибо, что пытаешься.
Тишина. Ветер свистел в трубке — или это у неё?
— Ты где сейчас? — спросил он.
— На улице. Шла домой из твоей гостиницы.
— Холодно?
— Дубак.
— Иди домой. Согрейся.
— А ты?
— А я… — Пауза. — Я попробую поспать. Три дня толком не спал.
— Игорь, тебе нужна помощь. Профессиональная. Психолог, психотерапевт…
— Знаю. Вера то же самое говорит. И Соня. — Он хмыкнул. — Десятилетний ребёнок советует папе сходить к врачу. Дожил.
— Она умная девочка.
— В маму.
— И в папу тоже.
Молчание. Потом — тихо:
— Инна.
— Да?
— Я не знаю, что будет дальше. Не знаю, смогу ли я… вообще что-то. Но я не хочу, чтобы ты думала… — Он запнулся. — Ты не виновата. В том, что со мной сейчас. Это не из-за тебя.
— А из-за чего?
— Из-за всего. Из-за пятнадцати лет, которые я потратил на жалость к себе. Из-за брака, который был ошибкой. Из-за бизнеса, который просрал. Из-за мамы, которая умерла, а я даже не успел сказать ей… — Голос сорвался. — Много из-за чего. Ты — только часть. Маленькая часть.
— Не такая уж маленькая.
— Может быть. Но не главная.
Инна стояла на холодном ветру, слушала его дыхание в трубке и думала: вот оно. Вот что она хотела услышать — и боялась.
— Что мне делать? — спросила она.
— Ничего. Подождать. Если сможешь.
— Сколько ждать?
— Не знаю. Может, неделю. Может, месяц. Может… — Он не договорил.
— Я подожду.
— Почему?
— Потому что ты этого стоишь. — Она сама удивилась своим словам. — Может, я дура. Может, зря. Но я подожду.
Молчание. Долгое, тяжёлое.
— Спасибо, — сказал он наконец. — Иди домой. Замёрзнешь.
— Уже замёрзла.
— Тогда тем более. — Почти улыбка в голосе. — Спокойной ночи, Инна.
— Спокойной ночи, Игорь.
Он повесил трубку.
Инна убрала телефон и посмотрела на небо. Серое, низкое, без единой звезды. Саратовское небо в ноябре — как одеяло из мокрой ваты.
Она пошла домой.
Дома её ждал рыжий кот — сидел на подоконнике, смотрел в окно.
— Опять ты, — сказала Инна.
Кот не ответил. Даже не повернулся.
Она сняла куртку, включила чайник. На столе — телефон Марины: три пропущенных. Перезвонила.
— Ну?! Что?!
— Нашла его. Поговорили.
— И?
— И ничего. — Инна села за стол. — Ему плохо. Он не может… не готов. Просит подождать.
— Сколько?
— Не знает.
Марина помолчала.
— Инка, ты уверена, что хочешь ждать?
— Нет. Не уверена.
— Тогда зачем?
Инна посмотрела на кота. Он наконец соизволил повернуться — глаза жёлтые, круглые, равнодушные.
— Потому что я пятнадцать лет убегала, — сказала она. — Хватит. Хочу хоть раз — остаться.
— Даже если он не придёт?
— Даже если.
Марина вздохнула.
— Ладно. Ты взрослая, сама знаешь. Но если он через месяц не очнётся — я лично приеду и дам ему по башке.
— Договорились.
Инна повесила трубку и налила чай. Горячий, крепкий, с лимоном — как мама делала.
Кот спрыгнул с подоконника, подошёл, потёрся о ногу.
— Что, жрать хочешь?
Мяу.
— У меня только сосиски.
Мяу.
— Ладно, уговорил.
Она достала сосиску, порезала, положила в миску — откуда-то нашлась, наверное, мамина ещё.
Кот ел жадно, урчал.
— Знаешь что, — сказала ему Инна. — Буду звать тебя Рыжий. Нормальное имя. Лучше, чем «эй ты».
Кот не возражал.
За окном темнело. Город засыпал — огни гасли, машины стихали. Где-то в дешёвой гостинице «В*лга» мужчина смотрел в потолок и пытался уснуть.
Инна вымыла чашку, выключила свет.
— Спокойной ночи, Рыжий.
Кот запрыгнул на диван и свернулся клубком.
Она легла рядом — не прогоняя. Всё равно одной холодно.
