— Дедушка, сколько лет собираешься прожить? — поинтересовался Артём с лёгкой насмешкой в голосе.
— Что, уже не терпится схоронить и имущество поделить? — усмехнулся Борис Степанович, прищурив глаза.
— Да нет же, никто тебя не гонит, — Артём рассмеялся. — Просто у нас тут спор возник, надолго ли тебе твоих сбережений хватит.
— Ага, значит уже и богатство моё подсчитали! — Борис Степанович укоризненно покачал головой. — Сами-то трудиться не желаете, только чужое растаскивать горазды!
— Дедушка, это несправедливо с твоей стороны, — Артём посерьёзнел. — Разве не естественно, что старшие должны поддерживать младших, облегчая им путь в жизни?
— Так ты о естественности толкуешь или о справедливости? — лукаво уточнил Борис Степанович. — Или внукам туго приходится, раз дедушка при деньгах, но не спешит ими поделиться?
— Хитрец ты, дедушка! — вновь улыбнулся Артём. — И мудрец вдобавок!
— Оттого и состоятелен!
— Дедушка, отчего же ты не помогаешь? — поинтересовался Артём.
— Оттого что не обязан! — отрезал Борис Степанович.
— Понятно, — протянул Артём.
— Что, не вышло дедушку уговорить? — засмеялся Борис Степанович. — Признавайся, сам явился или родня отправила любимого внучка?
Артём густо покраснел.
— Артёмка, ты главного не понимаешь, — Борис Степанович мягко улыбнулся, — потому что молод ещё и своим умом не привык думать!
По существу, мне ведь не жаль! Могу хоть сейчас всё раздать. Много ли одному нужно?
Суть в ином. Если раздам, да ещё задаром, промотают всё наши родичи! Да и обидно тоже! Столько трудиться, а зачем? Не на благо выйдет, а только во вред!
Артём нахмурился. Хоть ему было двадцать два года, и соображал он неплохо, но слова деда оставались непонятными.
Заметив замешательство внука, Борис Степанович решил разъяснить:
— Пока бабушка была с нами, она регулярно поддерживала и твоего папу, и твою тётю. То есть своих детей.
Она была счастлива помогать. Но я заметил, что ни твой папа, ни твоя тётя не ценили этой поддержки!
Зато постоянно изводили бабушку! Нагружали её своими трудностями! Двенадцать лет её уже нет, и это всё из-за любимых чад!
— Поэтому ты перестал помогать? — уточнил Артём. — Из мести?
— Скорее, не желаю повторить её судьбу! А если бы узнал ещё при её жизни, как ей от детей доставалось, так давно бы всех отвадил! И Михаил, и Елена — те ещё типы! Когда им что-то требуется, любого затравят!
Артём снова покраснел.
— Вот! Ты даже понимаешь, о чём речь! — Борис Степанович дружески похлопал внука по плечу. — Долго они тебя обрабатывали, чтобы ты к моим накоплениям дорожку проложил?
Артём жалобно взглянул на деда:
— Они же не отвяжутся…
— Это смотря как их осадить! — криво усмехнулся Борис Степанович.
Но усмешка вышла печальной.
— Тебе проще, ты мудрый! — произнёс Артём.
— И тебе никто не запрещает мудрость обрести!
— Пока я поумнею, они меня совсем замучают!
— Не можешь стать мудрым, — Борис Степанович посуровел, — стань жёстким! Это помогает избавиться от множества неприятностей! А особенно от людей, которые эти неприятности создают!
— На родных жёстким быть? — опешил Артём.
— Так они, как правило, больше всех и донимают! А вот я тебе поведаю, как они твою бабушку до могилы довели, так тебя ещё удерживать придётся! — лицо Бориса Степановича исказилось.
— А ты где находился, что такое допустил? — спросил Артём.
— Т-трудился, — прорычал Борис Степанович. — Завершал карьеру! Бабушки не стало за три месяца до моего ухода на покой.
И трудился я не в нашем Волгограде, а в Москве, крупным руководителем был! А когда бабушки не стало, я обнаружил её записи. Четыре зуба раскрошил от ярости, когда прочитал про деяния своих отпрысков!
Прошлое
Борис с малых лет усвоил: чтобы чего-то достичь, нужно это заслужить. Появился он на свет в середине двадцатого столетия, когда жизнь была нелёгкой. Наблюдал он, как тяжело приходится родителям обеспечивать семью.
Мать трудилась преподавателем, отец — монтажником. По сути, Борис рос самостоятельно.
Он мог, подобно многим ровесникам, сбиваться в ватаги и бесчинствовать в окрестных кварталах. К слову, многие, едва достигнув совершеннолетия, оказались за решёткой на долгие годы.
Бориса такая перспектива не прельщала.
В те нечастые вечера, когда мать бывала дома, она прививала Борису нравственные принципы и воспитывала ответственность.
Именно поэтому с пятнадцати лет Борис начал работать вместе с отцом. Учился он во вторую смену, поэтому утром всегда был с отцом на монтаже.
Как отец договорился с руководством о присутствии несовершеннолетнего на объекте, остаётся загадкой. Хотя, не великая тайна — бутылка в неделю открывала любые двери.
На монтаже Борис проявил себя усердным, целеустремлённым и смекалистым юношей.
Сначала его гоняли на побегушках, а затем стали доверять более серьёзные задачи. То раствор приготовить, то к монтажникам в помощники встать, то к слесарям в ученики. И нигде на него нареканий не было.
Другие рабочие сетовали, что своих сыновей на производство привести не могут — матери не разрешают, а так бы настоящими мужчинами росли!
Так Борис и мужал. Никогда не отказывал в помощи на работе, и дома матери помогал, когда той требовалась поддержка.
Единственным пробелом в жизни шестнадцатилетнего Бориса стала учёба. Постепенно начал он её забрасывать.
— Зачем мне эти знания, если я свои деньги и так заработаю?
И что характерно, рабочие с ним соглашались. А старый мастер, пропустив рюмочку, сказал Борису так:
— Без образования и знаний ты заработаешь на хлеб! Тут я спорить не стану. А чтобы заработать на достойную жизнь, голова нужна!
Я в своё время в институт не пошёл, всего лишь мастер, а мой сосед пошёл, и теперь большой начальник в просторном кабинете!
Загородный дом у него казённый, автомобиль казённый, да ещё и водитель! А дома прислуга! Отчего? Оттого что человек с головой!
— А как я зарабатывать буду, если учиться пойду? — спросил Борис.
— Отец твой хороший работник! — сказал мастер. — Честно трудится, честно получает!
А если ты учиться пойдёшь, он тебя прокормит, пока ты диплом не получишь. А потом уже ты ему помогать обязан! Это и есть справедливость!
С такими убеждениями он и пошёл по жизни. А цель себе определил: чтобы его семья никогда и ни в чём не нуждалась.
Супругу выбрал хозяйственную, но сразу обозначил правила:
— Ты ведёшь дом, я добываю средства!
У Марины были намерения работать — не зря же она получила образование филолога, но авторитет мужа оказался выше её желаний. Убедившись, что с мужем она надёжно защищена, приняла его условия.
Марина подарила Борису двоих детей. Он обожал их безмерно, хотя из-за загруженности уделял им, по его собственному признанию, недостаточно времени.
Утешал себя Борис тем, что хоть и видит их нечасто, зато у них есть всё необходимое и желаемое.
Даже в смутные времена семья Бориса ни в чём не нуждалась.
Борис не просто трудился — он постоянно искал различные возможности достойно обеспечивать семью.
Где-то в рамках закона, где-то выходя за них, но это ему удавалось.
Однако ветер перемен поставил семью перед сложным выбором:
— Я могу переехать один, или мы можем переселиться всей семьёй!
Сыну семнадцать, дочери двенадцать, быт налажен, квартира приватизированная, загородный дом, автомобиль. А тут повышение. И не куда-нибудь, а в столицу!
Отказываться было невозможно. Либо Борис принимает повышение и обживает московский кабинет, либо его начнут смещать с занимаемой должности. Там чей-то ставленник захотел стать начальником регионального уровня.
Борис предоставил право решения супруге, как хозяйке дома.
— Времена всё ещё неопределённые, — задумчиво произнесла Марина. — Как на новом месте сложится — неизвестно. А здесь я знаю, где что приобрести, в какой магазин с заднего хода войти, к кому обратиться.
Да и квартира с домом? Продавать? Бросать? А дети? Понятно, школы везде есть. Но срывать Мишу за год до выпуска? А Лена как перенесёт разлуку с подругами?
Борис задумчиво постукивал пальцами по столу, обдумывая доводы жены.
— Борис, здесь всего-то шестьсот километров, — продолжила Марина. — Ты и на выходные сможешь приезжать, и на праздники. А в отпуск сможем все вместе отдыхать!
Решение было продиктовано здравым смыслом: Борис переехал один.
На язвительные замечания: «Что за семья на расстоянии?» Борис всегда уверенно отвечал:
— А что за семья, если концы с концами еле сводит? Или на мебель три года копят? Или на отдых занимают? У моей семьи таких проблем нет!
А общения нам достаточно! Раз, а то и два раза в месяц я приезжаю на выходные. Все праздники я с семьёй! И в отпуск всегда ездим вместе!
С таким утверждением спорить было бессмысленно. А Борис ещё добавлял в свою защиту:
— А сколько современные отцы с детьми времени проводят, когда живут вместе? Днём — работа, вечером усталость. А на выходных охота, рыбалка или посиделки! Так я им хотя бы не мешаю и с пустыми разговорами не пристаю! А в вопросах воспитания я полностью доверяю своей жене!
Марина и занималась хозяйством, воспитанием детей и всеми текущими заботами семьи. Борис регулярно переводил ей деньги, а она распоряжалась ими по своему усмотрению.
Порой в доме было много денег, порой меньше. Марина всегда откладывала, потому что на жизнь хватало с избытком. Но когда возникали существенные траты, она не отказывала себе, а спокойно использовала накопления.
Случалось, когда Марина обращалась к мужу с просьбой перевести больше денег. Существенно больше! Настолько существенно, что деньги Борису приходилось изыскивать и даже занимать.
Сначала нужно было сыну оплатить образование — на бюджетное место он не поступил. Затем дочери по той же причине.
Не завершив институт, Михаил захотел автомобиль. Даже два автомобиля. На одном учиться водить, а потом уже приличный, чтобы ездить с комфортом.
Дочери машина была не нужна, её возил жених, но она решила, что пора жить отдельно. Отцу поступил запрос на квартиру.
Когда Елена переехала, тут уже Михаил созрел для самостоятельной жизни. Вряд ли бы он сам справился с бытом, но неожиданно засобирался жениться. Выяснилось, что девушка ждёт от него ребёнка.
Тут отец не только на квартиру срочно зарабатывал, но и на свадьбу, и на внука.
Потом дочка внучку счастливому деду подарила. Туда тоже нужно было основательно вложиться.
— Выросли дети, — философски размышлял Борис Степанович, — разлетелись из отчего дома. Своими жизнями живут! Всё у них есть, всем отец обеспечил! Значит, и долг свой исполнил честно и сполна!
А до пенсии ему оставалось ещё двенадцать лет.
— Что ж, заработаю на безбедную старость, а потом мы с Мариночкой отправимся путешествовать, чтобы увидеть всё то, что не видели!
Но теперь домой Борис Степанович приезжал значительно реже. Раз в два месяца появлялся поздно вечером в пятницу, субботу проводил с женой, а в воскресенье приглашал в гости детей с их семьями и внуками.
Большое застолье, много тепла и радости. А потом в понедельник ещё до рассвета возвращался обратно в Москву.
Деньги, по обыкновению, переводил Марине. Она так и осталась хозяйкой дома! Однако и сам начал понемногу вкладывать средства, потому что связи в столице за годы научили капиталы приумножать.
Горькая правда
За три месяца до ухода на покой пришла трагическая весть. Спутница жизни, любимая супруга, хозяйка дома от нервного истощения после инфаркта ушла из жизни.
Борис Степанович понять не мог, откуда нервное истощение? Всё же было прекрасно! Они планировали, куда сначала отправятся отдыхать, а куда после. А тут, неожиданно…
Разбирая вещи супруги, Борис Степанович обнаружил записи Марины. Она, как педагог, всегда всё фиксировала. Привычка у неё была такая. Всё записывала.
Доходы, расходы, свои размышления, соображения. Планы на ближайшее время, что удалось осуществить, а что пока оставалось в планах.
И тут Борис узнал, что дети, хоть из отчего дома и уехали, но тропинку к матери не забыли. Не навестить, не проведать или помочь, а денег требовать. Не просто просить, а настаивать.
И на обстановку дети требовали, и на ремонты, и на образование внукам, и на отпуск. Не было статьи расходов, на которую бы Миша с Леной у матери не выпрашивали.
Сама Марина в записях отмечала, что понимает — дети паразитируют, но отказать не может! Хуже всего, что дети устраивали истерики, если мать пыталась отказать. Изводили они Марину, пока та не выдавала требуемые суммы.
Ещё Марина писала, что не знает, как мужу сообщить. Ведь все деньги, что он ей переводит на будущие путешествия, она регулярно отдаёт детям.
— Не знаю, как мужу в лицо взглянуть, когда он узнает, что накоплений нет…
Это её и сломало.
А любимые дети через полтора месяца после смерти матери явились к отцу и заявили:
— Деньги давай! Нам существовать на что-то надо!
Борис Степанович был красноречив и резок. Денег, разумеется, не дал, хотя московские вложения приносили солидную прибыль, зато судьбу матери припомнил. И отправил детей жить самостоятельно. Каждый раз, а было это многократно, повторял свои слова, когда дети вновь являлись за деньгами.
— Общаться — пожалуйста! А денег не дождётесь, сколько ни клянчите!
Но дети не теряли надежды добраться до отцовских накоплений, поэтому связь не обрывали.
А тут придумали внука подослать.
Настоящее
Артём сидел багровый от стыда. Дед видел во взгляде внука гнев, но видел и смущение.
— Прости, дедушка, я не ведал, — произнёс Артём. — Мне говорили, что дед состоятельный, но скупой! И надо его на деньги развести!
— Теперь ведаешь, — сказал Борис Степанович. — Теперь своим умом живи!
— А ведь они всегда притворялись, будто сами деньги зарабатывают, а не из бабушки вытягивают…
— Артём, пусть их совесть судит, а ты о себе думай! Каким быть и кем стать!
— Точно, не таким, как они! — заявил Артём. — Прости, дедушка, ещё раз, что я к тебе с таким явился! Я лучше к тебе приходить буду, чтобы ты меня жизни учил! И помогать буду!
Борис Степанович оплатил внуку образование целых три курса, а потом Артём перевёлся на бюджетное место. И больше не брал у деда ни рубля, а за обучение пообещал деньги вернуть. И вернул, когда закончил институт и устроился на службу.
Родня ополчилась против молодого и пожилого родственника, деда и внука, потому что они оба эту самую родню презирали.
На похоронах Бориса Степановича присутствовал только Артём. Он до конца был рядом с дедом. Он его и провожал в последний путь.
Артём знал, что дед всё своё состояние завещал ему. И ещё Артём знал, что скоро родня налетит, чтобы отхватить свою долю. Однако Артём был к этому готов. Наука деда пошла впрок.
Но важнее всего было то, что Артём подарил деду спокойную старость, а ещё заботу и любовь.
Право на достойную старость