— Отец интересовался, почему ты вчера не приехал на объект, — Марина даже не подняла головы от планшета, продолжая листать ленту. — Сказал, что ты зазнался.
— Не зазнался. Просто устал бесплатно вкалывать, — Андрей стянул рабочие перчатки и бросил их на тумбочку в прихожей.
— Бесплатно? — жена наконец оторвалась от экрана. — Четыре тысячи в день — это бесплатно? Ты хоть понимаешь, что многие о таких деньгах мечтают?
Андрей промолчал. Спорить не было сил — восемь часов под палящим солнцем на крыше дачного дома выжали из него все соки. А впереди еще неделя такой же работы.
Утром следующего дня на объекте его встретил не только тесть Виктор Павлович, но и новый прораб — молодой парень в дорогой спецовке и с золотой цепью на шее.
— Андрюха, познакомься, это Костя, — небрежно махнул рукой тесть. — Будет следить за качеством. У заказчиков претензии появились.
Претензии? Андрей работал на совесть, никогда не халтурил. Но промолчал — спорить с Виктором Павловичем себе дороже.
— Слушай, мужик, — шепнул ему Костя, когда тесть отошел к машине. — Не обижайся на старика. Он со всеми так. Зато платит стабильно.
— Стабильно мало, — буркнул Андрей, доставая уровень.
— А сколько тебе капает?
— Четыре тысячи в день.
Костя присвистнул и покачал головой. Но ничего не сказал — только сочувственно похлопал по плечу.
К обеду Андрей закончил укладку черепицы на одном скате. Работал быстро, но аккуратно — годы опыта давали о себе знать. Виктор Павлович приехал проверить результат.
— Медленно работаешь, — недовольно протянул он, даже не поднявшись на крышу. — Клиенты торопят. Давай шевелись.
— Виктор Павлович, а сколько заказчики платят за крышу? — решился спросить Андрей.
Тесть нахмурился, словно зять спросил что-то неприличное.
— Тебя это не касается. Твое дело — класть черепицу. Мое — вести переговоры. У каждого своя работа.
Вечером Марина встретила мужа холодным молчанием. Только когда они сели ужинать, заговорила:
— Папа расстроен. Говорит, ты вопросы лишние задаешь.
— Лишние? Я поинтересовался расценками.
— Зачем тебе это? — Марина отложила вилку. — Папа же все организует. Материалы покупает, с людьми договаривается. А ты только руками машешь.
«Только руками машешь». Будто это так просто — восемь часов на солнцепеке таскать тяжелую черепицу, резать, подгонять, крепить. Спина к вечеру разламывается, руки не разгибаются.
— Марин, но это же несправедливо. Я делаю всю работу за копейки.
— Копейки? — жена возмутилась. — Четыре тысячи — это копейки? Я в турагентстве тридцать пять в месяц получаю!
— В турагентстве ты в кондиционере сидишь. А я на крыше жарюсь.
— Ой, не преувеличивай! — Марина встала из-за стола. — Папа тебе помогает, работой обеспечивает. А ты вместо благодарности жалуешься.
Андрей вспомнил, как они познакомились четыре года назад. Марина тогда только университет закончила, устроилась в турфирму. Ходила на каблуках, пахла дорогими духами.
А он — простой строитель, снимал комнату в общежитии, копил на собственное жилье.
— Руки покажи, — попросила она на втором свидании.
Андрей смутился — ладони огрубели, под ногтями въевшаяся грязь.
— Рабочие руки, — улыбнулась Марина. — Настоящие мужские. Мне нравится.
На свадьбе Виктор Павлович обнимал зятя:
— Теперь ты наш! Работы у меня много, не пропадешь!
Не пропал. За два года превратился в бесплатного раба.
На следующий день Костя подозвал его в сторонку во время перерыва.
— Слушай, Андрюх, неловко спрашивать, но… Ты правда за четыре тысячи пашешь?
— Правда.
— А знаешь, сколько твой тесть с заказчиков берет?
— Нет.
— Тридцать пять за крышу. Плюс материалы — они отдельно платят.
Андрей поперхнулся водой. Тридцать пять тысяч. Ему достается четыре, тестю — тридцать одна. За что? За пару звонков?
— Если хочешь, могу тебя к нормальным людям свести, — продолжил Костя. — У меня приятель бригаду набирает. Платят по-человечески.
Дома Андрей рассказал жене о разговоре. Марина выслушала и фыркнула:
— Костя тебе голову морочит. Хочет к себе переманить. Не слушай его.
— Марин, но тридцать пять тысяч! А мне четыре!
— Ну и что? Папа же рискует, ответственность несет. А ты просто работаешь.
— Просто работаю, — повторил Андрей. — Знаешь что, я завтра к твоему отцу не поеду.
— Как это не поедешь? — Марина вскочила с дивана. — У него заказ!
— Пусть сам кладет черепицу. За тридцать пять тысяч.
— Ты с ума сошел! Это же папа!
— Вот пусть папой и остается. А не эксплуататором.
Утром телефон разрывался от звонков. Виктор Павлович, Марина, опять тесть. Андрей не брал трубку.
В обед приехал лично — красный от злости, тяжело дышал.
— Ты что себе позволяешь? — заорал с порога. — Клиенты ждут! Работа стоит!
— Найдите другого дурака за четыре тысячи.
— Дурака? — Виктор Павлович аж задохнулся. — Да я тебя из грязи вытащил! Женил на дочери! Работой обеспечил!
— Спасибо за дочь. А работу я себе сам найду.
— Да кому ты нужен! — тесть брызгал слюной. — Без меня ты никто!
Андрей достал телефон, показал экран с объявлением: «Требуется кровельщик, опыт от трех лет, оплата от восьми тысяч в день».
— Вот, уже договорился о собеседовании.
Виктор Павлович побагровел, развернулся и ушел, хлопнув дверью.
Вечером Марина вернулась заплаканная.
— Ты все разрушил! Папа сказал, чтобы я выбирала — или он, или ты!
— И что выберешь?
Марина молчала, глядя в пол. Потом тихо сказала:
— Не знаю. Дай подумать.
Новая работа оказалась совсем другой. Нормальный график, адекватный бригадир, четкие расценки. За первую неделю Андрей заработал больше, чем за месяц у тестя.
Купил новые инструменты, справил себе спецодежду получше. Даже на спину перестал жаловаться — когда платят достойно, и работается легче.
Марина сначала дулась, потом начала оттаивать. Особенно когда Андрей повез ее на выходные в загородный отель — раньше о таком и мечтать не могли.
— Знаешь, — сказала она, лежа в джакузи, — может, ты и прав был. Папа действительно перегибал палку.
— Перегибал?
— Ну… эксплуатировал немного. Хотя он до сих пор считает, что ты неблагодарный.
— Пусть считает. Главное, что ты поняла.
Марина подплыла ближе, обняла мужа за шею.
— Прости меня. Я должна была тебя поддержать, а не папу.
— Проехали. Главное, что все наладилось.
— Андрюш, а покажи руки.
Он протянул ладони — все такие же огрубевшие, в мелких шрамах и царапинах.
— Золотые руки, — улыбнулась Марина. — И теперь их ценят по достоинству.
Через полгода позвонил Виктор Павлович. Голос уже не грозный — усталый, почти просительный.
— Андрей, это я. Слушай, тут работа срочная появилась. Мои мастера не справляются. Может, поможешь? Заплачу хорошо.
— Сколько?
— Ну… пять тысяч в день устроит?
— Восемь. Меньше я сейчас не работаю.
Долгая пауза. Потом тяжелый вздох:
— Ладно. Восемь так восемь. Когда сможешь?
— В выходные гляну. Если успею.
Марина слышала разговор. Когда Андрей положил трубку, обняла его:
— Молодец. Пусть знает, чего стоят золотые руки.
— Не в этом дело. Просто каждый труд должен оплачиваться достойно.
— Поедешь к нему?
— Посмотрим. Если время будет.
Но времени не нашлось — своих заказов хватало. Виктор Павлович звонил еще пару раз, потом затих.
А Андрей с Мариной зажили по-новому. Без унижения, без попреков, без «должен быть благодарным».
Иногда, проезжая мимо стройки, где работал раньше, Андрей видел тестя — постаревшего, осунувшегося. Новых работников у него было мало — слухи о жадности Виктора Павловича разошлись по всему району.
— Жалко его немного, — сказала однажды Марина.
— Сам виноват. Жадность до добра не доводит.
— Думаешь, он понял?
— Не знаю. Но мы-то точно все поняли.
И Андрей крепче сжал руку жены — той самой, что когда-то назвала его руки золотыми. И оказалась права — просто золото нужно уметь ценить.
