Катя заканчивала уборку — завтра свекровь обещала приехать «с инспекцией», как она сама выражалась. Но звонок в дверь раздался неожиданно.
— Это я! — властный голос за дверью. — Открывай, Катя!
У Валентины Николаевны были свои ключи, но она всегда звонила — «из вежливости», как говорила. Катя отложила тряпку и пошла открывать.
— Валентина Николаевна? Вы же завтра собирались…
— Передумала! — свекровь ворвалась в квартиру, на ходу снимая пальто. — Сашка вчера звонил, жаловался на живот. Решила проверить, чем ты его кормишь!
Не дожидаясь приглашения, она прошла на кухню и распахнула холодильник.
— Так и знала! — она брезгливо отодвинула контейнер с супом. — Это что за помои? Позавчерашние небось? Всё, я остаюсь! Буду учить тебя готовить, а то позор один!
Катя вышла замуж за Сашу три года назад. Познакомились банально — на дне рождения общей подруги. Саша покорил её своей надёжностью: работящий, непьющий, домашний. Вот только мама у него была… особенная.
Валентина Николаевна всю жизнь проработала завучем в школе. Даже выйдя на пенсию в пятьдесят пять, она продолжала всех воспитывать — соседей, продавщиц, врачей в поликлинике. Энергии в ней было хоть отбавляй. А когда сын женился, вся эта энергия обрушилась на невестку.
— Неправильно картошку чистишь! Много срезаешь! — Зачем дорогой порошок покупаешь? Мыло хозяйственное лучше! — У Саши носки дырявые! Следить надо!
Катя терпела. Саша отмахивался: «Не обращай внимания, характер у неё такой». Но в последнее время и его начинало раздражать мамино вмешательство. Особенно после того случая на его дне рождения, когда она при друзьях отчитала Катю за «неправильно заваренный чай».
— Так, теперь шкафы! — Валентина Николаевна уже шла в спальню. — Проверю, как бельё лежит!
— Не надо, я только вчера всё перебрала… — попыталась остановить её Катя.
— Молчать! — рявкнула свекровь. — Я лучше знаю, как надо!
Она распахнула шкаф и начала вытаскивать аккуратно сложенные вещи.
— Это что за тряпки? Сашины футболки? Выцвели же! Выбросить!
— Это его любимые, домашние…
— Сказала — выбросить! И купить нормальные! А это что такое? — Валентина Николаевна вытащила красивое кружевное бельё. — Фу, какая пошлость! Порядочные женщины такое не носят!
Катя вспыхнула. Это был подарок Саши на годовщину.
— Отдайте, пожалуйста…
— Что? Грубить вздумала? — свекровь дёрнула кружева на себя.
Раздался треск — тонкая ткань порвалась.
— Сама виновата! — торжествующе заявила Валентина Николаевна. — Нечего всякую дрянь покупать!
К вечеру квартира напоминала поле боя. Свекровь перерыла все шкафы, выбросила половину продуктов, переставила посуду, перестирала «неправильно постиранное» бельё.
Катя сидела на кухне и тихо плакала. На столе громоздилась куча вещей «на выброс» — любимая Сашина кружка с отбитой ручкой, старые домашние тапочки, фотоальбом их свадьбы.
— Нюни распустила? — свекровь налила себе чай. — Благодарить должна! Я тут весь день горбачусь, порядок навожу!
— У нас был порядок…
— Помолчи! Порядок она называет! Пыль по углам, грязь под диваном! Как мой Сашенька на тебе женился — ума не приложу! Ни готовить толком, ни убирать! На его шее сидишь!
— Я работаю! И зарабатываю не меньше Саши!
— Ха! Работает она! Вот я работала! И дом в идеале держала! И мужа обстирывала! А ты? Полы помыть нормально не можешь!
В прихожей хлопнула дверь.
— Мам? — удивлённый голос Саши. — Ты же завтра хотела приехать?
— Спасать тебя приехала! — свекровь выскочила навстречу. — Посмотри, в какой грязи живёшь! Я весь день убираюсь!
Саша зашёл на кухню и замер, увидев заплаканную жену.
— Кать, что случилось?
— Ничего… — она отвернулась.
— Как ничего? — Валентина Николаевна встала в дверях. — Правду ей сказала! Никудышная хозяйка! Смотри, что я в холодильнике нашла!
Она потащила сына к мусорному ведру.
— Мам, это же нормальная еда…
— Нормальная? Суп двухдневный! Йогурты — срок через неделю кончается!
— Так через неделю же…
— Не спорь! Я плохого не скажу! Подумай, может, тебе жену другую найти? Которая хозяйство вести умеет? Помнишь Леночку Сидорову? До сих пор не замужем! Отличная девочка!
Катя вскочила, схватила сумку и выбежала из квартиры. Саша бросился за ней, но лифт уже уехал.
— Вот и правильно! — довольно сказала Валентина Николаевна. — Пусть уходит! Обиделась — значит, правда глаза колет! Найдём тебе хорошую жену!
— Мама, что ты наделала? — Саша побледнел. — Это моя жена! Я её люблю!
— Подумаешь, любовь! Посмотри, как она дом держит!
— Нормально держит! У нас всегда чисто! И готовит прекрасно!
— Ослеп ты! А я вижу — грязь, пыль, бардак!
— Где? — Саша обвёл взглядом кухню. — Мама, Катя вчера весь день готовилась к твоему приезду! Всю квартиру вылизала!
— Вот именно — к приезду! А так небось…
— Всё! — Саша стукнул кулаком по столу. — Хватит! Собирайся домой!
— Что? Мать гонишь? Из-за этой…
— Из-за моей жены! Которую ты третий год изводишь! Которая терпит твои придирки!
— Я только хочу как лучше!
— Нет, мама! Ты хочешь, чтобы я остался твоим маленьким мальчиком! Чтобы всё было по-твоему! Но я вырос! У меня семья!
— Неблагодарный! Я всю жизнь тебе отдала!
— И теперь хочешь мою жизнь контролировать? Не выйдет! Либо ты принимаешь Катю и прекращаешь вмешиваться, либо…
— Либо что?
— Либо мы больше не общаемся.
Повисла тишина. Валентина Николаевна открыла рот, потом закрыла.
— Ты… ты не посмеешь…
— Мама, я устал. Устал оправдываться перед женой за твоё поведение. Устал слушать её слёзы после твоих визитов. Выбирай.
— Сердце… — она схватилась за грудь. — Плохо…
— Мам, хватит. Это больше не работает. Вызвать такси?
Валентина Николаевна выпрямилась. В её глазах блеснули слёзы.
— Значит, так… Чужая баба тебе дороже родной матери…
— Она не чужая. Она моя семья. И да — если ты заставляешь меня выбирать, я выбираю её.
Свекровь молча пошла собирать вещи. Через десять минут дверь хлопнула.
Саша набрал номер жены.
— Кать, прости… Возвращайся. Мама уехала.
— Как уехала? А завтра?
— Не будет завтра. Я сказал — либо она прекращает тебя третировать, либо мы не общаемся. Она выбрала уйти.
— Саш, но она же твоя мама…
— А ты моя жена. Прости, что раньше не защитил. Приезжай домой.
Катя вернулась через час. Квартира выглядела как после погрома — свекровь успела всё перевернуть.
— Ничего, приберём, — Саша обнял жену.
Катя расплакалась — но это были слёзы облегчения. Три года она ждала, что муж встанет на её сторону. И дождалась.
— Она ведь одна теперь…
— У неё подруги есть, соседи. Не пропадёт. Может, это её научит, что нельзя в чужую жизнь лезть. Если захочет нормально общаться — двери открыты. Но только с уважением к тебе.
На столе лежала стопка вещей «на выброс». Катя взяла любимую кружку мужа.
— Склеим?
— Конечно. И тапки оставим. И альбом. Это всё наше, родное.
— Твоя мама сказала, у альбома ужасная обложка…
— Плевать, что она сказала. Это наш дом, наша жизнь.
Они стояли, обнявшись, посреди перевёрнутой квартиры. Где-то в своей квартире Валентина Николаевна наверняка звонила подругам, жаловалась на неблагодарного сына. Но здесь было тихо и правильно.
Потому что иногда, чтобы сохранить семью, нужно уметь проводить границы. Даже с самыми близкими. Даже с мамой.
Особенно с мамой.