Сергей взял из кармана последний саморез и понял — всё, закончились. А дырка в стене у Палны из третьей ещё зияла. — Держи пока пальцем, — буркнул он соседке, собирая инструмент. — В понедельник доделаю. — Да ладно тебе, Серёж, я подожду. Посиди, чаю…
Датчик сработал в 02:47. Третью ночь подряд. Марат отложил недопитый чай и поднялся из-за стола охранника. На мониторах — пустые ряды между стеллажами, мертвенный свет ламп над кассами. В подсобке тоже никого.
Марк почувствовал это еще до того, как увидел. Кончиками пальцев — там, где эмульсия вздулась пузырем и осыпалась, обнажая то, что должно было остаться скрытым навсегда. — Твоя работа — восстанавливать, не изучать.
Счётчик Гейгера взвыл, как раненая чайка. Марина выронила кружку — кофе растёкся по навигационным картам, превращая побережье Африки в коричневое месиво. — Капитан, это… это не может быть правильно.
Мёртвая девочка пахла фиалками. Марина остановилась с губкой в руке — за двадцать лет в морге она привыкла к запаху формалина, но не к парфюму на телах самоубийц. — Ну что, красавица, — Марина осторожно повернула голову девушки набок, — расскажешь, что с тобой случилось?
Марина ткнула в экран телефона третий раз. Приложение банка показывало то же самое: ноль рублей, ноль копеек. Она перезагрузила телефон — может, глючит? В трубке раздался гудок входящего. Номер банка. — Марина Сергеевна?
Конверт выпал из-под сиденья вместе с окурком и смятой пятисоткой. Роман потянулся за купюрой — и замер. На белом конверте детским почерком было выведено: «Тому, кто найдёт». Полпятого утра. В салоне пахло чужими духами и мокрой одеждой — всю ночь моросил дождь.
