Алевтина Петровна замерла на краю участка, где когда-то росла малина. Теперь здесь было пусто — ровная, свежевскопанная земля без единого куста. Вчера ещё стояли старые, разросшиеся с годами заросли. Сегодня — ничего.
Ирина тёрла воротник рубашки, пытаясь вывести въевшееся жёлтое пятно. Вода обжигала пальцы, но она механически продолжала движения, не замечая боли. Хостел-квартира, которую они с Антоном снимали уже третий год, этим вечером казалась особенно тесной.
— Мам, где мой синий рюкзак? — раздался голос сына из прихожей. Марина вздрогнула, заблокировала телефон и положила его экраном вниз. — Посмотри на верхней полке шкафа, — ответила она, удивляясь тому, как ровно звучит её голос.
Тринадцать лет Вера могла с точностью до минуты сказать, когда Андрей вернётся с работы. Тринадцать лет она слышала, как он поворачивает ключ в замке ровно в 19:30, иногда в 19:35. Если он задерживался, то всегда звонил и отчитывался.
Ольга выключила воду и замерла, глядя на свои руки. Они были красными от горячей воды и моющего средства, с белёсыми пятнами там, где кожа начала морщиться. «Когда я стала замечать такие вещи?» — подумала она, вытирая руки кухонным полотенцем.
— Знаешь, Ира, тебе бы заняться собой, — он отпил вина и поставил бокал подальше от края стола. — Волосы, лицо… Мы, конечно, не молодеем, но сейчас у людей столько возможностей. Посмотри на Маринку Соловьёву — она ведь старше тебя, а выглядит…
Алексей Петрович поправил галстук и посмотрел на себя в зеркало. Морщины, седая щетина, мешки под глазами — ничего нового. Но сегодня ему казалось, что он видит в отражении кого-то другого — не пожилого бухгалтера на пенсии, а человека, который вот-вот начнёт жить. – Ты куда это собрался?
