Нина ехала медленно. Возвращалась из области — весь день провела на объекте, контролировала подрядчиков. Совершенно не хотелось ехать в дом, где никого нет и никто её не ждёт. Все и всегда говорили, что у Нины нет сердца, и вместо него в её теле какой-то железный механизм.
— Стой смирно. Анна потянула собачку на куртке трехлетнего Дениса. Дешевая пластмассовая молния заела на середине, хрустнула и беззвучно разъехалась. Мальчик захныкал, переминаясь в тесном коридоре. Сквозняк тянул из-под старой входной двери, принося
Звонок раздался в половине двенадцатого ночи. Лида схватила трубку с тумбочки, ещё не открыв глаз, — привычка одинокой матери: если телефон звонит ночью, значит, что-то случилось. — Лид, мама упала, — голос Сергея был сиплый, торопливый.
— И почему же вы, Любовь Сергеевна, кушать не приходите? Готовят очень вкусно. Илья Андреевич присел на край скамейки. Осторожно, придерживая левый бок — шов после операции ещё тянул при резких движениях.
Новая работа, новое место, новые люди — прежние обязанности. Я шагала по широкому коридору, стены которого были увешаны картинами в тёмных позолоченных рамах. Впереди следовала Клавдия — женщина с прямой осанкой и взглядом, полным холодного достоинства.
— Ну что там опять-то? — голос Аркадия прозвучал резко. Лиза встрепенулась и проснулась. Дочка жалобно хныкала. Маленькие ручонки тянулись к маме, пальчики судорожно сжимались и разжимались. — Сейчас, сейчас, маленькая.
Ника услышала тихий нежный голос сквозь полудрёму: — Я сейчас вернусь. Ты только никуда не исчезай, моё прекрасное видение. — Хорошо, буду ждать тебя здесь, — пробормотала она и улыбнулась. И снова провалилась в сон — впервые за месяц спокойный и радостный.
