Ника услышала тихий нежный голос сквозь полудрёму: — Я сейчас вернусь. Ты только никуда не исчезай, моё прекрасное видение. — Хорошо, буду ждать тебя здесь, — пробормотала она и улыбнулась. И снова провалилась в сон — впервые за месяц спокойный и радостный.
— В этом салате должно быть мясо, а не колбаса, — заявила Марта хозяину ресторана, где работала уже три года поваром. — И я повторяю: в классический салат оливье нужно добавлять варёную говядину, а не вот эту бумажную варёную колбасу.
Мать отодвинула стул, но садиться не стала. Прошлась вдоль кухонного гарнитура, провела ладонью по столешнице из искусственного камня. Алина молча смотрела, как мать поправляет идеально висящее полотенце на крючке — по-своему, уголком вниз.
Глава 4 — Нин, там опять привезли. Полный вагон. Иди помогать, я Митьку посторожу. Клавдия стояла на крыльце, платок сбился набок, щёки красные — бежала, видно. Нина вытерла руки о передник, крикнула в дом: — Евдокия Тимофеевна, я ненадолго!
Чайник на плите тихонько шумел, но этот привычный уютный звук сейчас только раздражал. Нина машинально переставляла солонку по клеенке, лишь бы не смотреть на сына. — Мам, ну ты сама подумай, — голос у Дениса был ровный, почти скучающий. — Зачем тебе одной полста квадратов?
У Романа Дорохова с деторождением не складывалось, и это была единственная тема, которая могла вывести его из равновесия. Бизнес — нормально. Не империя, но три точки грузоперевозок по области, два склада, контракты с сетевиками.
— Ты вообще слышишь, что я тебе говорю?! Ты двадцать пять лет меня не слышишь! — А ты двадцать пять лет орёшь! Может, тональность сменишь, тогда и услышу! — Мам! Пап! — Лера стояла в дверях кухни с сумкой на плече. — Я ухожу. Насовсем. — Куда ты собралась на ночь глядя? — мать даже […
