На чужой беде
Объявили перерыв. Валентина откинулась на жёсткую скамейку и прикрыла глаза. В коридоре суда гулко хлопнула дверь, кто-то прошёл мимо, обдав запахом дешёвого кофе из автомата и чьих-то приторных духов.
сильная женщина
Один танец
Первое, что она сказала, когда открыла глаза после наркоза: — Бабушка, я когда вырасту — стану самым лучшим доктором. Анна Степановна тогда зажала рот ладонью, чтобы не разреветься в голос. Семилетняя Катюша лежала бледная, с капельницей в худой руке, а глаза — ясные, уверенные.
Мама поехала просить прощения
Тёмка заболел в понедельник. Тридцать восемь и пять, сопли, глаза мокрые, и этот его голос — тихий, хриплый: «Мам, а когда пройдёт?» — Скоро, зайка. Попьёшь лекарство — и скоро. Лена прижала ладонь к его лбу.
Дарственная для свекрови
Галина Степановна принесла пирог. С капустой, тёплый, завёрнутый в полотенце с петухами — специально из дома везла через весь город, сорок минут на маршрутке, ещё десять пешком, потому что такси она не признавала принципиально.
Свекровь и невестка
Катя узнала обо всём из-за варенья. Обыкновенного абрикосового варенья, трёхлитровая банка которого обнаружилась в субботу утром на пороге квартиры — без записки, без объяснений, просто стояла себе у двери. — Это от кого?
Голос из стены 10
Они пришли в четверг, без предупреждения — как и положено. То есть формально позвонили: в среду вечером, в девять, когда Соня уже лежала, а Марина считала квитанции за свет. Номер незнакомый, голос казённый: «Марина Сергеевна?
Страшная тайна мужа
Посёлок оказался ровно таким, каким выглядел на фотографиях: десяток домиков, продуктовый с вывеской «Якорь» и чайки, которые орали так, будто им всем задолжали. Идеальное место, чтобы сдать макеты в срок и не слышать ничьих вздохов.