Елена крепко сжимала потрёпанный блокнот, глядя на пожилую женщину, которая медленно опускалась в кресло.
— Рассказывай всё, что знаешь. Иначе я обращусь в полицию.
Вера Николаевна тяжело оперлась на палку.
— Ты не наша, — тихо произнесла она.
Елена вздохнула, складывая вещи в чемодан. Рядом стоял Павел, её жених, и внимательно следил за каждым её движением.
— Мне нужно уехать к родственнице. Ей больше некому помочь, — объясняла женщина. — Она совсем одна, понимаешь?
Павел покачал головой.
— Может, наймём сиделку?
— Откуда деньги? К тому же родственница пожилая, её легко обмануть, могут отобрать дом. Да и сама она никого постороннего не впустит, ты же знаешь, какая она подозрительная.
— Твоя родственница — та ещё штучка, — усмехнулся молодой человек. — Хочешь, я поеду с тобой?
— Это невозможно. Вера Николаевна не позволит чужому человеку находиться в доме. Мы это уже обсуждали. Просто помоги собрать вещи.
— Надолго? — уточнил Павел.
Он понимал, что перелом в таком возрасте срастается медленно, но надеялся, что хотя бы свадьбу переносить не придётся.
— Надолго. Точно сказать не могу, будем на связи.
Елена махнула рукой, села в такси и уехала.
Вера Николаевна, сестра покойной матери Елены, встретила их безрадостно.
— Ты не из нашего теста. Семья Карповых никогда не опаздывает.
— Значит, я в папу, — с улыбкой попыталась разрядить обстановку Елена, но получилось плохо.
Родственница постоянно находила к чему придраться. То обед подан неправильно, то лекарства приготовлены не те, то на прогулку вышли позже обычного.
С капризами Елена ещё могла смириться, она привыкла к такому поведению родственницы. Но вот с замкнутостью и скрытностью — никак.
Вера Николаевна жила в большом старом доме на окраине посёлка. Вся территория вокруг была огорожена высоким забором. На участок запрещалось заходить посторонним.
Даже курьеры, привозившие продукты, были вынуждены оставлять их у ворот. А Елена потом тащила всё это домой и поднималась по высокому крыльцу.
— Как вы справлялись одна, Вера Николаевна? — постоянно удивлялась девушка. — Это же так тяжело.
— Ко всему в жизни привыкаешь. Ты ведь привыкла…
— К чему? — Елену удивило такое высказывание родственницы, но та быстро сменила тему.
Она проворчала что-то про нерадивого сборщика заказов, и Елена забыла об этом.
Прошёл месяц. Елена ухаживала за родственницей, возила её по врачам. Те только разводили руками.
— Сами понимаете, возраст. Остаётся только ждать.
Ждать Елене надоело. Она попыталась уговорить Веру Николаевну переехать к ней в город, но та даже разговаривать на эту тему не стала.
Павел нервничал — если Елена задержится ещё хотя бы на неделю, свадьбу придётся переносить.
— Что для тебя важнее — я или твоя родственница?
— Не задавай таких вопросов, — Елена злилась. В первую очередь злилась на себя, что не может ничего изменить, что приходится торчать в закрытом доме круглые сутки.
— Родственница всегда была очень отстранённой и замкнутой, я не могу её бросить. Мама поступила бы так же.
— Твоей мамы нет уже три года. Может, тебе успокоиться и вернуться? Наймёшь сиделку, сначала твоя родственница поворчит, а потом согласится.
— Она никогда не согласится. Хватит, не хочу обсуждать эту тему.
Павел несколько дней места себе не находил, а потом решил приехать к Елене. Адрес у него был. Дорога заняла немного времени.
— Я приехал, встречай, — сказал он довольный по телефону.
— Кого там принесло? — проворчала Вера Николаевна, словно услышала разговор племянницы.
— Павел приехал — мой жених.
— Нечего ему тут делать!
— Вера Николаевна, но я же не отправлю его обратно. Так нельзя. У нас скоро свадьба, он практически моя семья.
— Какая разница, ноги его в этом доме не будет!
— Пожалуйста, Вера Николаевна, — не сдавалась Елена. — Он будет сидеть в одной комнате, вы его даже не увидите. И он вам не помешает.
Старушка махнула рукой — делай что хочешь. И Елена довольная побежала встречать жениха.
Павел осматривал дом с интересом.
— Впечатляет, такая старина. Какого века постройка?
— Тебе-то какая разница? — Вера Николаевна на палке вышла встречать гостя сама. — Не твоё и твоим не будет. Всё Елене должно достаться.
Елена укоризненно посмотрела на родственницу.
— Вам ещё жить и жить, зачем про такое говорить?
Тему наследства тогда закрыли.
На следующий день Павел с любопытством обходил комнаты, рассматривал старинную мебель. Его внимание привлёк массивный сундук.
— Елена, а что там, в сундуке?
Он оказался заперт.
— Не знаю, сколько себя помню, он всегда был закрыт. Там родственница какие-то документы хранила.
— Откроем? — заговорщическим тоном предложил мужчина и улыбнулся. — Интересно же.
— Только замок не сломай, я поищу ключ, — рассмеялась Елена. Ей тоже было любопытно.
Елена нашла ключи. Тихонько, пока родственница спала, она позвала Павла, и они вместе открыли сундук.
Внутри хранились детские вещи и фотографии.
— У твоей родственницы была дочь? — Павел достал несколько фотографий. На них улыбалась девочка, чем-то похожая на Елену, но точно не она.
— Нет, — резко ответила Вера Николаевна. Когда она появилась и как подошла, никто не услышал. — Убери обратно.
Павел послушно начал складывать всё обратно, но Елена не дала ему этого сделать. Она увидела знакомый блокнот, достала его и раскрыла.
Это её записи, её почерк…
— Они говорят мне, чтобы я слушалась, а я их боюсь, — прочитала Елена вслух и вспомнила… — У меня было другое детство, я не из вашей семьи…
— Какая разница? Убери обратно, это нужно сжечь!
Елена резко встала и серьёзно посмотрела на родственницу.
— Рассказывай всё, что знаешь. Иначе я обращусь в полицию.
Вера Николаевна медленно прошла в зал, опираясь на палку, и опустилась в любимое кресло.
— Ты не наша, — сказала она. — Твоя мать много лет назад уехала отдыхать в Сочи с дочерью. Елене тогда было всего четыре года. А вернулась она без неё — кричит, плачет, но ничего не рассказывает.
— А я откуда взялась? — Елена совсем не помнила своё детство, только какие-то обрывки.
— Анна не знала, что делать. Я боялась за неё, за её состояние. Её же могли посадить. Времена были такие — пропадёт человек, не найдут его, и посадят кого-нибудь из родственников. Неважно, виноват он или нет, а дадут лет десять. Анна бы не выдержала в тюрьме…
Нам нужна была девочка возраста Елены. Обязательно того же возраста.
Мы тогда всем сказали, что дочь осталась в Сочи с родственниками, чтобы не задавали лишних вопросов. А сами принялись искать подходящую девочку. Только не здесь, чтобы не было лишних вопросов, а там же, в Сочи.
И нашли тебя. Твоя мать пропала много лет назад, а отец пил. Вот мы и купили тебя у него. Сюда не повезли, сразу отправили Анну и тебя в город, чтобы не было знакомых и никто не задавал лишних вопросов.
Тебя звали Алиса.
Елену словно ударили. Она начала вспоминать своё детство.
— И вы заставляли меня называть вас… мамой… тётей. Заставляли… Я вспомнила…
— Да, перевоспитание давалось нелегко. Анна намучилась с тобой. Я уже опускала руки и предлагала сдать тебя в какую-нибудь лечебницу, сказав, что ты сошла с ума. Но Анна была против. Потребовалось пять лет, чтобы ты забыла о детстве и жила только нашими воспоминаниями. А когда ты вспоминала прошлое, мы привозили тебя сюда и запирали в комнате.
Елена перелистала блокнот и вернулась к сундуку. Она рассмотрела фотографии другой девочки. Черно-белые снимки плохо передавали детали, но все же было понятно, что это не она.
Павел стоял и молча смотрел на происходящее. Он даже не знал, что сказать.
— Говори адрес в Сочи! — потребовала Елена.
— Я уже и не помню, столько лет прошло… И сейчас не вспомню.
— Адрес, — настаивала Елена. — Мне нужен адрес.
Вера Николаевна рассказала всё, что помнила, и объяснила, как найти то место.
— Ты же не поедешь туда? Зачем тебе искать других родственников? У тебя прекрасная родственница, — возмущался Павел. Ему вообще всё происходящее не нравилось.
— Зачем ворошить прошлое? У нас скоро свадьба, никому не расскажем о том, что знаем, и всё.
Елена серьёзно посмотрела на жениха.
— Я не выйду за тебя замуж, пока не узнаю всё о себе и не восстановлю справедливость. У меня есть другие родственники, и у меня должна была быть другая жизнь. А о Вере Николаевне я даже думать не хочу. Я вспомнила, как они издевались надо мной. И ради чего? Ради свободы… — Елена хотела сказать «мамы», но не смогла. — Ради свободы Анны.
Елена уехала в Сочи, долго искала родственников. Никого не нашла и вернулась.
Павел ждал её. Вера Николаевна встретила её молча. Елена смотрела на женщину, которую ещё совсем недавно называла тётей, и не могла вымолвить ни слова. Внутри у неё была только злость.
— Вы забрали мою жизнь. Вы и Анна.
Елена отказалась от свадьбы с Павлом. Ей нужно было сначала найти себя настоящую. Она взяла блокнот — единственный мостик к прошлому — и уехала. Куда, не сказала.
