Глава 6. Денис
Июнь перевалил за середину. Галина работала уже шесть недель — и каждый день ждала, что её уволят.
Не уволили. После того разговора, который она подслушала, прошло две недели, потом три. Вероника больше не вызывала на ковёр, не делала замечаний. Просто давала задания — Галина выполняла. Молча, без лишних слов.
Испытательный срок закончился. Ей подняли зарплату до двадцати восьми тысяч, как обещали. Павел Андреевич вызвал к себе, пожал руку, сказал — «Добро пожаловать в команду». Вероника при этом смотрела в сторону.
Галина не обольщалась. Наверное, просто не нашли студентку. Или решили подождать до осени. Или ещё что-то. Но пока — работа есть, деньги идут. А дальше видно будет.
На дачу она так и не съездила. Всё откладывала — то дождь, то устала, то просто не хотелось. Татьяна иногда спрашивала — ну что, когда поедешь? Галина отвечала — скоро. И не ехала.
Жизнь стала рутиной. Утром подъём, метро, работа. Вечером — работа, метро, дом. Телевизор, чай, сон. На выходных — стирка, уборка, магазин. Иногда они с Татьяной выходили погулять в парк, сидели на лавочке, смотрели на голубей.
— Как зомби, — сказала однажды Татьяна. — Ходим, едим, спим. И всё.
— А что ещё делать? — спросила Галина.
Татьяна не ответила. Потому что ответа не было.
В середине июня в офисе появился новый клиент.
Галина сидела за своим столом, разбирала накладные. Дверь открылась, вошёл мужчина. Немолодой, лет пятидесяти на вид. Высокий, худощавый, в светлом летнем костюме. Лицо простое, неприметное — из тех, что забываешь сразу после встречи. Но глаза внимательные, цепкие.
— Добрый день, — сказал он. — Мне к Павлу Андреевичу.
— Он в кабинете, — ответила Маша из-за своего стола. — Вас как представить?
— Денис Алексеевич. Он ждёт.
Маша кивнула, ушла докладывать. Мужчина остался стоять посреди комнаты. Оглядел стены, окна, людей. Остановился взглядом на Галине — на секунду, не больше. Она опустила глаза, вернулась к своим бумагам.
Маша вышла из кабинета, сказала — проходите. Мужчина скрылся за дверью.
— Это кто? — спросила Галина негромко.
— Юрист какой-то, — ответила Маша. — По семейным делам. Директор разводится, что ли.
Галина кивнула и забыла об этом.
Но через час мужчина вышел из кабинета и направился к ней.
— Простите, — сказал он. — Можно вас на минуту?
Галина удивлённо подняла голову.
— Меня?
— Да. Вы ведь бухгалтер?
— Помощник бухгалтера.
— Это не важно. Мне нужна консультация. Небольшая. Если у вас есть время.
Галина посмотрела на Веронику. Та пожала плечами — мол, иди, раз зовут.
— Хорошо, — сказала Галина. — Где?
— Тут рядом кофейня. Если вы не против — я угощаю.
Кофейня была через дорогу. Маленькая, с тремя столиками. Денис Алексеевич заказал себе кофе, Галине — чай, как она попросила.
— Так что вы хотели узнать? — спросила она.
— Сначала — познакомиться. Меня зовут Денис. Без отчества, пожалуйста. Я юрист, специализация — семейное право. Разводы, раздел имущества, наследственные споры.
— Галина, — сказала она. — Морозова.
— Очень приятно, Галина.
Он отпил кофе. Посмотрел на неё — прямо, без стеснения.
— Я вас заметил там, в офисе. Вы выглядите… как бы это сказать… не на своём месте.
Галина напряглась.
— В каком смысле?
— Не обижайтесь. Я не про профессию. Я про выражение лица. Вы сидели над своими бумагами, как будто вас там нет. Как будто вы где-то далеко.
Галина молчала. Не знала, что ответить.
— Это не моё дело, конечно, — продолжал Денис. — Простите, если лезу куда не надо. Профессиональная деформация — двадцать лет слушаю чужие истории, научился замечать.
— Какие истории?
— Разные. Про разводы, про измены, про наследство. Про женщин, которые остались ни с чем после смерти мужей. Про мужчин, которых жёны обобрали до нитки. Про детей, которые судятся из-за квартиры и не разговаривают годами.
Галина почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.
— Почему вы мне это рассказываете?
Денис поставил чашку на стол.
— Потому что вы похожи на мою клиентку. Которая была у меня месяц назад. Она тоже сидела напротив с таким лицом — пустым, усталым. Прожила с мужчиной двадцать лет, не расписались. Он умер, всё досталось его детям от первого брака. Она осталась на улице.
Галина молчала.
— Я не прав? — спросил Денис. — Если нет — скажите, и я извинюсь за вторжение.
Она долго смотрела на него. На его лицо — спокойное, без насмешки, без жалости. Просто внимательное.
— Пятнадцать лет, — сказала она наконец. — Не двадцать. А в остальном — да.
Денис кивнул.
— Расскажете?
И она рассказала.
Сама не поняла, как это вышло. Начала — и не могла остановиться. Про Виктора, про Кристину, про пятнадцать лет вместе. Про рубашку в клетку и поцелуй в макушку. Про звонок из больницы, про похороны, про разговор на кухне. Про неделю на сборы, про диван у Татьяны, про коробку с вещами. Про работу за двадцать пять тысяч, про Веронику, которой двадцать четыре, про разговор, который она подслушала.
Денис слушал молча. Не перебивал, не кивал сочувственно, не охал. Просто слушал.
Когда она закончила, он помолчал. Потом сказал:
— Отсудить ничего не получится. Вы это понимаете?
— Понимаю.
— Гражданский брак в России не признаётся. Никаких прав на наследство. Никаких.
— Я знаю.
— Даже если бы он хотел вам что-то оставить — без завещания это невозможно.
— Я знаю, — повторила Галина.
Денис кивнул.
— Хорошо, что знаете. Некоторые приходят с надеждой — вдруг что-то можно сделать. И я должен объяснять, что нельзя. Это тяжело.
— А что можно?
— Жить дальше, — сказал Денис. — Больше ничего.
Он допил кофе. Посмотрел в окно, потом снова на неё.
— Знаете, я насмотрелся за двадцать лет. Люди делятся на два типа. Одни застревают в своём горе. Сидят и ждут, что кто-то придёт и всё исправит. Спасёт. Заплатит. Извинится. А другие — встают и идут.
— И что — вторые счастливее?
— Не знаю. Но они живые. А первые — нет.
Галина молчала.
— Вы производите впечатление человека, который может встать, — сказал Денис. — Но пока сидите.
— А что мне делать? — вырвалось у неё. — Я работаю за копейки, живу у подруги на диване, у меня ничего нет. Вообще ничего. Кроме дачи в развалинах.
— Дачи?
— Да. Родительская. Двадцать соток, дом еле стоит. Два года там не была.
Денис задумался.
— Земля сейчас в цене. Особенно если рядом с городом.
— Шестьдесят километров.
— Это недалеко. Там что — садовое товарищество?
— Да. СНТ «Рассвет».
— Посмотрите, что с ней. Может, это ваш шанс.
— На что?
— На своё дело. На квартиру. На что угодно. Деньги — это свобода. Даже небольшие деньги — это уже что-то.
Галина покачала головой.
— Я бухгалтер. Всю жизнь сидела за столом. Какое своё дело?
— Бухгалтерия — это и есть дело. Люди платят за то, чтобы им считали налоги. Особенно маленькие — ИП, самозанятые. Им не нужен целый бухгалтер в штат, но помощь нужна.
— Это несерьёзно.
— Почему?
— Я не умею… продавать себя. Искать клиентов. Это другое.
Денис улыбнулся. В первый раз за весь разговор.
— Научитесь. Если захотите.
Он полез в карман, достал визитку. Положил на стол.
— Если будут вопросы — звоните. По документам на дачу, по продаже, по чему угодно. Бесплатно, не беспокойтесь. Мне несложно.
Галина взяла визитку. «Денис Алексеевич Воронов. Адвокат. Семейное право».
— Почему вы мне помогаете? — спросила она. — Мы незнакомы.
Денис пожал плечами.
— Знаете, моя жена ушла от меня восемь лет назад. Забрала сына, квартиру, машину. Я остался с чемоданом и долгами. Год не мог прийти в себя. А потом пришёл. Встал и пошёл.
— И что?
— И теперь у меня всё есть. Не всё, что было — другое. Но есть. Потому что я пошёл, а не сидел.
Он встал из-за стола.
— Вам пора на работу. Спасибо за разговор.
— Это вам спасибо, — сказала Галина.
Денис кивнул и вышел.
Галина осталась сидеть. Смотрела на визитку в своих руках.
Первый человек за два месяца, который говорил с ней как с живой. Не жалел, не сочувствовал, не смотрел сверху вниз. Просто говорил правду.
Отсудить не выйдет. А жить дальше — выйдет.
Она убрала визитку в сумку и пошла обратно в офис.
Вечером Галина не поехала сразу к Татьяне. Вышла из метро раньше, дошла до парка. Села на лавочку.
Достала телефон. Нашла объявления о продаже земельных участков в СНТ рядом с «Рассветом». Посмотрела цены.
Двадцать соток — от миллиона до двух, в зависимости от состояния. Если дом совсем развалюха — то ближе к миллиону. Если можно жить — дороже.
Миллион рублей. Для неё — целое состояние.
Она открыла расписание электричек. Суббота, послезавтра. Ранняя электричка в шесть тридцать. Приедет к восьми.
Пора было посмотреть, что там.
В субботу Галина встала в пять. Татьяна ещё спала. Она оставила записку — «Поехала на дачу. Вернусь вечером» — и вышла.
Электричка была полупустая. Дачный сезон в разгаре, но утренние поезда — для тех, кто едет работать, а не отдыхать. Галина сидела у окна, смотрела на мелькающие за стеклом поля и леса.
Два года она здесь не была. После смерти мамы приезжала раз в год, на майские — прибраться, посмотреть, что да как. Виктор ворчал, но ехал. Потом — перестала. Виктор сказал — зачем туда таскаться, толку никакого. Она согласилась.
А теперь — едет одна. Смотреть на то, что осталось.
Станция была маленькая, деревянная. От неё до СНТ — три километра по просёлочной дороге. Раньше ходил автобус, но его отменили давно. Галина пошла пешком.
День был хороший — солнечный, не жаркий. Дорога шла через поле, потом через рощу. Пахло травой, землёй, летом. Она забыла этот запах.
СНТ «Рассвет» открылось за поворотом — ряды участков, заборы, крыши. Некоторые дома — добротные, кирпичные. Другие — старые, покосившиеся. Между ними — всё подряд: теплицы, сараи, колодцы.
Её участок был в дальнем конце, у самого леса. Она шла по узкой тропинке между заборами и вспоминала, как ходила здесь в детстве. С папой, с мамой. Носили воду с колонки, собирали яблоки, жгли костёр по вечерам.
Забор покосился. Калитка еле держалась на одной петле. Галина толкнула её, вошла.
Участок зарос. Трава по пояс, кусты разрослись, яблони одичали. Дом стоял — серый, с провисшей крышей, с заколоченным окном. Крыльцо сгнило, ступеньки проваливались под ногами.
Она обошла участок. Двадцать соток — это много. Даже заросшие, даже в таком состоянии. Если расчистить, если привести в порядок — будет видно, что земля хорошая. Рядом, за забором — новый дом, большой, в два этажа. Значит, покупают, строят.
Дом внутри был ещё хуже, чем снаружи. Полы вспучились, потолок протекал, печка развалилась. Мебель сгнила — кровать, стол, стулья. Только в углу стоял старый комод — тот самый, мамин. Галина открыла дверцу. Внутри — пусто, только пыль и мышиный помёт.
Она вышла на улицу. Села на обломок крыльца.
Вот оно — всё, что у неё есть. Двадцать соток заросшей земли и развалина, в которой нельзя жить.
Но это — её. Единственное, что её.
Она достала телефон. Нашла номер Дениса.
Набрала.
— Алло?
— Денис, это Галина. Мы разговаривали в кофейне.
— Да, помню. Здравствуйте, Галина.
— Я на даче. Посмотрела. Дом — развалина, но участок хороший. Двадцать соток у леса. Рядом новые дома строят.
— И что вы думаете?
Галина помолчала. Потом сказала:
— Я хочу продать. И открыть своё дело.
В трубке было тихо. Потом Денис сказал:
— Хорошо. Приезжайте в понедельник, обсудим документы. Я помогу.
