— Мам, ну ты чё, оглохла? Сотку дай, пацаны у подъезда ждут! — Денис с грохотом опустил кулак на кухонный стол, так что жалобно звякнули старенькие фарфоровые чашки. — Душа горит, не видишь, что ли? — Нет у меня денег, Денис.
— Маш, ну ты что, родных людей на пороге держать будешь? Не чужие, пусти в дом! — Антонина Петровна недовольно поджала тонкие, накрашенные блеклой морковной помадой губы и перехватила поудобнее ручку потрепанной дерматиновой сумки.
— Вещи собрала? Как договаривались, сегодня первое число, ключи на стол. — Светлана решительно переступила порог своей же квартиры, скидывая туфли и строго глядя на жилицу. — А я никуда не поеду, — нагло ухмыльнулась Олеся, откусывая зеленое яблоко и вальяжно прислоняясь к дверному косяку.
— Ты зачем мой дорогой крем в раковину выдавила? — Вера стояла в дверях ванной комнаты, сжимая в руках измазанную белой массой стеклянную баночку. Лицо её горело от еле сдерживаемого возмущения. — Ой, а я думала, это маска для ног, — четырнадцатилетняя
— Я не буду есть из этой дурацкой тарелки! Она синяя, а я хочу красную! — пронзительно завизжал пятилетний Илюша и со всего размаху швырнул полную миску с овсянкой прямо на свежевымытый кухонный пол. Каша живописно разлетелась по кафелю, заляпав ножку стола и пушистый тапок бабушки. — Илья!
— Остановите! Я сейчас умру! Остановите эту чертову штуку, я боюсь! — истошно, на ультразвуке визжала Алена, вцепившись побелевшими пальцами в страховочную дугу. — Максим, ты у…род, я тебя ненавижу!
— Дашка, ну ты в своем уме? Ему же полтинник с гаком! Ты ему кто — жена или сиделка бесплатная? — Зинаида Петровна брезгливо отодвинула ногой массивные мужские домашние тапочки. — У него вон уже, небось, песок сыплется, а ты молодая, красивая!
