Отдых по родственному

Кухонные переговоры и тяжелая артиллерия

— Оля, нет. Я сказал — нет, — Игорь с такой силой опустил кружку на стол, что горячий чай плеснул на цветастую клеенку, едва не задев блюдце с нарезанным лимоном.

Оля суетилась у плиты, делая вид, что крайне поглощена помешиванием гуляша. Плечи у нее виновато ссутулились, а деревянная лопатка в руке так и ходила ходуном. Сковородка недовольно шипела.

— Игорек, ну пожалуйста… — она обернулась, прикусив нижнюю губу. Волосы выбились из небрежного пучка, на щеке белел след от муки. — Это же всего на две недели. Марина совсем зашивается на своей работе, у нее квартальный отчет. Мама жалуется на давление, таблетки горстями пьет. А мы все равно летим на море. Какая разница — бронировать номер на двоих или на троих?

— Разница, Оленька, в том, что это мои законные две недели отпуска. Единственные за весь долгий, паршивый год! — Игорь потер переносицу пальцами, пытаясь унять начинающуюся головную боль. — Я свою контору по монтажу окон тяну без выходных, сам на замеры езжу, с поставщиками ругаюсь не для того, чтобы на пляже работать бесплатным аниматором и надзирателем.

А дело было так. У Оли была старшая сестра Марина. И у Марины имелось сокровище — четырнадцатилетний сын Данечка. Возраст, прямо скажем, и так не сахар, но в случае с Данечкой природа, видимо, решила провести смелый эксперимент по созданию кристально чистого, рафинированного эгоиста. Мальчик не признавал слова «нет», питался исключительно фастфудом, сутками торчал в телефоне и свято верил, что взрослые существуют исключительно для обслуживания его личных интересов. Марина после развода с мужем сдувала с сыночка пылинки, а бабушка, Тамара Васильевна, и вовсе считала внука гением, которого просто «в школе не понимают».

— Он не будет мешать! — Оля отложила лопатку, вытерла руки о передник и подошла к мужу. Положила ладони ему на плечи, слегка массируя напряженные мышцы. — Он уже большой. Будет сидеть в телефоне, купаться. Мы его даже не заметим.

— Оля, вспомни прошлый Новый год. Кто разбил мамину хрустальную вазу, а потом заявил, что она «сама тупо стояла на краю»?

— Ну это же случайность… Оступился ребенок…

— А кто на даче летом запер соседскую собаку в сарае просто потому, что она на него гавкнула? — Игорь поднял глаза на жену, сбросив ее руки. — Я не хочу нести за него ответственность. Он невоспитанный, наглый пацан. Если он там натворит дел, кто будет расхлебывать? Марина? Она за три тысячи километров останется.

Оля опустила глаза. Пальцы ее нервно теребили край передника.

— Игорек… Марина сказала, что если мы его не возьмем, они с мамой перестанут со мной общаться. Прямо так и заявила. Типа, мы зажрались. Летим шиковать в Турцию, а родного племянника в пыльном городе бросаем. Мама вчера по телефону плакала, говорила, что у Данечки сосуды слабые, ему морской воздух нужен…

Игорь сжал зубы так, что желваки заходили ходуном. Вот оно. Тяжелая артиллерия. Фирменное семейное блюдо — чувство вины, которым родня умело кормила Олю с самого раннего детства. Он посмотрел на жену — бледную, расстроенную, с готовыми пролиться слезами. И, как назло, дрогнул.

— Ладно, — процедил он, отодвигая остывший чай. — Но запомни: это в первый и последний раз. Я беру на него отдельную страховку. И если он устроит хоть одну истерику — я лично покупаю ему билет обратно и сажаю на самолет. Ясно?

Оля просияла, бросилась ему на шею и звонко чмокнула в колючую небритую щеку. Гуляш на плите радостно булькнул.

Игорь, конечно, уже тогда понимал, что совершает колоссальную ошибку. Но кто из нас не наступал на эти грабли ради мира в собственной семье?

Небо, самолет, кошмар

Проблемы начались еще до того, как они оторвались от земли.

Марина, оформляя путевку сыну, покупала билеты отдельной бронью. За сутки до вылета Игорь написал племяннику в мессенджер: «Скинь код бронирования из маршрутной квитанции, я пройду онлайн-регистрацию на рейс, чтобы мы сидели все вместе». Сообщение мигнуло двумя синими галочками. Ответа ноль.

Вечером Игорь позвонил Марине, но та лишь отмахнулась в трубку на фоне работающего телевизора:

— Ой, ну он гуляет с ребятами, придет — скинет, не дергай ребенка. Я сама не понимаю, где там эти коды смотреть.

Ребенок, разумеется, ничего не скинул.

В итоге в аэропорту, у стойки регистрации, заспанная девушка в форменном платке виновато пожала плечами, стуча по клавиатуре с длинными акриловыми ногтями:

— Извините, рейс почти полный. Вас с супругой я посадила вместе на пятнадцатый ряд, а вот юноше по его брони система выдает только двадцать пятый, у прохода.

Игорь медленно повернул голову. Даня стоял в стороне, надвинув на глаза капюшон безразмерной черной толстовки, и увлеченно скроллил ленту в телефоне. Его огромный чемодан, который он наотрез отказался везти от такси, сославшись на то, что «колесико тупит», возвышался рядом с ногой Игоря.

В самолете Дане досталось то самое место на двадцать пятом ряду — прямо возле туалетов, где вечно толпятся пассажиры, стюардессы гремят тележками и пахнет химическими освежителями.

— Я там не сяду, — заявил парень, перегородив узкий проход и глядя на Игоря исподлобья. — Там воняет. Меняйтесь со мной. Вы взрослые, потерпите.

— Во-первых, — Игорь шагнул к нему вплотную, понизив голос, чтобы не привлекать внимание других пассажиров, — ты сядешь там, где написано в посадочном, потому что ты вчера проигнорировал мою просьбу прислать код. А во-вторых, если ты сейчас же не освободишь проход, мы выходим, берем такси и едем домой.

Даня скривился, громко цокнул языком, но все-таки поплелся в хвост самолета, на ходу задевая своим объемным рюкзаком плечи уже сидящих людей.

Но на этом концерт не закончился. Едва табло «Застегните ремни» погасло, Игорь услышал сзади возмущенный женский голос. Он отстегнулся, выглянул в проход и мысленно застонал.

Женщина лет пятидесяти, сидевшая перед Даней, обернулась к нему, нервно дергая воротник льняной блузки.

— Молодой человек, вы не могли бы перестать пинать мое кресло? Я уже полчаса пытаюсь уснуть!

— А мне ноги девать некуда, — огрызнулся Даня, даже не вынув белый наушник из левого уха. — Кресло нормально поставьте, а не лежите на мне.

— Оно откинуто по правилам авиакомпании!

— Да мне плевать на ваши правила…

Игорь в два шага преодолел расстояние по проходу. Он молча взял Даню за плечо, наклонился к самому его уху и отчетливо произнес:

— Если ты сейчас же не извинишься и не уберешь свои колени от ее кресла, я по прилете в отель не дам тебе пароль от вай-фая. Будешь сидеть в лобби или платить за роуминг из своих карманных денег.

Даня дернулся. Угроза ударила в самое больное место. Без интернета он не продержался бы и дня. Парень сглотнул, пробормотал невнятное «сорян» и демонстративно отвернулся к иллюминатору, поджав ноги под себя.

Игорь вернулся на свое место. Оля смотрела на него круглыми, испуганными глазами, комкая в руках влажную салфетку. Он лишь махнул рукой: мол, сиди, проехали.

Отпуск только начался, а Игорю уже отчаянно хотелось в свой душный, пыльный офис.

Шведский стол, битое стекло и красные пятна

Отель встретил их липкой жарой, оглушительными криками цикад в соснах и густым запахом хлорки от огромного фигурного бассейна.

В первый же вечер на ужине Даня продемонстрировал свое отношение к еде. Пока Игорь с Олей выбирали овощи и мясо, парень набрал три огромные тарелки. Гора картошки фри, шесть кусков пиццы, щедро политых кетчупом, и какие-то яркие пирожные, плавающие в розовом сиропе. Он грохнул все это на стол, откусил один кусок пиццы, поморщился, выплюнул половину в салфетку и отодвинул тарелку.

— Это есть невозможно. Тесто как резина, соус кислый.

— Даня, — Оля попыталась улыбнуться, хотя уголки ее губ подрагивали. — Зачем же ты столько взял? Вон люди в очереди стоят, а ты продукты переводишь…

— Уплочено же, — парень пожал плечами, доставая телефон и смахивая уведомления. — Че хочу, то и беру. Пусть выкидывают, это их работа. Завтра пойдем в нормальную бургерную, я тут питаться не буду.

Игорь медленно положил вилку на край тарелки. Он сам вырос в семье, где деньги считали от зарплаты до зарплаты, хлеб никогда не выкидывали, и такое откровенное свинство вызывало у него физическую тошноту. Но он промолчал. Только отодвинул от себя недоеденный греческий салат — аппетит пропал напрочь.

А на пятый день случился полный финиш.

Игорь и Оля лежали на шезлонгах у дальнего края бассейна. Солнце припекало, пахло кремом для загара с кокосом, где-то вдалеке из колонок играла ненавязчивая турецкая поп-музыка. Казалось бы — вот он, дзен.

Вдруг со стороны водных горок раздался детский визг, переходящий в захлебывающийся плач, а следом — раскатистый мужской бас.

Игорь открыл глаза, рывком сел и прищурился от солнца. У бортика стоял Даня. В руках он судорожно сжимал огромный надувной матрас в виде розового фламинго. Рядом ревел навзрыд мокрый мальчишка лет семи, держась за колено. А над Даней нависал здоровенный, красный как рак мужчина в синих плавках, тыча в него толстым, похожим на сардельку, пальцем.

— Ты совсем берега попутал, щенок?! Ты зачем его в воду спихнул?

— А че он брызгается! — орал в ответ Даня, покрываясь некрасивыми красными пятнами. — Это мой матрас! Я его первый взял!

— Он его у бортика оставил, ты подошел и вырвал! Я все видел, я на лежаке сидел!

Игорь вскочил так резко, что Оля вздрогнула и выронила книжку. В несколько широких шагов он оказался у эпицентра скандала, шлепая босыми ногами по мокрой плитке.

— Добрый день. В чем дело? — Игорь встал между пунцовым мужчиной и своим племянником, заслоняя подростка спиной.

— Это ваш? — рявкнул мужчина, брызгая слюной. — Ваш малолетний хам мало того что матрас у моего малого отобрал, так еще и толкнул его, когда тот забирать полез! Ребенок коленку об плитку содрал в кровь!

Игорь обернулся к Дане. Тот стоял, гордо выпятив подбородок, но глаза трусливо бегали из стороны в сторону. Фламинго валялся у его ног.

— Извините. Ради бога, извините, — Игорь повернулся к отцу пострадавшего. Голос его звучал глухо и ровно. — Мы сейчас все компенсируем. Где тут аптечка у спасателей?

Оля уже бежала к ним с пушистым отельным полотенцем, на ходу извиняясь перед всеми подряд. Пока они обрабатывали коленку всхлипывающему мальчику перекисью, покупали ему в баре самое большое рожок мороженого в качестве извинений и выслушивали нотации его отца, Даня стоял в стороне, засунув руки в карманы мокрых шорт, и ковырял большим пальцем ноги затирку между плитками.

Когда конфликт кое-как замяли, Игорь подошел к племяннику. Взял его за локоть.

— Идем в номер. Живо.

Даня попытался вырвать руку:

— Я еще не накупался… Отпустите!

Пальцы Игоря сомкнулись крепче.

— Я сказал — в номер. Передвигай ноги.

Всю дорогу до корпуса они шли молча. Оля семенила сзади, не решаясь сказать ни слова. В номере, где гудел кондиционер, Игорь захлопнул дверь, повернулся к Дане и негромко произнес:

— Значит так. До конца отпуска ты выходишь за пределы этого номера только со мной. Ешь то, что я тебе положу на тарелку. Плаваешь там, где я тебе покажу, и ни шагом дальше. Откроешь рот на кого-то из персонала или отдыхающих — я спускаюсь в лобби, вызываю такси, везу тебя в аэропорт и покупаю билет до дома. Из своих денег. А потом выставляю счет твоей матери. Ты меня услышал?

Даня открыл рот, чтобы выдать очередную дерзость, но осекся. Видимо, в позе Игоря, в его сжатых челюстях было что-то такое, от чего у подростка наконец-то сработал инстинкт самосохранения. Он молча кивнул, шмыгнул носом и пошел в ванную.

Оставшиеся девять дней они почти не разговаривали. Даня молча ел, плавал, спал — и все это с таким лицом, будто его в исправительную колонию вывезли. Игорь постоянно ждал подвоха, следил за каждым шагом парня, не имея возможности расслабиться ни на минуту.

Ультиматум и торт с подвохом

Прошел год. Воспоминания о том кошмарном отдыхе немного затерлись под слоем бытовухи, рабочих проблем и счетов за коммуналку.

Был вечер пятницы. Игорь приехал со сложного объекта уставший, продрогший — ноябрь в том году выдался слякотным и ветреным, с ледяными дождями. Едва он переступил порог квартиры и стянул мокрые ботинки, как почуял запах дорогого сладкого парфюма и запеченного мяса.

В гостиной, за разложенным столом, сидели Оля, ее сестра Марина и теща, Тамара Васильевна. На столе красовался огромный заказной торт с кремовыми розами.

— О, хозяин вернулся! — громко пропела Тамара Васильевна, блестя золотыми кольцами на пухлых пальцах. — Проходи, Игорек, мой руки. У нас тут праздник.

Игорь насторожился. Просто так торты в этом доме не появлялись, а теща обычно не заглядывала без предупреждения. Он молча кивнул, помыл руки в ванной, стянул рабочую кофту, надел чистую футболку и вышел к столу.

Оля сидела раскрасневшаяся, глаза блестели, но как-то неуверенно.

— Игорек! — начала она, сцепив руки на груди. — Представляешь, мама с Мариной решили сделать нам потрясающий подарок на годовщину свадьбы! Они оплачивают нам путевки! В Эмираты! В хороший отель, на первую линию, с питанием!

Игорь медленно сел на стул. Посмотрел на тещу. Потом перевел взгляд на свояченицу, которая ковыряла десертной вилочкой салфетку.

— В чем подвох? — тихо спросил он.

Марина поперхнулась чаем, закашлялась, а Тамара Васильевна обиженно поджала губы:

— Какой подвох, Игорек? Что за манера во всем искать плохое? Мы от чистого сердца. Вы же сами в этом году не потянете хороший отдых, ремонт вон на кухне затеяли, плитку дорогую купили. А Олечке море нужно, она бледная вся, синяки под глазами.

— Спасибо за заботу, — сухо ответил Игорь, не притрагиваясь к тарелке. — И кто летит?

Марина сладко улыбнулась, откладывая вилочку:

— Ну, вы с Олей, конечно. И Данечка. Ему тоже солнце нужно, у него аллергия по весне начинается, ЛОР рекомендует климат менять. А мне с работы ну никак не вырваться, меня повышают в следующем месяце. Вы же семья, присмотрите за мальчиком. Тем более он повзрослел, поумнел, переходный возраст заканчивается…

В комнате повисла тяжелая, густая тишина. Было слышно, как за окном гудит ветер, ударяясь в стекло, а на кухне мерно капает вода из неплотно закрытого крана.

Игорь посмотрел на Олю. Она смотрела на него умоляюще. «Ну пожалуйста, — кричали ее распахнутые глаза. — Это же Эмираты. Первая линия. Бесплатно».

Игорь отодвинул от себя чашку с недопитым чаем. Медленно, аккуратно, чтобы не звякнуть о блюдце.

— Нет.

— Что значит «нет»? — вспыхнула Марина, резко подавшись вперед. — Игорь, ты в своем уме? Мы вам путевки почти за полмиллиона дарим!

— Я сказал — нет, — Игорь встал из-за стола. Голос его оставался ровным, без единой истеричной нотки. — Мы никуда не летим с вашим сыном. Ни в Эмираты, ни на дачу, ни в соседний парк.

— Игорь! — пискнула Оля, вскакивая и хватая его за рукав.

— Подожди, Оля, — он мягко, но непреклонно убрал ее руку. Повернулся к родственницам. — Ваш Даня — избалованный, неконтролируемый подросток, не знающий границ. Прошлый отпуск стоил мне кучи сожженных нервов и приличной суммы денег, когда я расплачивался за его выходки у бассейна. Если вы хотите отправить его на море оздоравливаться — нанимайте няню, гувернера или летите сами. Я бесплатным воспитателем больше не работаю. Мои нервы стоят дороже ваших путевок.

Тамара Васильевна театрально схватилась за сердце, откинувшись на спинку стула.

— Хам! Да как ты смеешь! Мой внук — золотой ребенок! Это ты к нему придираешься, потому что своих детей нет! Ущербный!

Пальцы Игоря впились в спинку деревянного стула. Он медленно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Оля охнула и закрыла лицо руками.

Игорь выпрямился.

— Оля, — сказал он тихо. — Выйдем на минуту. В спальню.

Он вышел в коридор. Оля, всхлипывая, выбежала за ним, плотно прикрыв дверь. Из гостиной доносилось возмущенное, ядовитое шипение тещи.

— Игорек, зачем ты так? — шептала Оля, размазывая слезы по щекам. — Мама же от обиды теперь к нам до конца жизни не приедет… Ну потерпели бы еще разок, зато отдохнули бы как люди…

Игорь взял ее за плечи, заглядывая в покрасневшие глаза.

— Оля, послушай меня внимательно. Я тебя люблю. Очень сильно. Но я не позволю твоей родне вытирать об меня ноги в моем же доме и покупать мое терпение путевками. Они не подарок нам делают, они свою проблему на нас спихивают.

Он выдержал паузу.

— Я ставлю ультиматум. Выбирай прямо сейчас. Либо мы едем в отпуск вдвоем — за свои деньги, пусть не в Эмираты, а в санаторий под Воронежем, но вдвоем. Либо ты летишь с Даней в Дубай за счет мамы, а я завтра утром иду и подаю заявление на развод.

Оля отшатнулась, ударившись спиной о дверной косяк.

— Ты… ты шутишь? Из-за отпуска?

— Я похож на человека, который сейчас шутит? — Игорь отпустил ее плечи и шагнул к шкафу. — Я не буду жить в семье, где мой комфорт и мое достоинство стоят дешевле, чем капризы чужого ребенка. Решай.

Он достал с верхней полки спортивную сумку, бросил ее на кровать и дернул молнию. Он не блефовал. Внутри него что-то надломилось, и он действительно был готов собрать вещи и уйти ночевать в офис.

Дверь в спальню тихо скрипнула. Оля подошла сзади, прижалась мокрой щекой к его спине, крепко обхватив руками за талию.

— Не собирай вещи, — глухо сказала она куда-то ему между лопаток. — Я им всё сказала. Они одеваются.

Игорь замер. Выдохнул так шумно, словно долго держал под водой дыхание. Повернулся, обнял жену, уткнувшись носом в ее пахнущую шампунем макушку. Она мелко дрожала.

Из коридора донесся громкий стук каблуков, а затем мощный хлопок входной двери — Тамара Васильевна ушла, хлопнув с такой силой, что с вешалки слетел и грохнулся на пол зонтик.

Свои правила и упавший кубик

Отношения с родней жены, само собой, рухнули в глубокую пропасть.

Марина заблокировала Игоря во всех мессенджерах и полгода даже не поздравляла сестру с праздниками. Тамара Васильевна если и звонила, то общалась исключительно ледяным тоном, обдавая Олю холодом сквозь телефонную трубку и жалуясь на высокое давление.

Поначалу Оля по вечерам закрывалась в ванной, включала воду на полную мощность, чтобы не было слышно, как она хлюпает носом. Игорю было тошно на это смотреть, но он стоял насмерть. «Мы ни в чем не виноваты, — повторял он, наливая ей горячий чай с мятой. — Мы просто обозначили свои границы. Они привыкнут».

В тот год они поехали в отпуск на Алтай. Сняли небольшой бревенчатый домик в горах у горной реки. Гуляли по хвойному лесу, жгли костры по вечерам, ели печеную картошку и пили чай с местным чабрецом. Это был самый тихий, самый спокойный отпуск в их жизни. Никто не ныл, что вайфай не ловит. Никто не требовал бургеров. Они были предоставлены только себе.

Прошло еще три с половиной года.

В квартире Игоря и Оли больше не было идеальной глянцевой чистоты. В углу гостиной возвышалась гора разноцветного пластика — многоярусная парковка для машинок. По коридору вечно были разбросаны детали конструктора, на которые Игорь периодически наступал в темноте.

У них родился сын, Мишка.

Мишке было два с половиной года. Возраст веселый — кризис трех лет уже уверенно маячил на горизонте, периодически проявляясь внезапными криками из-за неправильно отрезанного яблока или не той футболки.

Был обычный вторник. Игорь сидел на ковре в растянутых домашних штанах, собирая высокую башню из крупного конструктора. Мишка пыхтел рядом, высунув кончик языка от усердия. Вдруг синяя деталь никак не захотела вставать на желтую. Мишка насупился, его лицо пошло пятнами. Он с силой швырнул кубик в стену, ударил кулаком по ковру и закричал тонким, пронзительным голосом, от которого закладывало уши.

Оля выглянула из кухни, вытирая руки кухонным полотенцем. В глазах мелькнула привычная материнская тревога.

Игорь не стал повышать голос. Не стал отвлекать ребенка мультиками на планшете или обещать шоколадку, чтобы тот замолчал. Он спокойно пододвинулся к сыну, опустился так, чтобы их глаза были на одном уровне, и твердо взял его за вздрагивающие плечи.

— Я вижу, что ты злишься, потому что кубик не крепится, — сказал Игорь ровным, спокойным голосом. — Злиться можно. Но кидаться вещами и ломать постройки — нельзя. Иди подними кубик. Мы попробуем прикрепить его вместе, я помогу.

Мишка поревел еще секунд десять, поглядывая на отца из-под насупленных бровей и проверяя его на прочность. Понял, что номер не прошел, шмыгнул носом, вытер слезы пухлым кулаком, потопал к стене и принес синюю деталь обратно.

Оля улыбнулась, перекинула полотенце через плечо и ушла обратно на кухню — доставать из духовки горячий мясной пирог.

Все события и персонажи этого рассказа являются вымышленными. Любое совпадение с реальными людьми, живыми или умершими, а также с реальными событиями и названиями — абсолютно случайно. Приведенная информация в рассказе носит справочный характер. Если вам требуется медицинская консультация или постановка диагноза, обратитесь к специалисту.