— Иван Сергеич, а вы когда? — Надежда Ивановна из отдела кадров так расплылась в улыбке, что вокруг её глаз собрались весёлые лучики морщинок. — Все уже семьями обзавелись, внуков нянчат, а вы всё…
Иван как-то криво улыбнулся и быстро направился к выходу. Пятница, конец рабочего дня, народ расходится кто куда — у всех свои планы, дела. А у него? Куда, собственно говоря, он так торопится?
Дома мать уже хозяйничала на кухне, стол был накрыт.
— Ванечка, я приготовила твои любимые котлетки. Давай садись, пока не остыли.
Он опустился на стул и машинально взял в руки вилку. Тридцать пять стукнуло. Мать-то права — действительно пора. Все давно обзавелись семьями, нарожали детей, а он…
— Мам, я, наверное, решил жениться.
Мать так и застыла с чайником в руках.
— Ну слава богу! А на ком ты женишься?
— Да пока не знаю. Выберу кого-нибудь.
Даже для меня самого это прозвучало дико.
***
В субботу утром Иван устроился за кухонным столом с блокнотом. Аккуратно вывел: «Марина». Задумался. Добавил: «Катя». А ещё Оля была летом на даче. Три кандидатуры. Вполне приличный выбор.
Логика железобетонная. Марина — рядом живёт, всегда можно заскочить. Катя — образованная, интеллигентная. Оля — жизнерадостная, с ней было весело.
Мать заглянула ему за спину:
— Это ты что пишешь?
— Да так, список дел на неделю, мам.
Она посмотрела на него со странным выражением лица и ушла, покачивая головой.
***
С Мариной всё было предельно просто. Он звонил ей регулярно, раза три-четыре в неделю:
— Мариш, можно к тебе заглянуть?
— Заезжай, конечно.
Она работала в районной библиотеке и снимала скромную однокомнатную квартиру на окраине. У неё всегда пахло домашней выпечкой, на столе непременно дымился ужин, а везде царил идеальный порядок.
— Садись скорее, Ванюш. Котлетки ещё горячие.
Он уплетал за обе щеки, рассказывал о работе, о начальнике-самодуре. Марина внимательно слушала, кивала в нужных местах, подкладывала добавки. После ужина они смотрели телевизор, и он остался до утра. На следующий день она гладила ему рубашку и варила крепкий кофе.
Удобно же. И хорошо. Разве это не называется семейной жизнью?
В среду после работы он пришёл к ней с букетом. Семнадцать красных роз — пафосных, как он и любил.
— Ничего себе, — Марина взяла цветы и зарылась носом в бутоны. — Что случилось-то?
— Мариш, давай распишемся. В смысле, поженимся.
Она аккуратно поставила букет в вазу и долго возилась с водой. Потом разлила чай по чашкам.
— Вань, скажи честно — ты меня любишь?
— Ну конечно, люблю. Мы же… сколько уже вместе.
— Вместе? — На губах Марины появилась грустная полуулыбка. — Ваня, ты приезжаешь сюда поужинать и переночевать. Я понятия не имею, что ты читаешь перед сном. Какую музыку слушаешь в машине. О чём мечтаешь по ночам. Ты даже не в курсе, что я… — Она запнулась. — Ванюша, я не хочу играть роль твоей второй мамы.
— Какая ещё мама? При чём тут вообще она?
— И при том, и при чём. — Она поднялась. — Иди домой, Ваня. И спасибо за розы.
Он вышел на улицу совершенно ошеломлённый. Вторая мама — это вообще о чём? Он же порядочный человек, не какой-нибудь алкаш. Работает как проклятый. Всегда помогал, когда она просила.
***
С Катей они встречались от случая к случаю. Жила она чёрт знает где, на другом конце города, работала в какой-то крутой маркетинговой конторе. Виделись раз в месяц, максимум — в кино или кафе. Она рассказывала байки про работу, заливисто смеялась и вообще производила впечатление правильной девушки.
В субботу днём Иван купил шикарный букет и поехал к ней. Заранее звонить не стал — решил сделать сюрприз.
Дверь она открыла не сразу, минут через пять. Стояла на пороге в застиранном домашнем халате, на голове бигуди торчком, лицо в каком-то белом креме.
— Ваня? Ты что здесь делаешь?
— Приехал повидаться.
— Прямо сейчас? В субботу вечером? Ты мог бы хотя бы позвонить! — Она явно не была рада. — У меня завтра презентация для клиента, я всю неделю к ней готовилась!
— Я хотел… ну, сделать тебе предложение.
Катя рассмеялась. Резко, на грани истерики.
— Предложение? Господи, Ваня, мы виделись четыре раза за весь год! Четыре раза! Ты даже не знаешь, какой у меня размер обуви!
— А обувь тут при чём?
— При том, что ты вообще ничего обо мне не знаешь. Совсем ничего. — Она забрала букет и тяжело вздохнула. — Ваня, иди домой. Мне нужно работать.
Дверь захлопнулась. Иван застыл на лестничной клетке в полном ступоре. Что вообще происходит? Он же адекватный мужик. Он же собирался жениться, как все нормальные люди.
***
Оля. Остался последний шанс.
Они познакомились летом на даче у соседей. Она приехала в июле — загорелая, весёлая. Гуляли по вечерам, пили чай на веранде, она постоянно смеялась над его шутками. В августе она уехала обратно в город, потом они переписывались в мессенджерах. Всякая ерунда, картинки, смайлики.
В воскресенье вечером Иван через общих знакомых узнал её адрес и поехал. Цветы покупать передумал — после истории с Катей как-то расхотелось.
Нажал на звонок. За дверью играла музыка, слышались голоса и смех. Открыла Оля — в потёртых джинсах и мешковатом свитере, с растрёпанными волосами.
— Ваня? — Она вытаращила глаза. — Ты откуда взялся?
— Решил заехать. Надо поговорить.
— Прямо сейчас? — Из квартиры донёсся мужской бас: «Оль, кто там?»
Иван словно окунулся в ледяную воду.
— Слушай, неудобно получается, — зашептала Оля. — У меня народ. Ты бы хоть сообщение написал.
— Я думал, у нас… ну, летом же было…
— Летом? — Она фыркнула. — Ваня, мы же с тобой ещё в июле всё обсудили. Ты сам тогда сказал, что не ищешь ничего серьёзного. А я тебе честно призналась, что у меня здесь есть парень. Мы просто хорошо провели время, вот и всё.
За её плечом появился высокий парень.
— Оль, всё в порядке?
— Да-да, это просто сосед по дачному участку. Ваня, прости, правда. Созвонимся как-нибудь, ладно?
Дверь закрылась. Иван стоял в сумрачном подъезде, и внутри у него всё сжималось от какого-то мерзкого холода. Неловко. Народ в гостях. Парень в городе. «Созвонимся как-нибудь».
Он вышел на улицу, сел в машину и поехал домой.
***
Он вернулся уже за полночь. Мать сидела в гостиной перед телевизором.
— Ванечка? Ты хоть поел?
— Поел, мам.
— Иди сюда, я тебе котлеток отложила.
Он опустился на стул. Мать поставила перед ним тарелку, налила чаю. Провела рукой по его волосам, как в детстве.
— Какой-то ты невесёлый. Ничего не вышло?
— Ничего.
Она внимательно и долго смотрела на него, а затем глубоко вздохнула.
— Ложись спать, сынок. Утро вечера мудренее.
В своей комнате Иван рухнул на кровать и уставился в потолок. На стенах всё те же постеры из девяностых — «Металлика» и какая-то футбольная команда, уже и не вспомнишь какая. Полка с учебниками и школьными книжками. Эти обои, наверное, не меняли ещё со времён перестройки.
Марина. Катя. Оля. Три женщины — и все ушли.
Вроде бы он был с ними рядом. К Марине регулярно заезжал, ужинал, ночевал. С Катей встречался — ходили в кино, сидели в кафе. С Олей вечерами гуляли по дачному посёлку.
Вот только что Марина читает перед сном — понятия не имею. Какая музыка нравится Кате — не знаю. Чем Оля занимается в городе — не интересовался. Ему было просто… удобно. Комфортно. Приятно.
Он был рядом с ними. Но совсем не с ними.
«Вторая мама», — бросила ему Марина. Накормить, рубашку погладить, уложить спать. Как маленького. Так делает только мама, потому что любит по-настоящему. А у Марины он воспринимал всё это как нечто само собой разумеющееся.
Иван зажмурился. Ему уже тридцать пять, а он всё ещё в детской комнате, в мамином доме, среди плакатов своей молодости. Всё ещё надеется, что кто-то придёт, накормит, приласкает.
Смешно до жути. И в то же время горько.
***
Утром за завтраком мать поставила перед ним тарелку с овсянкой.
— Ну что, сынок, надумал жениться?
Иван помешал кашу. Помолчал, соображая. Потом поднял глаза на мать — она, как всегда, ждала терпеливо и с надеждой.
— Мам, знаешь… — Он помолчал, подбирая правильные слова. — Мне кажется, сначала нужно научиться быть по-настоящему с человеком. А не просто находиться рядом.
Мать медленно кивнула. На её лице мелькнуло что-то похожее на облегчение.
— Вот это, Ванечка, было бы правильным началом.
Она подняла чашку и сделала небольшой глоток.
— Правильным началом, — тихо повторила она.
Иван доел кашу. За окном висело серое ноябрьское утро, мокрый снег прилипал к стеклу и тут же стекал грязными дорожками. Впереди маячил понедельник, работа, привычная рутина.
И ещё — странное, непривычное ощущение, что что-то изменилось. Не вокруг. А где-то внутри.
Жизнь — действительно странная штука. Порой нужно всё потерять, чтобы вдруг осознать: а у тебя, по большому счёту, никогда ничего и не было. Чтобы что-то получить, нужно сначала научиться отдавать.
Вот только, как оказалось, это самое сложное.
Мать собирала со стола посуду, тихо напевая себе под нос какую-то песенку. Иван смотрел на неё и думал, что и правда пора. Давно пора.
Только не женитесь ради галочки. А повзрослейте наконец.