Михаил до последнего не хотел верить, что семья его невесты настолько… особенная. Но когда будущий тесть Геннадий Петрович в десятый раз за вечер «случайно» опрокинул на него тарелку с борщом, а теща Зинаида Марковна в очередной раз всхлипнула: «
Валентина вытащила из духовки противень с румяными пирожками и поставила на стол. Запах дрожжевого теста заполнил всю кухню. Она машинально вытерла руки о фартук и прислушалась — из гостиной доносился смех. — Валя, ты там не заблудилась?
Марина остановилась у двери родительского дома, переводя дыхание. В руках она сжимала папку с документами — результат пяти лет упорной работы. Пять лет, как она не переступала этот порог. — Маринка? — отец открыл дверь, и на его лице промелькнула целая гамма чувств: удивление, радость, смущение.
Максим притворился спящим, когда услышал, как скрипнула дверь его комнаты. Сквозь полуприкрытые веки он видел силуэт дяди Толи на пороге. Мужчина постоял несколько секунд, покачиваясь — опять выпил. Потом тихо прикрыл дверь.
Дождь барабанил по окнам так яростно, словно пытался выбить стёкла. Полина стояла в прихожей с чемоданом в одной руке и спящей Катей на другой. Трёхлетняя дочь уткнулась носом в мамину шею, крепко сжимая в кулачке потрёпанного плюшевого зайца. — Забирай свои тряпки и проваливай!
Марина поняла, что беременна, когда варила борщ на всю семью. Свёкла выскользнула из рук, покатилась по полу, оставляя бордовый след, а она вдруг села прямо на кухонный стул и заплакала. Не от свёклы, конечно.
Валентина Сергеевна звонила каждое утро в половине седьмого — не потому, что хотела разбудить невестку, а потому, что в этом возрасте сон приходит урывками, а одиночество начинает давить с первыми лучами солнца.
