— Димочка, котлеты в холодильнике, на второй полке. Только разогрей их как следует, не в микроволновке, а на сковороде. А то в прошлый раз ты… — Ага. Марина замолчала на полуслове. Дмитрий сидел, уткнувшись в телефон, и явно не слушал.
Этот дом был главной проблемой города. Двухэтажный, из крепкого бруса, окрашенного в светло-голубой цвет, с резными ставнями и наличниками — он казался бельмом на глазу властей. Вокруг него давно взметнулись ввысь многоэтажки, в которые переехали соседи из таких же домов, обречённых на снос.
Тамара поднялась из кожаного кресла в офисе банка, чувствуя, как ватные ноги едва держат. Руки дрожали — сунула их в карманы плаща, чтобы менеджер не заметил. — К сожалению, варианты ограничены, — менеджер избегал смотреть ей в глаза, листал какие-то бумаги.
Артур Павлович откинулся в своём рабочем кресле, массируя виски усталыми пальцами. Документы, разложенные по всей поверхности массивного дубового стола, не вызывали у него ни малейшего желания их изучать.
Анна Григорьевна поступила в приёмный покой в критическом состоянии — отравление алкоголем, обезвоживание, температура под сорок. Ольга Смирнова, дежурившая в ту февральскую ночь, сразу поняла: если не действовать быстро, женщину не спасти. —
Лена Морозова поставила чашку с кофе на подоконник и в который раз за утро взглянула на часы. Семь утра понедельника. За окном её новой квартиры в Некрасовке медленно просыпался спальный район — где-то хлопали подъездные двери, урчали моторы автобусов, торопливо цокали каблуки по асфальту.
Дождь стучал по окнам старого деревенского дома, словно пытался достучаться до живых. В горнице, где когда-то собирались по праздникам, теперь стояли длинные столы, накрытые для поминок. Артём сидел в углу, глядя на незнакомых людей, которые тихо переговаривались, изредка бросая на него любопытные взгляды.
